Края Безмолвия 32 Рука Мечника

Герр гауптман Мардер лишь нервно постукивал медным пером по какому-то документу перед собой на столе, пока вымокший насквозь промазученной водой Мюнце пытался оправдываться.

— А что мне было делать, герр гауптман? — Мюнце хлюпнул носом. — Они так бежали! Там была плотная толпа, машины не могли проехать. Сержант же всего только вверх выстрелил. Предупредительно!

Герр гауптман молча постукивал пером по документу, глядя на незадачливого помощника исподлобья. Впрочем, он на всех так смотрел. Щурясь, словно близорукий. На самом деле оно так и было, зрение Мардера давно подсело от чтения и письма при тусклых керосиновых лампах.

Электрический свет появился не столь уж давно, когда пить кислые воды было поздно. Очки же сразу разрушали образ жёсткого слуги престола. Пенсне у Мардера было. Дома. Там он пользовался линзами. Но глядя на себя в зеркало, Мардер видел не жандармского капитана, а учителя математики школы фенрихов. Поэтому на службе приходилось щуриться, хотя с каждым годом помогало всё хуже и хуже.

— Ваш предупредительный спровоцировал панику, герр обер-лейтенант, — процедил Мардер, испытывая дикое желание обойтись с Барашком, как он за глаза звал Мюнце, весьма непристойно. — Двое ранены — один упал в стеклянную витрину, другого потоптали бегущие. Слава небу — не насмерть! У меня реестр претензий от лавочников и рестораторов на четыре листа! Наша Береговая Служба лишилась катера и пулемёта на нём! У стрелка обморожение руки! Вы полагаете, — Мардер хлопнул левой ладонью по трубке телефонного аппарата. — Мне было приятно выслушивать то, что мне поведал коллега?!

— Э-э-э, — начал было Мюнце, кося глазом. Вся щека у него была в мазуте. От мундира несло нефтью, мочой, тиной, рыбой и ещё какой-то гадостью. Вокруг лейтенанта на полу расплылась мутно-радужная лужа.

— Мэ! — рявкнул Мардер. — Ваша самоуверенность граничит с глупостью, Мюнце! Вам следовало перекрыть им путь к отступлению, поставив людей к пятой пристани, а уж потом производить ваш красивый арест! Ступайте на квартеру, вымойтесь и переоденьтесь! Позовите дневального, — уже спокойней добавил он. — Да! Вы чётко разглядели флаг на миноносце?

— Так точно, герр гауптман, — вздёрнул подбородок Мюнце, у которого уже чесалось всё тело. — Красный дракон в белом поле.

— Это герб фон Кроденбурга, — мрачно пояснил Мардер. — Старый рогуль объявил военный порт на военном же положении, туда никого не пускают, кроме рабочих верфей. Ну ничего, через них и узнаем что там такое приключилось, — он откинулся на спинку кресла и бросил взгляд на свой обожаемый куст сирени в кадке у окна. Как будто под окном зарослей Мардеру было мало! Скоро весь участок треклятой сиренью провоняет. — Связи нет до сих пор, вот что самое странное! Буря окончилась вчера, могли бы восстановить!

Мюнце передёрнул плечами под мокрой вонючей рубашкой. Чесалось неимоверно. Хотелось на тёрку лечь и скрестись, как течная сучка.

— Ладно, идите, — бросил гауптман и воткнул перо в гнездо на письменном приборе. — Позовите дневального и унтер-офицера Надя, битте.

— Есть! — Мюнце поспешно промаршировал к двери. В сапогах хлюпало, а штаны облепили ляжки уже до непристойности.

— Дурачок, — полупросебя пробормотал Мардер, оставшись один.



Три рогуля ему в харю! Поимка беглого принца могла стать венцом его карьеры, трамплином к повышению и переводу из захолустного Арг-Кроче хотя бы в Порт-Сабар! Мардер не был идиотом и прекрасно понял, кого описывают в розыскном листе. До него уже давно дошло, что в столице весьма неладно. Внезапная смерть крепкого кайзера Фридриха, нелепая — упал с коня — гибель министра Охраны Короны, отличного наездника. Удаление от двора канцлера. Как будто кто-то пинками расшвырял старых придворных. Так не делается!

Мардер помнил ещё старую коронацию, самого Фридриха. Тогда тоже постепенно, за несколько лет, сменился состав министров. Но всё было аккуратно, пристойно, учтиво, а не в стиле мясника, что выгоняет из лавки голодных нищих!

— Разрешите? — в дверях показался унтер-офицер Ласло Надь, здоровяк с круглым лицом доброго пекаря и густыми усищами. — Ну и воняет тут, осмелюсь доложить!

— Войдите, — хмуро отозвался Мардер. — Ласло, будь добр, поспрошай у рабочих: что там творится в логове флота?

С Ласло Надем у Мардера давно установились весьма приятельские отношения. Они жили по соседству, а их жёны дружили меж собой, несмотря на разницу в статусе мужей. Провинция, отношения мягче, чем в больших городах.

— Слушаюсь! — щёлкнул каблуками Ласло и поправил шнур револьвера, что вечно норовил съехать к пряжке ремня на его обширном пузе. — Вообще-то, осмелюсь доложить, на рынке болтают, будто к Кроденбургу приехал чудесно избежавший смерти наследник нашего престола со свитой. Что эльфы захватили власть, а вместо кайзера у нас деревянная кукла, которой остроухий правит, как тот же Имре автомобилем.

Мардер мысленно застонал: ну всё, ясно, мятеж! И, в отличии от мятежей, вышедших из-под пера Романа, настоящий! Телеграф не работает, шоссе перерезано оползнем. Надо срочно сообщить начальству, но как?

— Это мятеж, Ласло! — воскликнул Мардер. — Что ещё говорят?

Толстяк глубоко вздохнул:

— На стенке тут написали «Адрия, воспрянь!», герр капитан. На улице патрульные слыхали, как кто-то играл на рояле старый гимн Адрии. Но определить доподлинно не смогли. Это доходный дом Себеша, герр капитан.

Мардер вскочил и хлопнул ладонью по столу. Его усы взлетели вверх.

— Так, не надо никого расспрашивать, — нервно заговорил он. — Времени нет. Прикажи всем нашим привести семьи сюда. Мешки с песком ко всем окнам. Приготовить навесные ставни, оружейную открыть. Имре вели заправить мотоциклетку, а Груне пусть седлает коня. Я сейчас напишу три донесения. Ну, три экземпляра, — поправился гауптман. — Один пусть отвезут в порт и отправят через Береговых в Порт-Сабар. Им проще договориться насчёт буксира или катера. Остальные повезут Имре и Груне. Уж кто-то да прорвётся!

— Слушаюсь, — упавшим голосом выдохнул Ласло, поедая начальника преданным взглядом.

В приоткрытую дверь протиснулись двое дневальных жандармов с ведром и швабрами. Мардер взмахом руки отпустил унтер-офицера, а сам присел к отдельному столику с печатающей машинкой.

Грохот клавиш несколько успокоил нервы Мардера. Пока его руки летали по покатой клавиатуре, он размышлял. Точнее, просчитывал расклад. История с Очищением крайне не понравилась Мардеру, изъятие пост-кард с нелюдями, сокрытие картин с ними же. Внезапная грязная газетная кампания, оборвавшаяся через полгода. Идиотская политика замалчивания. Кто-то сверху откровенно держит народы королевства за дураков! Как тот же болван Мюнце. А кто славен презрительной самоуверенностью по отношению к людям? Ушаны. Они плотно обсели кайзера, ничуть не скрываясь. Канцлер, казначей и ещё кто-то.

Рогуль возьми! А если взять и перейти на сторону мятежников? У него двадцать два человека, включая Мюнце. Береговых — примерно столько же, а что на уме у их командира, адриша заметим, осьминог не ведает! Принц или тот, кто за ним стоит, верно разыграл адришскую карту! В Арг-Кроче четыре с половиной тысячи обывателей. Из них адришей девять десятых. Его сметут! Сметут и повесят на ближайшем фонаре! Бежать? Как бы не поздно. Шоссе не восстановлено. Правда, есть ещё поезд, но до вечернего пассажирского целых три часа.

«Нет, ещё не вечер. За окном тихо, спокойно. Отправлю вестовых, поеду к себе, отошлю жену и детей на север или восток, куда удастся купить билеты. События вероятны, когда начнёт возвращаться дневная смена с верфей».

Мардер обернулся на часы. Стрелки показывали половину третьего. За стенкой грохотали сапоги, слышались встревоженные голоса. Звенело железо. Вряд ли это карабины, скорей лопаты достают — землю в мешки набивать.

«Рабочие приезжают примерно к восьми вечера, время есть. Надо телефонировать бургомистру, предупредить», — вот и ударило то, о чём Мардер втайне мечтал с самого момента Очищения. Только у него нет возможности присоединиться к бунту, переодевшись в гражданское. В Арге все знают его в лицо. — «Укрепиться, вступить в переговоры, сдаться», — решил он, выдирая листы с копирками меж ними из роликов каретки. — «Если за ночь ничего не случится, уехать утренним поездом».



Гауптман приготовил конверты, запечатал их сургучом и вышел в присутствие, где возле дежурного уже стоял прислонённый к стене карабин.

— Камрады! — объявил он застывшим жандармам. — У нас под боком начинается мятеж! Я крайне рекомендую отправить семьи поездом куда угодно.

— Поздно спохватились, герр гауптман, — мрачно сообщил кудлатый и мослатый механик Имре Питешти. — Осмелюсь доложить, сейчас ездил на станцию. Поездов не будет — линия вроде перерезана обвалом. В портовом участке никого нет — разбежались. И пятеро наших тоже провалились куда-то.

Мардер схватился за грудь: вот оно! Крысы почуяли фокстерьера и рванули куда глаза глядят.

— Над крепостью болтается Кардфоргато Кезе, — продолжал Питешти, откашлявшись и постучав себя по груди. — А на выходе из бухты торчит крейсер под Драконом. Да вон, слышите? — он отступил назад и распахнул входную дверь.

Где-то в отдалении лилась песня. Мардер плохо знал адришский, но величественный тон и темп уловил. Конечно, «Вставайте. Адрии сыны! Пришло время звенеть мечам!» Дальше вступления он не знал, но и так всё ясно. Бунт уже гуляет по городку.

Но нельзя же не оставить себе лазейку на случай подавления мятежа!

— Питешти и Груне, берите пакеты и отправляйтесь в Порт-Сабар, немедленно, — решил гауптман, чуя как под его сапогами проваливается дощатый крепкий пол. — Не стрелять! Вернуть все патрули! Приведите сюда наши семьи — они не должны пострадать. Да, унтер-офицер Надь! Пошлите кого-нибудь за нашим Барашком. А то ещё приготовят его по-мазальски, на вертеле!



Мардер вернулся в кабинет, прихлопнул дверь, привалился к ней спиной. Неумолимо тянуло выпить чего-нибудь крепкого, вроде ракии. Жандарм проверил револьвер, крутанул барабан, с тревогой взглянул в окно и остолбенел: на шпиль кирхи рывками поднималось сине-зелёное знамя с согнутой в локте серебристой рукой, сжимающей короткий меч. Кардфоргато Кезе, Рука Мечника, адришская хоругвь! Ударил колокол. Густой звон прокатился над крышами городка. Раз, другой, третий.

Значит и вправду был заговор, была тайная организация адришей, которую этот мясник Сливовиц упустил, гоняясь за собственной выгодой и жалкой глупой местью! Не могло так быстро раскатиться восстание, не могло так быстро охватить Южный Флот и гарнизон крепости, не будь у мятежников опытных координаторов и агитаторов.

Заржала лошадь, процокали за кустами копыта, через пару минут застучала машина мотоциклетки. Пакеты отправились по назначению.

«Ничего», — Мардер утёр внезапно вспотевший лоб. — «Ничего, как-нибудь выкрутимся. В любом случае».

При Очищении он не зверствовал, над местными не издевался, шанс есть. Разве что контрабандисты могут старое припомнить, но в целом его карты не плохи. А вот Мюнце могут и разорвать. Эта дурная скотина вышла из печально известной Внутренней Армии и до сих пор таскает на груди их медальку.

Но надо же чем-то жертвовать! Вот вам и Баран на алтарь! Ни малейшей жалости к раздолбаю гауптман Мардер не испытывал.

Над городом вновь поплыл тягучий колокольный звон, заставивший сердце Мардера сжаться в тревоге. На шпиле церкви играло по ветру старинное знамя.