de omnibus dubitandum 152. 422

ЧАСТЬ СТО ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ (2011-2013)

Глава  152.422. ГОД СМЕРТИ КНЯГИНИ МОСКОВСКОЙ РАЗНЕСЕН НА ДЕВЯТЬ ЛЕТ…

    Жизнь царицы (на самом деле княгини Московской – Л.С.) Леониды в монашестве известна слабо. Существует только упоминание о том, что она крестила в Новодевичьем монастыре королевну Евдокию, дочь королевы Марии Владимировны (урожденной княжны Старицкой), вдовы ливонского герцога Магнуса, внучку князя Владимира Андреевича Старицкого [Полное собрание русских летописей. Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы. Т. 34. Москва, 1978. 304 с., с. 191].

    Королеву Марию и ее дочь удалось перевезти в Московское государство, а отнюдь не в Россию из Риги около 1586 г., а в 1588 г. Мария была пострижена в монахини с именем Марфа в подмосковном Подсосенском Богородицком женском монастыре, расположенном рядом с Троице-Сергиевым. Вместе с ней поселилась Евдокия, бывшая еще ребенком. В 1589 г. Евдокия умерла, а королева инокиня Марфа пережила Смутное время и, скончалась в первые годы правления царя Михаила Федоровича [Рыков, Ю.Д. Потомки князя Владимира Андреевича Старицкого и судьба его дочери Марии (в иночестве - Марфы), королевы Ливонской / Ю.Д. Рыков // Российская генеалогия. Москва, 2020. № 8. С. 7-45, с. 28-30].

    Точно неизвестно, когда умерла царица (на самом деле княгиня Московская – Л.С.) Леонида. Однако, кормовая книга Новодевичьего монастыря сообщает календарную дату ее смерти, указывая под 25 декабря «преставление благоверной царице (на самом деле княгине Московской – Л.С.) иноке схимнице Леониде Шереметевы, не стало на Рождество Христово в заутрене, вкладу по ней дано 1000 рублей» [Источники по социально-экономической истории России XVI-XVIII вв. Из архива московского Новодевичьего монастыря / под ред. В.И. Корецкого; подгот. текста и вступ. ст. В.Б. Павлова-Сильванского. [в 2 вып.]. Москва, 1985. 362 с., с. 178].

    В грамоте царя Федора Ивановича (сына наместника крымского хана Девлет-Гирея, Симеона-Ивана VI Бекбулатовича - Л.С.) от 29 августа 1596 г. келарю Новодевичьего монастыря Евдокии Мещерской с сестрами говорится, что старицы били челом о выдаче им жалованной грамоты на село Смолинское с 22 деревнями и двумя селищами в Вышегородском стану Верейского уезда, данное в обитель по царице (на самом деле княгине Московской – Л.С.) старице Леониде [Акты Российского государства. Архивы московских монастырей и соборов XV-начала XVII вв. / изд. подготовили: Т.Н. Алексинская, В.К. Баранов, А.В. Маштафаров, В.Д. Назаров, Ю.Д. Рыков. Москва, 1998. 734 с., с. 334, 335].

    Таким образом, год смерти Леониды должен быть помещен между 1587 г. и 1596 г. Первая дата определяется выдачей грамоты от ее имени в село Борисоглебское, а вторая - жалованной грамотой царя Федора Ивановича в Новодевичий монастырь. Логично предположить, что старицы просили о выдаче грамоты вскоре после получения этого вклада, следовательно, царица (на самом деле княгиня Московская – Л.С.) Леонида умерла 25 декабря 1595 г.

    Этой точки зрения придерживался и комментатор при публикации данного акта еврей Ю.Д. Рыков [Акты Российского государства. Архивы московских монастырей и соборов XV-начала XVII вв. / изд. подготовили: Т.Н. Алексинская, В.К. Баранов, А.В. Маштафаров, В.Д. Назаров, Ю.Д. Рыков. Москва, 1998. 734 с., с. 509].

    Царица (на самом деле княгиня Московская – Л.С.) Леонида была погребена в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря. Ее надгробие не сохранилось и не известно по публикациям, а место погребения точно не локализовано.

    Согласно предположению еврейки О.А. Трубниковой, царицу (на самом деле княгиню Московскую – Л.С.) Леониду похоронили под алтарем Смоленского собора, рядом с княгиней инокиней Александрой (Ульяной). Это захоронение обозначено надгробницей прямоугольной формы из большемерного оштукатуренного кирпича, без надписей [Трубникова, О.А. История некрополя Новодевичьего монастыря (30-е гг. XVI в.- 30-е гг. XX в.) / О.А. Трубникова // Московский некрополь: история, археология, искусство, охрана. Москва, 1991. С. 106-123, с. 109, 122].

    Во время археологических исследований в Смоленском соборе, проводившихся в 2017-2018 гг. Новодевичьей экспедицией Института археологии РАН под руководством члена-корреспондента РАН еврея Л.А. Беляева, данное погребение было исследовано. В ходе раскопок обнаружен антропоморфный саркофаг, углубленный в грунт. Саркофаг не сохранился целиком, вместо крышки была установлена надгробная плита, перевернутая изголовьем к ногам. На плите сохранилась эпитафия инокини Евсевии, умершей в 1540 г.

    Скорее всего, соединение надгробия с саркофагом является результатом позднейшего вмешательства. Погребение было исследовано антропологом И.К. Решетовой, заключение которой «рисует хрупкую женщину примерно 30-летнего возраста, с прекрасными зубами и хорошей фигурой». В коллективной статье евреев Л.А. Беляева, С.Б. Григорян и С.Г. Шуляева [Беляев, Л.А. Некрополь Смоленского собора Новодевичьего монастыря XVI-XVII в. Исследования 2017-2018 г.: методы и результаты / Л.А. Беляев, С.Б. Григорян, С.Г. Шуляев // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2019. № 4 (78). С. 112-127, с. 12] по поводу атрибуции останков царице (на самом деле княгине Московской – Л.С.) Леониде говориться следующее: «Думать, что это все же Елена Шереметева, допустимо. Но сомнения остаются (однако, вряд ли перед нами и, правда погребение некоей иноки Евсевии, умершей в 1540 г.)». Добавим также, что возраст «примерно» 30 лет соответствует тому, что нам известно о Елене (Леониде) Шереметевой. Если она умерла в 1595 г. в 30 лет, следовательно, родилась около 1565 г. и вышла замуж приблизительно в 15 лет - нормальный брачный возраст для Московской Руси. Тем не менее, имеющихся данных для уверенной атрибуции этого погребения недостаточно.

    В коммеморативных памятниках (кормовые книги, синодики) имя царицы (на самом деле княгини Московской – Л.С.) Леониды встречается эпизодически. В троицких синодиках поминование «царицы иноки» Леониды (или «иноки» Леониды) помещалось среди других поминаний царственных особ [ОР РГБ. - Ф. 304/I. - № 40, л. 3 об.; ОР РГБ. - Ф. 304/I - № 41, л. 41; ОР РГБ. - Ф. 304/I. - № 814, л. 6 об. и др.]. Аналогичные записи есть в синодиках Успенского собора XVII в. [Синодик Успенского собора. XVII в. (копия С.Б. Веселовского). Архив Российской академии наук. Ф. 620. Оп. 1. Д. 174, л. 11 об.] и Новодевичьего монастыря [Источники по социально-экономической истории России XVI-XVIII вв. Из архива московского Новодевичьего монастыря / под ред. В.И. Корецкого; подгот. текста и вступ. ст. В.Б. Павлова-Сильванского. [в 2 вып.]. Москва, 1985. 362 с., с. 215].

    Обращает на себя внимание, что везде, где присутствует царица (на самом деле княгиня Московская – Л.С.) Леонида, нет имен других жен царевича (с 1571 года князя Московского – Л.С.) Ивана Ивановича. В некоторых синодиках Леонида поминалась в составе рода Шереметевых (Соловецкого (без царского титула) [Отдел рукописей Государственного исторического музея. Епарх. № 944, л. 26 об.] и Волоколамского (с титулом) монастырей [Отдел рукописей Государственного исторического музея. Епарх. № 413 (672), л. 43 об.]).

    Реже встречаются указания на кормовое поминовение. Их удалось обнаружить в кормовой книге Новодевичьего монастыря (на преставление, 25 декабря и почему-то 3 мая, что не соответствует именинам Елены) [Источники по социально-экономической истории России XVI-XVIII вв. Из архива московского Новодевичьего монастыря / под ред. В.И. Корецкого; подгот. текста и вступ. ст. В.Б. Павлова-Сильванского. [в 2 вып.]. Москва, 1985. 362 с., с. 178, 195] и в списке поминаемых особ царского дома в Вознесенском монастыре.

    В Вознесенском монастыре царицу (на самом деле княгиню Московскую – Л.С.) инокиню «Леониду Ивановну» (в одном случае ошибочно названа «Петровной») поминали также довольно странно: 20 декабря, 29 декабря и 18 мая [Материалы для истории, археологии и статистики московских церквей, собранные В.И. и Г.И. Холмогоровыми, при руководстве И.Е. Забелина. Москва, 1884. 1200 стб., стб. 307, 308].

    Ни одна из этих дат также не соотносится ни с датой кончины, ни с днями памяти Елены. Данные загадки, безусловно, требуют своего разрешения, но, как представляется, глубокого смысла за этими датами не было.

    История царицы (на самом деле княгини Московской – Л.С.) Елены Ивановны (инокини Леониды) имела своеобразное продолжение в Смутное время.

    В 1607 г. в Астрахани появился самозванец Лаврентий, выдававший себя за сына царевича Ивана Ивановича и Елены Ивановны. Ему удалось найти общий язык с другим самозванцем, Иваном-Августом, называвшим себя сыном Ивана Грозного. Лжедмитрий II=Дмитрий Иванович=Сигизмунд III Ваза (1566—1632), сын Ивана Ивановича Молодого и Катажины Ягеллонки, возмущенный появлением этих самозванных родственников, обращался к жителям Смоленска с увещеванием: «... да в Астрахани ж, сказывают, объевился царевич Лаврентий, а называет себя брата нашего царевича и великого князя Ивана Ивановича всеа Руси сын, а сказываетца родился от царицы и великой княгини Елены Ивановны Шереметевых; и вы прирожденные наши люди всего нашего Московского государства, и сами ведаете подлинно, что за братом нашим за царевичем и великим князем Иваном Ивановичем всеа Руси Шереметевых была, а детей у него не было» [Восстание И. Болотникова: Документы и материалы / сост.: А.И. Копанев, А.Г. Маньков. Москва, 1959. 455 с., с. 230]. Лаврентий и Иван-Август, однако, явились вместе с отрядами казаков в Тушинский стан к Лжедмитрию II, где мнимый родственник приказал их повесить.

    В Смуту упоминается не только ложный сын Елены, но также, как ни странно, и она сама. В посольских документах за август 1609 г., при описании приезда шведского посольства сказано, что во Владимире «царевическая Иванова царица (на самом деле княгиня Московская – Л.С.) инока Леонида прислала ротмистру (главе посольства. – Л.С.) ж коврижку да хлебец черной да скляницу меду» [Акты времени правления царя Василия Шуйского. (1606 г. 19 мая - 17 июля 1610 г.) / собрал и редактировал А.М. Гневушев. Москва, 1918. 421 с., с. 118, 119].

    Здесь, конечно, просится предположение о самозванке, однако это просто ошибка - в это время во Владимире жила вторая, разведенная жена царевича (с 1571 года князя Московского – Л.С.) Ивана, царица (на самом деле княгиня Московская – Л.С.) старица Прасковья (Соловово) [Приходные и расходные денежные книги Кирилло-Белозерского монастыря. 1604-1637 гг. / сост. З.В. Дмитриева. Москва-Санкт-Петербург, 2010. 756 с., с. 480, 483].

    Елена Ивановна Шереметева, в иночестве Леонида, супруга и царица (на самом деле княгиня Московская – Л.С.) царевича (с 1571 года князя Московского – Л.С.) Ивана Ивановича, прожила недолгую жизнь по традициям и порядкам московского двора. Овдовев, она постриглась в монахини, получила вдовий «удел», имела небольшой аппарат управления и штат, придворную мастерскую, пользовалась титулом «царицы» (на самом деле княгини Московской – Л.С.) и даже грозила опалой.

    В источниках (особенно, в документах церковной коммеморации) выделяется ее высокое положение официальной вдовы царевича (с 1571 года князя Московского – Л.С.) и его наследницы, отличающееся от статусов первых разведенных жен, царевича (с 1571 года князя Московского – Л.С.). В этом отношении положение царицы (на самом деле княгини Московской – Л.С.) Леониды сходно с положением царицы Марфы (Нагой), которая также занимала более значимые позиции, чем предыдущая супруга Ивана Грозного (на самом деле, с 1571 года наместника крымского хана Девлет-Гирея, Симеона-Ивана VI Бекбулатовича – Л.С.), царица Дарья (Колтовская).