Туман, что оседает каплями на ладонях

В монастыре, затерянном среди суровых отрогов Синих гор, внимание каждого паломника привлекал немолодой монах Чжан.

Он вел себя не так, как остальные: мог часами неподвижно сидеть в саду, слушая тихий шелест бамбука на ветру; мог замирать во время трапезы, разглядывая бабочку, которая опустилась на самый край его глиняной пиалы. А когда начинался горный ливень, и все монахи спешили укрыться, Чжан подставлял лицо крупным каплям, ловил их ртом и буквально расплывался в блаженной улыбке.

Но главным его отличием была татуировка на правом плече, свободном от монашеской накидки, – увядший лотос.

Недавно прибывший Сюэмин тоже не мог не заметить всех этих странностей и обратился с вопросом к настоятелю монастыря, мудрому Баолиню:
— Учитель, кто этот человек? Почему он радуется каждой капле дождя, будто видит мир впервые, но носит на плече мрачный знак упущенного времени?

Баолинь жестом указал юноше место рядом с собой, пододвинул ему пиалу с чаем, и глядя куда-то в сторону горизонта, заговорил:

— До прихода к нам Чжан был из тех, кто не видел солнца, потому что не разгибал спины на рисовых полях, и не видел звёзд, потому что спал от дневных трудов, как убитый.

Но однажды он узнал от паломников, что далеко на севере, в Ущелье Утреннего Тумана, скрыт храм Амитабхи с необычной статуей Будды. И якобы тот, кто прикоснется к ней, мгновенно обретет просветление и беззаботную жизнь.

В душе Чжана затеплилась надежда. Но вместо того, чтобы сразу – с паломниками – отправиться в путь, он хотел основательно подготовиться. Он решил, что не может явиться в обитель Амитабхи в обносках. И поэтому два года тяжело работал, чтобы скопить немного денег и сшить чистые одежды, в которых не стыдно предстать перед просветленными. Потом долго ждал идеальной погоды, изучая мудрые наставления и готовя провиант. Всё это время он жил мыслями о том дне, когда его жизнь наконец-то по-настоящему начнется.

И вот однажды он покинул родную деревню. Нарядно одетый, он шёл, преодолевая тяжелые горные кручи, утоляя жажду из случайных ручьев и выскребая из сумки последние крошки… потому что припасы закончились, а дорога – еще нет...
Но он верил, что всё потом окупится сторицей…   

Однако, когда он вошел в Ущелье Утреннего Тумана, его взору предстали лишь груды камней – незадолго до того, как он отправился в путь, в тех местах случилось страшное землетрясение. Горы сомкнулись, превратив в руины и храм и считавшуюся чудодейственной статую.

Чжан понял, что пока он шил одежды и ждал идеальных условий, будущее, ради которого он дышал, исчезло. От отчаяния в ближайшей деревне он попросил мастера набить ему этот увядший лотос — как напоминание о том, что, если жить только ожиданиями, можно навсегда опоздать.

Опустошенный, он медленно брел назад пока не наткнулся на ворота нашей обители.

Чжан шел за чудом далеко на север, а просветление обрел здесь… в самом обычном месте. Когда перестал ждать…, - завершил своё повествование Баолинь, слегка прикрыв глаза, словно показывая, что он и так уже сказал достаточно.
 .
Сюэмин собрался было уходить, но в этот момент его взгляд упал на сгорбленную фигуру того самого Чжана, который неподалёку тихо любовался каплями росы на листьях большого белого цветка.   

— И что же он понял? - спросил юноша.

— За туманом вдали можно гнаться вечно, — неспешно произнёс Баолинь. — Хотя прямо сейчас он оседает каплями на твоих ладонях.