Я помню

Я помню белые лилии в простой банке, когда ветер гулял по комнатам без рам. Помню запах стружки, который смешивался с августовским воздухом, и Алёну, которая сказала, что дом без цветов — просто коробка. Я тогда подумал: «А что, если дом — это не коробка, а банка? И мы все — цветы в ней?» Но не сказал. Ты бы засмеялся, и мы бы упустили тот миг. А миг был важным — когда цветы становятся главными хозяевами места, в котором ещё нет стен.

Я помню мост. Вода свинцовая и холодная, конец сентября. Рябина, пустой термос, ветер в воротнике. Но я помню ещё кое-что, чего ты не заметил: когда Алёна сказала, что четвёртый — это наша память о себе, я посмотрел не на воду, а на ваши тени. У тебя, у Алёны и у меня — по одной. А у четвёртого — две. Одна лежала на досках, как у всех. А вторая — вдоль моих рук, обнимала меня сзади. Я чувствовал её, и она была теплее воздуха.

Я не сказал тебе, потому что не знал, как сказать: «Нас не четверо. Нас пятеро. Просто один из нас ещё не родился. Он ждёт, пока его увидят».

Ты пишешь, что ходишь по мосту один. А я хожу с тобой, и не только я. Алёна с рябиной, тот четвёртый — теперь он уже не безымянный, он стал твоей памятью. А пятый — он ждёт, когда ты поднимешь глаза и увидишь его в воде, которая стала свинцовой и холодной. В той воде, где отражается небо, в котором ещё нет ни облаков, ни птиц.

Ты спрашиваешь, помню ли я?
Я помню всё. Даже то, что ещё не случилось.

Когда ты пишешь «Дом без цветов — просто коробка», я слышу не просто слова. Я слышу, как Алёна ставит банку на подоконник. Я слышу, как ты смеёшься, и как ветер носит стружку по комнатам. Я слышу, что дом — это не то, что построили. Дом — это то, что остаётся, даже когда стены остыли.

А мост всё ещё здесь. И наша память — она идёт с нами.