Красно-зелёная феерия

Когда-то давно жил-был человек. Была у него очень густая и раскидистая борода. Потому так его и назовём условно: Бородач. Денег у Бородача обычно не водилось, но был он слишком умён, интеллектуально развит и философски настроен, чтобы заботиться о таких банальных вещах, как обеспечение себя и своей семьи. Не его это было. Ведь куда лучше сидеть в трактире, пить пиво и вести дебаты о политике, философии, экономике, моральных устоях и прочих высоких материях. Был у Бородача лучший друг, на досуге тоже бывший не прочь об этих материях порассуждать. Но был тот друг человеком деловым и богатым, хозяином многих фабрик, где в поте лица от зари до зари трудилось полно простых смертных, ничего в высоких материях не понимавших. Не раз лучший друг выручал Бородача во время денежных невзгод, часто посещавших того.
    Народилось у Бородача полно детей и идей. И те и другие были хилые и хворые. Но идеи, в отличии от детей, всё же ухитрились выжить. Лелеял свои идеи Бородач, вписал их книгу толстую, богатым другом профинансированную и разреклакламированную. И отправились идеи гулять по миру из одной головы в другую.
   Прошли годы. Уже упокоился Бородатый философ на уютном тенистом кладбище, да и друг его тоже, а идеи его всё скакали по разным головам, словно блохи. Но, несмотря на толстую книгу, которую многие читали, были идеи бесхозны: не имели они воплощения. Пока не подобрал те идеи некто Лысый. Был тот Лысый не слишком удачным юристом, с властями не ладил и потому кочевал по заграницам. Полюбились идеи Лысому. Особенно идея Собственности: как её у владельцев отнять и поделить. Тем более, что своей-то собственности он не нажил. Но ещё больше согрела его душу идея Власти. Ведь Власть-то должна по праву принадлежать именно тому, кто отнял и поделил. А если кому поделенного не досталось, то тут выручит идея Свободы. Ведь обделённого всегда можно уверить, что зато теперь он свободен, и принадлежат ему земли и заводы, где он будет совсем-совсем свободно работать от зари до зари в поте лица.
    Уютно угнездившись в лысой голове, Власть и Собственность принялись хозяина головы подбивать к действию. Ведь нет такой идеи, которая не хочет воплощения! Взялся Лысый за дело рьяно: с кем надо договорился, у кого надо взял денег и напечатал идеи (в простой и доступной каждому форме) в нелегальных листовках и переправил на свою родину. Народ там был бедный, не особо в чём разбирающийся, а потому простая доступная форма народу понравилась: у имущих отнять – неимущим отдать. Обозлился народ на тех, у кого была в той стране Собственность, и приготовился взять Власть. Тут-то Лысый собственной персоной пожаловал и процесс возглавил. И нарядил он идеи в цвет крови, чтоб поярче были и народу приглянулись. Покромсали люди один другого, кровь пролили в огромном колличестве, но Власть в конечном итоге всё же взяли. Но это только на словах. А на деле Власть взял Лысый, Собственность – его близкие соратники, а остальным досталась Свобода работать на земле и на заводе в поте лица и от зари до зари, как и было обещано.
    Собственностью Лысый не особо дорожил, одевался просто, жену ничем не баловал, только дачку себе взял на природе. Чтоб отдохнуть от захвата Власти. Зато Властью упивался, как мог. А Собственностью упивались соратники. А идеи, кровью напитанные, в красное наряженные сделались очень важными и престижными. Возгордились идеи и решили, что голова Лысого – это уже вчерашний день. И обустроили свой главный оффис в голове Усатого.
     Был у Усатого немалый опыт по присвоению Собственности, а потому идея эта была близка ему и мила. А в идею Власти он влюбился, как мальчишка. Идею Свободы, правда, очень невзлюбил и загнал куда подальше, в края холодные. Забрал Усатый Власть у Лысого, запер его на даче, а собственников-соратников перестрелял.
    Родилась в усатой голове ещё одна идея, до которой ставший уже легендарным, Бородач не додумался: идея Страха. Эту новорожденную Идеи Власти и Собственности приняли, как родную. В дорогие красные шелка нарядили и почётное место ей отвели в голове Усатого. И стали три идеи вершить дела, как Троица… Или тройка…
    Мощна оказалась идея Страха. Даже людей хороших могла она подбить на такое, о чём они и помыслить-то не могли прежде. Загнала идея эта несметные полчища людей в земли морозные за колючую проволоку. И сгинули они там вместе с уже загнанной туда идеей Свободы, которую идея Страха ох как невзлюбила. Да что говорить, даже сам Усатый от Страха трясся среди своей роскошной Собственности, да так, что и Власть даже не радовала.
    А время шло, и люди как-то жили. И даже ухитрились загнать под лавку ещё одну, совсем уж гнусную идею, рождённую в другой усатой голове и щеголявшую в мундире коричневом.
   Давно упокоился в гранитном склепе Лысый, а потом и Усатый. Сменялись один за другим их последователи, а идеи, сверкая красными шелками, победно шествовали по умам. Не всегда идеям этим везло в жизни, бывали и времена смутные, и головы попадались всякие.
    А идея Свободы вдруг ни с того ни с сего воскресла, выбравшись из морозных лесоповалов, из-за колючей проволоки, из больничек карательной психиатрии, из бездушных протоколов цепенящей бюрократии.
    Приняли поначалу идею Свободы в штыки, но та была не так проста. Ведь у каждой идеи есть две стороны. Вот и эта обернулась своей другой стороной, и тогда посмотрели другие идеи на неё уже благосклонно. Даже порванное красное платьишко ей залатали, чтоб не стыдно было в приличном обществе. А люди с бесцветными лицами и ледяными сердцами додумались, как эту обернувшуюся идею использовать. И командировали они они её в земли Заходящего Солнца, на родину легендарного Бородача. Ради победы своей Собственности и Власти в далёкой перспективе.
    Тут для обернувшейся идеи Свободы нашлось большое поле деятельности, полно разных голов она посещала. А начинала она с малого. Зайдёт, к примеру, в голову молодого спортсмена, и давай ему нашёптывать:
    " Вот кто тебе сказал, что ты мужчина? Где свобода выбора?!! Может, ты в душе девушка, и на Олимписких играх должен с девушками соревноваться. Наваляй им,  раз ты сильнее, и золотая медаль – твоя".
    Дальше – больше. "Кто тебе сказал, что ты девушка? Где выбор?!! Может, ты в душе белый единорог? А единорогу всё можно, а особенно жульнические махинации, которыми ты занимаешься вместе с четырьмя эльфами. И вообще, никакие это не махинации, а просто это вы так самовыражаетесь".
    Стала идея Свободы развиваться по нарастающей. И уже гордо колыхали многослойными телесами по улицам городов стопятидесятикиллограмовые дамы в бикини. И никакие они не толстушки, нет, они – бодипозитивщицы, и это их свобода самовыражения. Народ поначалу очень их пугался, но постепенно привык. И шествовали, цокая каблуками, бородатые бугаи в розовых кружевных платьицах. А брутальные девушки в берцах скрывали свои формы под широченными рваными футболками. Возглавляла всё это преображённая идея Свободы, сменившая залатанное красное платьишко на роскошные радужные наряды.
     Была идея Свободы очень деятельной. Много разных голов она посещала, рождая в них мысли одну другой свободнее и креативнее. К примеру:
    - Вот ты, врачишка, в своей больничке, апендикс за гроши вырезаешь. Хирург ты, или кто?! Там уже очередь свободных людей собралась для смены пола на тот, какой они себе придумали! Быстенько скальпель взял – и вперёд, к свершениям (и хорошим деньгам)!
    - А ты, учёный-биолог, с чего взял, что полов только два? Глупости! Их сто двадцать три. И ещё не все открыты. Так что, микроскоп взял – и вперёд, к открытиям (и щедрым грантам)!
    - А ты, мамаша, чего сынуле машинку даришь? Может, он пупсика хочет, может, девочкой себя чувствует. Где его свобода?!! Беги скорей на операцию по смене пола его записывай, там уже очередь набежала! А государство всё оплатит.
    - А ты, папаша, всегда сына хотел, а у тебя дочь. Так нет проблемы: режь ей косы – и на гормональную терапию! Вот и выйдет сын. А государство оплатит.
    - А ты чего на работе упахиваешься? Может, ты пушистая болонка. Может, твоя свобода – это мягкая лежанка, вкусняшка, чтоб за ушком чесали и пописать в парк выводили. Работу бросай, шлейку с бантиком надевай, а хозяева найутся.
    Всех любила наряженная в радужное идея Свободы. Вот только белых мужчин, почему-то невзлюбила:
    - А ты, рожа узурпаторская, должен лютый стыд чувствовать, что таким родился! Все твои предки колонизаторами были и угнетателями, а ты к власти рвёшься! Фиг тебе! Протолкну я в президенты смуглую, небритую, изменившую пол бодипозитивщицу. А ты – брысь под лавку!

    Всё шло, как по маслу: всем было весело, все радовались идее Свободы. Даже некоторые белые мужчины находили в всём этом некое мазохистское удовольствие. Денежные потоки лились на реализацию самых свободных проектов. А кто посообразительней, тот потоки эти направлял к себе в карман, чтобы и идея Собственности не была в накладе. Прогресс и Свобода воцарились среди людей. Вот только была в них и обратная сторона. Сторона та была Слабость: люди делались слабыми и безвольными при соприкосновении с любой опасностью, враждебностью, агрессией... Впочем, какая опасность может подстерегать людей при такой прогрессивной, свободной, раскованной жизни?! Быть такого не может… но в дальнем краю некие люди с бесцветными лицами и ледяными сердцами уже потирали жадно ладони. Они видели то, до чего не додумывались все эти счастливые свободные единороги и прочие их беспечные собратья.

    Очень-очень давно – гораздо-гораздо раньше тех идей, которых в своё время выпестовал ставший легендой Бородач, родилась в далёких жарких краях одна идея. Родилась она в шатре небогатого странствующего купца, среди ковров, горшков с верблюжьим молоком и деревянных идолов. Оттуда и пошла эта идея странствовать в головах, захватывая всё большее колличество людей.
    Вместе с лихим всадником мчалась эта идея в седле, радуясь свисту его сабли, без счёта рубящей головы тех, кто её не воспринял. Вместе с погонщиком ехала она на верблюде по горячей бескрайней пустыне, чтоб охватить собой всё бОльшие земли. Вместе с лавиной всадников мчалась она по алым от крови пескам и по трупам к своей цели. Вместе с победителями вела она закованных в цепи рабов. Богатый жизненный опыт был у этой идеи. Была она сильна, хитра и коварна. Возлюбил её тот, в голове которого она родилась, возжелал, чтоб идея его захватила весь мир. Так и назвал её идеей Захвата. Закутанная в дорогие зелёные шелка, победно шествовала она, захватывая бесчисленные умы.
   Шло время. Давно упокоился родитель идеи Захвата, его дети и внуки, а идея жила, процветая. А когда полилось в тех жарких краях чёрное золото, то сменились шатры небоскрёбами, а сабли сменились ракетами, и привычная бедность пошла рука об руку с роскошью. Многое изменилось, но не идея Захвата.
    Но тесно ей стало в привычных границах. А там, за горами, за морями скачут под радугами прогрессивые единороги. Настолько беспечные, что так бы и впиться в жирненький розовый бок, чтоб горячая кровушка брызнула…
    Но не всё так просто. Ведь не так уж и беззащитны радужные эльфы, собачко-люди и беспечные некто в облаках розовых кружев. Кроме них живут в тех краях ещё точно знающие, кто они. Именно они проектируют здания, запускают спутники в небо, лечат болезни. И содержат армию. И ракеты. И истребители. А поэтому, жирненький розовый бок… нет, не всё так просто.
    Но хитра и умна идея Захвата. И вдобавок, несметно богата: реки чёрного золота раздували казну. И направилась часть той несметной казны за моря и за горы в далёкие земли. В университеты вливалась идея, разжижая умы. Там столкнулись идея Захвата с идеей Свободы. Вновь облачилась идея Свободы в свой красный наряд, вспомнив Бородатого породителя. Закружились обе идеи в пляске воинственной. Красно-зелёная феерия людям застлала глаза.
    Но не только потоки казны понеслись в те земли. Была рать несметная голодных, нищих и злых, тех, кто от чёрного золота не имел ничего, кроме труда от зари до заката. Потоки людей, не имеющих ничего. Кроме идеи Захвата. Их послала идея Захвата за моря и за горы. Приплывали, прилетали, приезжали, прося жалобно помощи. Раскрыли несчастным души и кошельки прогрессивные эльфы и светлые единороги. Ведь несчастненьким нечем лечиться, и нечем детишек бессчётных кормить. Но не видели, не хотели видеть прогрессивные эльфы идею Захвата, ведь идеи невидимы глазом простым, они живут только в умах.
    Так тянулись потоки людей и потоки казны, будто щупальца, в разные земли. Пляска красно-зелёной феерии всё разрасталась.
    А на крошечном клочочке земли между двумя мирами – зелёным и красным – жили те, кто двигал науку, кто средства искал от болезней, кто изобретал технологии. Но и этот клочок опутали красно-зелёные щупальца. Там резвились прогрессивные эльфы, беспечные единороги и те, кто и вовсе не знают, кто они есть. И наследники Бородача махали красными флагами. И махали зелёными флагами… и махали радужными флагами… А те, кто по званию должен стеречь мир и покой, те боролись Власть и ослабили армию. И идея Захвата, подкравшись, впилась. И брызнула кровь до небес. Но помимо прогрессивного шума, ещё водились на этой полоске земли люди смелые, люди разумные. Свою землю смогли отстоять. И полоска земли между двух пожаров – зелёного и красного – кровь впитала, впитала любовь своих жителей, впитала и ненависть, льющуюся с разных сторон, с разных идей, и продолжила жить. Только мало, кто понял, что эта полоска – плотина, преградившая путь идее Захвата.
    Смешались в яростном вихре красное и зелёное. А если смешать красное и зелёное, получается коричневое. И уже беспечное некто, не знающее, кто оно и какого пола, стаскивает колготки со своих волосатых ног, срывает розовые кружева, и вышвыривает туфли на шпильках. Оно бреет голову, натягивает берцы и коричневую форму с черепом на поясе. И вместо привычного "я всех люблю" от него исходит "я всех убью". И уже не радужные единороги пляшут на улицах городов, а размахивают битами существа с безумием в светлых глазах. И агрессия их направлена вовсе не на чернобородых чалмоносцев, что разносят витрины и разоняют машины, врезаясь в толпу. Они с ними братья, красное и зелёное, ставшее коричневым.
    А затем разрезают небеса беспилотники, земля покрывается ранами-воронками от взрывов ракет. Постепенно, шаг за шагом коричневеет зелёное знамя с алым сливаясь…
    Собственность, Власть и Свобода… Мирно спит вечным сном на уютном тенистом кладбище родитель идей. И другой родитель идей мирно почивает в своём жарком краю… И гуляют по миру их порождения.
   
    А чем кончится сказка? Ведь должен у неё быть счастливый конец. 
    Конечно должен! Иначе нельзя. Вот только конец этой сказки мне ещё не рассказали.