Идеальный срок годности

     Марк Рейнольдс стоял перед зеркалом в своей капсуле и считал морщины. Их было три. Все — у глаз. Через два года, по официальному прогнозу «Альфа-Медика», его соединительная ткань начнёт распадаться со скоростью один процент в месяц. Кожа обвиснет. Хрящи истончатся. Глаза помутнеют. К тридцати восьми он будет выглядеть на девяносто, а в сорок — перестанет существовать как биологическая единица.

     Его «срок годности» истекал через двадцать четыре месяца.

     Марк провёл пальцем по красному штампу на внутренней стороне запястья — там, где при рождении выжгли дату. «Финиш: 35». Это был приговор, подписанный самой природой. Или, как он теперь подозревал, подписанный кем-то другим.

     Он вышел из капсулы в сырой воздух Гетто-7 — района для «скоропортящихся». Здесь пахло дешёвым регенератором, плесенью и отчаянием. Люди сидели на ступенях разрушенных домов и смотрели в свои «счётчики времени» — наручные браслеты, отсчитывающие дни до активации синдрома ускоренного старения.

     — Эй, Рейнольдс! — окликнул его сосед, старик с лицом подростка, которому было всего двадцать два. — Ты сегодня на перекрёстную проверку?
     — Зачем? — Марк поправил рюкзак. — Я уже знаю, что умру.
     — Может, там сбой? Может, тебе продлят? — в голосе соседа звучала та самая дешёвая надежда, которую продавали корпорации вместе с препаратами «Второе дыхание».

     Марк промолчал.

     Он работал курьером в «Альфа-Медика Лаб» — самом крупном фармацевтическом конгломерате на планете. Его должность называлась «логистический оператор низшего звена», но по факту он просто возил серверные ящики из одного корпуса в другой. Его не пускали в зоны с грифом «Субстрат-Омега», но он знал, что там готовят сыворотки омоложения — те, что стоили как пять жизней обычного человека.

     Однажды, доставляя сломанный терминал в ремонтный отсек, Марк заметил, что на жёстком диске остался открыт служебный протокол. Он должен был выключить питание и уйти. Но он глянул.

     Протокол назывался «Предиктивная регуляция биологического дисконта».

     Он читал его три часа, сидя в туалете на тринадцатом этаже лабораторного комплекса. Там не было сложных формул, там были простые, как топор, инструкции.

     «Субъектам с индексом дохода ниже 40.000 устанавливается ранний триггер (до 35 лет). Активация генетического модификатора происходит путём инъекции ГК-4 в составе вакцины от гриппа (всеобщая кампания, 5 лет). Субъекты с индексом дохода выше 200.000 получают деактиватор триггера и плацебо-инъекцию. Срок службы — до 110 лет. Дополнительные пакеты пролонгации доступны за плату».

     Мир не рухнул. Он просто перестал вращаться для Марка.

     Всё оказалось не биологией. Это был бизнес-план. Бедным давали дешёвые вакцины, которые запускали механизм старения, чтобы они не доживали до пенсии и не требовали дорогостоящего лечения. А богатым продавали «спасение» от того, что они же сами и создали.

     Он хотел бежать в СМИ. Он хотел взорвать всё к чёртовой матери.

     Но сначала он пошёл к Дамиру.

     Дамир был его единственным другом с детства. У него была зелёная метка на запястье — «Финиш: 110». Он жил в Башне Прозерпины, где воздух фильтровали ионизаторами, а в кранах текла минеральная вода из альпийских ледников.

     — Ты выглядишь дерьмово, — сказал Дамир, открывая дверь своей квартиры-пентхауса. За его плечом простирался город, который Марк видел только с уровня мусорных куч. — Проходи. У меня есть новый «Свежий старт», хочешь попробовать? Омолаживает на клеточном уровне. Всего за триста тысяч можно сбросить пять лет.
     — Я знаю, — сказал Марк.

     Он высыпал распечатки на стеклянный стол. Сотни листов с кодом, таблицами и схемами активации. Дамир просмотрел их с лёгкой брезгливостью, потом его лицо побелело.

     — Где ты это взял?
     — Не важно.
     — Марк, это подделка, — голос Дамира дрогнул. — Ты просто рехнулся из-за своего срока. Это стресс, я понимаю, но...
     — Посмотри на пятую страницу, — перебил Марк. — Там подпись главного генетика. Это не подделка. Это план.

     Дамир сел. Он несколько минут молчал, перебирая бумаги. Когда он поднял глаза, в них была не боль — в них был расчёт.

     — Допустим, это правда. Что ты собираешься делать?
     — Опубликовать. Всем. Прямой эфир, новости, взломать правительственные каналы.

     Дамир рассмеялся. Коротко, сухо, как выстрел.

     — Ты идиот.
     — Почему?
     — Ты думаешь, люди обрадуются? Они живут в этой системе тридцать лет. Они привыкли. Они знают, что бедные умирают молодыми, а богатые — старыми. И они считают это справедливым, потому что так написано в их генах. А если ты скажешь, что это неправда, что можно жить сто лет без денег, знаешь, что случится?

     Марк молчал.

     — Рынок препаратов «Пролонгатор» рухнет в первый же день, — продолжил Дамир. — «Альфа-Медика» обанкротится. Но не корпорации умрут, Марк. Умрут три миллиарда человек, которые сидят на дешёвых дженериках. Их система обмена веществ уже перестроена. Если препараты исчезнут, они умрут от абстиненции в течение месяца. Ты хочешь стать спасителем, который устроит геноцид?

     Марк сглотнул. Он не думал об этом.

     — Но если мы оставим всё как есть...
     — Если оставим, — Дамир подошёл к панорамному окну, — ты умрёшь через два года. А я проживу до ста десяти. И мой сын тоже. И его сын. Это несправедливо. Но это стабильно.
     — Значит, ты предлагаешь мне просто сдохнуть?
     — Я предлагаю тебе подумать, — Дамир обернулся. В его лице не было жестокости. Там было сожаление. Искреннее, человеческое сожаление человека, который уже сделал свой выбор много лет назад. — Ты можешь уничтожить ложь. Или сохранить жизнь. Третьего не дано.

     Он выложил на стол ампулу с голубой жидкостью.

     — Это настоящий деактиватор триггера. Я купил его на чёрном рынке за полтора миллиона. Сделай укол, и твой «срок годности» продлится до ста лет. Молчи — и живи. Или говори — и умри сам и убей миллионы.

     Марк взял ампулу. Она была холодной, почти ледяной.

     Он вышел из пентхауса в семь вечера. Лифт опускал его с шестидесятого этажа на первый, и каждый новый уровень — он видел это через прозрачную шахту — становился грязнее, беднее, отчаяннее. На пятьдесят третьем стояла девушка с датой «28». Она плакала. На сорок втором мальчик лет десяти смотрел на свой браслет, на котором было выбито «17».

     Он бы мог спасти их.

     Или убить.

     Он вышел из Башни. Ночной город горел огнями рекламных экранов. На каждом из них — улыбающиеся лица стариков, которые за деньги стали молодыми. Слоган: «Ты заслуживаешь вечности. Просто купи её».

     Марк открыл свою коммуникационную панель. Он был хакером-самоучкой, он мог вскрыть защиту новостного канала за пять минут. Он уже видел заголовок:   
     «РАЗОБЛАЧЕНИЕ. ИСТИННЫЙ СРОК ГОДНОСТИ».

     Прямо сейчас он выложит файлы, и мир перевернётся.

     Он поднял палец над кнопкой «Отправить».

     А в другой руке сжимал ампулу.

     В его голове завывала тишина. Голос Дамира: «Третьего не дано». Плач девочки на пятьдесят третьем этаже. Смех старика из рекламы.

     Марк смотрел на небо, где не было звёзд, только отражающийся свет Башен.

     Он не знал, какой выбор сделает через секунду.

     Но он знал, что любой из них сделает его чудовищем...