Волшебник и Ворон. Идентичности

Волшебник смотрел из окна на летний дождь. В такие дни он особенно остро чувствовал, как природа меняет облик города и людей в нём живущих. В этом дожде не было уныния, как это случается осенью, или озорства, присущего весенним дождикам. Летний дождь смывал с города усталость после зноя, напитывал влагой и жизнью. Иногда Волшебнику казалось, что летний дождь смывает всё наносное и не настоящее. Как будто клоун после представления стирает со своего лица яркий грим и становится человеком с добрыми глазами.
— Вот, только людям бывает очень трудно выйти из той роли, к которой они привыкли, — мыслеформа Ворона появилась в сознании Волшебника неожиданно, но нисколько не испугала. Он знал, что в такие моменты его Учитель часто выходит на связь.
— Но ведь у людей множество ролей, которые им приходится играть в социуме. Некоторые совсем незначительные, а другие, напротив, очень важные. Люди не смогли бы жить в обществе, если бы не умели играть эти роли, — ответил Волшебник мыслеформой.
— Безусловно, однако, что есть роль? Это идентичность человека, то есть набор определённых шаблонов поведения и мышления. Причём человек не всегда понимает, что его идентичность или роль — это своего рода коридор, жёстко ограниченный, в котором предполагаются только присущие этой идентичности набор чувств и эмоций. И если человек сбивается или ошибается в выборе идентичности, то чаще всего он попадает в неприятную ситуацию, — Ворон по обыкновению сделал паузу в потоке мыслеформ, после которой продолжил, — но это ещё не самое страшное. Люди, чаще всего, привыкают к определённым ролям, но при этом не обращают внимания на то, что уже выросли из какой-то роли. Не замечая этого, они буквально залипают в этой роли-идентичности, как насекомое, попадая в капельку смолы, рискует стать через время закованным в янтаре.
— То есть, когда человек застревает в какой-то идентичности — это может грозить ему смертью? — Волшебник спросил об этом, понимая, что речь не про физическую смерть, а про что-то более важное.
— Да, когда человек остается в какой-то из устаревших своих идентичностей, он ограничивает свои возможности развития. А когда такое случается, его собственная жизнь становится очень пресной, в ней не происходит ничего нового, нет новых стимулов, целей и мечтаний. Ведь тогда человек сосредотачивается только на сохранении того, что есть, а не на приобретении нового. При этом он сам чувствует, что ему становится тесно в своей жизни, его буквально разрывает, но страх примерить незнакомую идентичность заставляет его терпеть эту боль и цепляться за то, что ему знакомо.
— Отказываясь от того, что устарело, человек не обязательно теряет что-то полезное, скорее, приобретает что-то, — я правильно тебя понял?
— Да, но что именно приобретает человек? — вопросы Ворона всегда напоминали резкий порыв холодного ветра, так Волшебник чувствовал такие мыслеформы.
В самом вопросе была подсказка о том, что приобретает человек действительно, таким образом, что-то очень значимое и важное для себя и своей жизни. При этом Волшебник понимал, что ответ может быть очень простым, но при этом не совсем очевидным.
— Человек может получить возможность создать свою новую идентичность с более совершенным набором реакций и моделей поведения, — Волшебник в моменте переживал инсайт. Он получает возможность сам определить своё будущее через возможности этой идентичности.
— Именно так, по сути, человек получает в таком случае ещё одну возможность обретения свободы, той самой внутренней свободы, которая лишена обусловленности. Ведь только он сам точно знает, каким он может стать. И когда такое случается, то человеку кажется, что у него вырастают крылья. Он обретает то самое могущество, которое позволяет ему стать действительно хозяином и автором всего того, что с ним происходит. Такое самоопределение, безусловно, влияет на состояние человека, в первую очередь пропадает страх неудачи, внутреннее могущество попросту сжигает его, но при этом человек начинает более отчётливо «видеть» те аспекты и последствия собственных решений, которые будут влиять на качество его жизни.
— Но ведь всё это невозможно без отказа от прежних ролей, они попросту станут тормозить человека, а соответственно, здесь ему понадобится предельная честность с самим собой, чтобы выбрать, от чего стоит отказаться, а что вполне можно сохранить, — Волшебник, как будто создавал киноленту из мыслеформ, и это кино получалось очень откровенное и порой жестокое. Ведь отказываться от привычного всегда больно, но без этой боли нет никакой возможности или варианта подняться по лестнице собственного развития.
— Люди часто отказываются от той одежды, из которой они выросли. Безусловно, они испытывают при этом лёгкое сожаление, но понимают, что будут выглядеть смешно в такой одежде. Вдобавок им будет некомфортно, ведь то, что мало, обычно жмёт и сдавливает. При этом никто из них не собирается ходить голышом, поскольку новую одежду подходящего размера они обязательно приобретут. Но вот когда речь заходит о том, что пришло время расстаться с какой-либо своей идентичностью, сопротивление становится ожесточённым. Люди почему-то не могут понять, что новую идентичность им всё равно придётся приобрести, таков закон жизни, — Ворон, закончив передачу метафоры, прервал контакт со своим учеником, полагая, что беседа окончена.
Волшебник продолжил смотреть на летний дождь, размышляя о том, что люди подчас сами создают себе неприятности и трудности, запрещая себе меняться. Но жизнь с её мудрыми законами всегда находит способ заставить человека измениться и повзрослеть. Ведь взрослый может намного больше чем ребёнок.
© Антон Черных