Тень дьяка. Глава 13. Наследие

Повесть написана в соавторстве с Марком Лэйном (http://proza.ru/avtor/marklaine)

Глава двенадцатая:
http://proza.ru/2026/06/28/1952


Тень дьяка
Глава тринадцатая. Наследие


Вернувшись домой, Шурик выключил телефон, заварил крепкий кофе и, сверяясь с записями, начал быстро писать. С каждой строчкой всё труднее становилось отделить архивную правду от того жуткого и необъяснимого, что  продолжало жить в старом доме.

Ночь прошла незаметно. На дне чашки застыл холодный горький кофе. За окном уже бледнело небо. Шурик устало потёр воспалённые глаза, провёл рукой по небритому лицу и перечитал исписанные страницы.

Под утро статья была готова.

«Бунташный XVII век не знал покоя. Москва жила под грохот набатов и ружейных выстрелов.

Ранний рассвет в Государевой Садовой слободе разорвала отдалённая пушечная пальба. В приходской церкви, украшенной нарядными кокошниками да столбами-кубышками, сын дьяка ударил в набат.

Стрельцы, с ружьями и бердышами-полулунями, с мечами на боку, засветили фитили.

Растревоженные барабанным боем, и простые люди, и зело богатые — все сидели по домам взаперти.

                ***

Гришка схоронился в тереме Аверкия.

Завидев из оконца, что идут стрельцы Милославские — в багрецовых кафтанах с белой перевязью на груди, — он сразу смекнул: беда. По душу дьяка идут, а значит, и его не помилуют.

Побледневший Гришка наскоро намылил лицо и голову. Суетливо озираясь на дверь, он соскребал бороду и волосы острым бритвенным ножом.

«Авось не узнают супостаты, не тронут», — теплилась в душе робкая надежда.

Покатились по траве головы растерзанных белокаменных статуй, сброшенных с постаментов у парадного крыльца. Под тяжёлыми ударами затрещала дверь. Сорвав ставни, повыбив стёкла, в окна лезли незваные гости.

Не выдержала, поддалась натиску, дубовая дверь.

Трезвые и злые стрельцы ворвались в дом. Искали дьяка-изменника по разным тайным и неведомым местам. Слуг, которые попадали под руку, били и драли за волосья.

Перепуганная Марфа спряталась в чулане, за перинами и подушками. Девки, кто успел, таились в деревянных ларях и расписных сундуках среди ворохов одежды.

На первом этаже, в поварне, гремели перевёрнутые кастрюли и горшки. Крики прислуги смешивались со звоном разбитой посуды.

Стрельцы заранее обрубили древки у бердышей, чтобы удобнее было биться в помещении.

Они искромсали висячий сад в верхнем деревянном тереме, подожгли широкий балкон-гульбище. С жалобным звоном осыпались на землю цветные немецкие витражи в крестовой палате.

Зеркала в драгоценных рамах равнодушно отражали, как со стен срывают восточные ковры, как жадные руки роются в голландском шкафу с резным декором и набивают большие серые мешки серебряной посудой.

Сквозь вспоротую саблями диванную парчу выбивались конский волос и солома. Повсюду летали клочья ваты и овечьей шерсти, которыми набивали козетки для особой мягкости.

Лики на иконах со смиренной жалостью взирали на расправу.

Сухой треск ломающихся столов и стульев наполнял душу ещё пущим страхом.

Пол был усеян осколками блюд, ломтиками дыни, гроздьями винограда и орехами.

                ***

Заслышав набат, Аверкий бестолково метался из стороны в сторону. Страх колючим ежом заполз в душу. В голове шумело. По спине ледяными ручейками струился пот.

Отыскав пустой кувшин из-под вина, дьяк ссыпал туда припасенные монеты. Зажёг высокую свечу, растопленным воском залил глиняную горловину. 

Драгоценные секунды ушли на то, чтобы вынуть из пола деревянные доски, спрятать клад в тайник.

Спотыкаясь, Аверкий бежал к потайному ходу, молился о спасении, запоздало каялся: «Бес попутал, отнял ум, Господи... На благое дело деньги хранил, не для своей выгоды, прости меня, Господи..."

Ноги не слушались, сердце колотилось, словно птица в клетке.

Скорее в подземелье. Там не найдут. Не сыщут.

                ***

Узкая лестница в толще стены задрожала под тяжёлым топотом сапог.

— Вот он! Чинитель неправды, виновник денежной и хлебной недостачи! Ату его! — надрывался стрелец — широкоплечий мужчина с рыжей бородой с горящими ненавистью глазами.

Эхо подхватило крик и потащило его по подвалу.

— Будет нам терпеть мучения от изменника и взяточника! — вторил высокий служивый, со сросшимися бровями, выглядевший очень сурово.

                ***

Гришка, перепрыгивая через ступеньки, сбежал в подклет. Воздух пах сыростью и плесенью, першил в горле.
Большой ржавый ключ торчал в тяжёлом замке. Холодеющими пальцами он повернул его и рванул дверь домашней тюрьмы.

Там уже который день томился за провинности Чудинка.

— Узнал? — спросил Гришка, надвигая на глаза шапку-колпак с меховой оторочкой.

Дрожа всем телом, он затаил дыхание, ожидая ответа.

Конюх долго всматривался, потом медленно покачал головой — не признал.

— Молчи… молчи… Озолочу, коли выживем…

Сверху раздался истошный, полный отчаяния крик Евфимии.»

                ***

— Тук-тук, можно к тебе?

Улыбающаяся Роза появилась перед сосредоточенным Шуриком.

— Роза! Конечно можно!

— Перестань называть меня этим дурацким именем, иначе всем расскажу, что Владлен — твоё настоящее имя.

Не дожидаясь ответа, девушка продолжила:

— Знаешь, кто в редакции раньше всех узнаёт новости?

— Конечно знаю. Вы — прекраснейшая из астрологов.

— Тогда с тебя причитается. За цикл очерков о дьяке одного широко известного в узких кругах журналиста решили премировать. Особенно отметили статью о хищениях на Монетных дворах.

— Розочка, ты просто чудо!

Шурик выудил из ящика стола большую коробку конфет и торжественно протянул её девушке.

— Этим не отделаешься, — прищурилась Роза, принимая подарок. — Вообще-то дом дьяка посещали трое. А твой друг ещё и жизнью рисковал.

— Понял. В ближайшие выходные ресторан за мной. Выбирай место.

Роза загадочно улыбнулась.

                ***

Ненашев приходил на работу гораздо раньше остальных.

Ему нравилось ходить по пустым коридорам института, слушать, как гулко отдаются шаги, подготовиться к работе в тишине, написать меморандумы до появления сотрудников. Работу свою он любил. Ещё больше ему нравилось, что его заметили в одном очень серьёзном заведении.

Именно оттуда Ненашеву поступали поручения, просьбы, а порой — весьма деликатные задания. Он заранее узнавал то, что позже спускалось «сверху» уже как официальное решение.

Из этого заведения Ненашев и получил указание найти материалы о хищениях на Монетных дворах. Сухой отчёт никого не интересовал. Требовалось другое — научная статья, публикация, версия истории, которая выглядела бы вполне академично. Лучше всего — в «Вестнике истории».

В дверь кабинета постучали. Сначала негромко, неуверенно, потом сильнее. Ненашев вздрогнул. На секунду даже испугался, сам не понимая почему. Но тут же взял себя в руки.

— Войдите!

Роман переступил порог кабинета.
Серьёзный, собранный, в новых очках. Что-то в нём изменилось — осанка, взгляд, манера держаться.

— Доброе утро, — произнёс он спокойно, не ради приветствия, скорее как знак начала разговора.

Роман положил на стол толстую папку, перевязанную тесёмками.

— Что это? — нахмурился Ненашев.

— Материалы о хищениях на Монетных дворах. Документы, выписки, челобитные.

Ненашев нервно усмехнулся.

— Молодой человек… вы меня не совсем поняли.

Он говорил уже не так уверенно, как прежде.

— Я просил не просто материалы. Нужна статья. Публикация. Её ждут очень влиятельные люди.

— Я отказываюсь, — твёрдо ответил Роман. — Я историк, а не публицист. В этой папке достаточно документов на несколько серьёзных работ. Из них можно сделать прекрасную публикацию. Вас опубликуют гораздо охотнее.

Ненашев долго смотрел на аспиранта.

— А как же ваша карьера? — тихо спросил он.

— Сейчас для меня главное — защитить диссертацию.

Роман развернулся и направился к двери.

Ненашев смотрел ему вслед и неожиданно поймал себя на мысли, что завидует его твёрдости.


Окончание следует.
Авторский коллаж. Использованы фотографии , сделанные в Музее Московских стрельцов «Стрелецкие палаты».
Copyright © Марк Лэйн и Виктория Покровская, 2026. Все права защищены.