Песчаная царица

Песчаная царица

Оксана ступила на раскалённый асфальт Хургады, зажмурившись от ослепительного солнца. После гниющих изб и пьяных криков её деревни этот мир казался волшебным: бирюзовое море, белоснежные отели, люди, утопающие в неге  и смехе.

Она устроилась продавщицей в магазин элитных египетских масел — тех самых, что, как говорили, носили Клеопатра и Нефертити.

Мустафа, владелец магазина, заметил её сразу:
— У тебя взгляд царицы.

— Жасмин — для юных девушек, — учил он, касаясь её запястья каплей масла.
— Пачули — для тех, кто уже знает цену наслаждению.

Его пальцы пахли дорогим табаком и чем-то металлическим. Позже она поймёт: это был запах денег.

–

По вечерам Мустафа водил Оксану в рестораны, где свет преломлялся в бесконечных зеркалах. Там её отражение казалось чужим — слишком нарядным, слишком счастливым.

— Ты единственная, кто понимает меня, —говорил он Оксане, показывая ей коллекцию древних флаконов. — Остальные хотят только мой кошелёк.

Однажды Мустафа признался:  Оксана  так похожа на его маму, единственную женщину, которую он любит по-настоящему.

Она  верила. Даже когда уборщица шептала:
— Не обманывай себя. Он спит со всеми новенькими продавщицами.

Оксана лишь смеялась:
— Ты много не знаешь. У нас с Мустафой всё по-другому.

–

Но уборщица оказалась права. Через три месяца Мустафа охладел к ней. Сначала появилась белокурая чешка, потом — знойная итальянка, после — француженка с огненными волосами.

Контракт подходил к концу. Оксану ждала обратная дорога в серую жизнь — в деревню, где  только пустые поля и пьяные соседи.

Нет. Этого она не допустит.

–

О колдунах Сахары шептались все. Говорили, их магия сильнее ветров пустыни. Они могут привязать любого мужчину — навеки.

Колдун жил в белом доме без окон.
— Ты готова заплатить? — спросил он, зажигая чёрные свечи. — Пустыня не прощает долгов.

Она кивнула.

Нож скользнул по её ладони. Кровь Оксаны смешалась с песком в медном тазу.

— Он будет твоим. Но за это ты дорого заплатишь. Ты нарушаешь главный закон Мироздания — насильно подчиняешь себе волю другого.

Глаза колдуна стали стеклянными. Он смотрел в бездну чего-то ужасного и необратимого.

— Ребёнок… давай прекратим ритуал, пока не поздно...

— Мне всё равно. Продолжай. За всё заплачу, — перебила Оксана.

Ритуал длился всю ночь. Дым, песок, кровь, чужие слова.

–

А наутро Мустафа стоял у её двери.
— Моя, моя, моя… — шептал он, целуя ей руки, словно в бреду.

Оксана смотрела на него сверху вниз — и впервые чувствовала не любовь, а холодное, острое торжество.

Сыграли свадьбу. Она переехала в его виллу с мраморными полами, где даже вода в бассейне сверкала, как её новые бриллианты.
А вскоре — забеременела.

–

Мальчик родился со стеклянными глазами, как у колдуна в ту ночь, когда он просил остановиться.
На сердце малыша полыхало родимое пятно в форме трещины — в точности как на том медном тазу, где смешивали кровь с песком.

Прошли годы.

Ребёнок не говорил, не ходил, не реагировал на мир. Лишь когда видел барханы пустыни, его взгляд теплел, и он улыбался с детским восторгом. В остальное время он смотрел в одну точку пустым, застывшим взором.

Оксана возила сына по врачам — египетским, немецким, швейцарским. Все разводили руками. Потом — по знахарям, святым старцам в пустыне. Никто не помог.

–

Мустафа  держался рядом. Испуганный, растерянный, он готов был отдать всё за своего сына. Но шли месяцы, и он всё чаще пропадал. А потом и вовсе перестал ночевать дома.

Вечерами Оксана сидела на террасе, выпуская в темноту сладковатый дым. Только так удавалось ненадолго забыть о стеклянных глазах  сына.

Мустафа боялся её взгляда.
— Ты как песчаная буря, — шептал он. — Разрушаешь всё на пути.

Однажды утром он исчез. Оставил только записку: «Прости».

–

Оксана ушла в пустыню — в том самом платье, в котором он впервые назвал её царицей.

Песок забивался в рот, уши, глаза. Где-то выли шакалы.

Перед тем как сознание померкло, она увидела колдуна. Он смотрел на неё — и в его глазах была лишь пустыня, пустая до краёв.

–

В магазине элитных египетских духов появилась новая продавщица — хрупкая девушка из Одессы.
— Как тебя зовут, прекрасное создание? — спрашивает Мустафа, поправляя галстук.

Девушка открыла рот, чтобы назвать имя. Но ветер с пустыни ударил в витрину.
И кто-то тихо заплакал за дверью.