Маленький пленник

Сентябрь. Такой холодный, изредка дующий ветер окружал уже на тот момент землю. Но несмотря на все холода, в одной семье зажглась радость, которая подавляла абсолютно всю эту студь. В одну деревенскую семью фермера бог одарил сыном. Мать сразу знала, как назвать своего сына, выбор был очевидным – имя её ныне покойного отца.

— Миша! Сыночек мой, - воскликнула мать, недолго думая, слегка уставшим и тяжелым голосом.

Отец, стоявший неподалеку, робко пускал слезу по щекам, горя от счастья.

Семья была не самой богатой, но уже с первых дней стало ясно, что она являлась самой дружной в деревушке. Год за годом, шаги за шагами, первые слова, которые окрашивались Мишей, стали самыми чудными временами для их семьи.

Мальчик очень отличался от своих сверстников: он не бегал, как остальные с игрушками, не веселились, громко хохоча по улицам. Он видел радость и озорство детства в другом – в помощи своим родителям. Каждую неделю Миша с отцом ходили на ферму к яблоневому саду, где он, слегка поднимая тяжелую корзинку полную яблоками, волоча по земле, нес своей любимой матушке, которая в свою очередь готовила для всей семьи яблочный пирог, по вкусу, который мог видеться лишь во снах. И это действительно так. Кладя каждый кусочек в рот, пирог словно растворялся в нем.

Такое счастливое обилие нарушил лишь роковой день... Казалось обычный день, но...но...да, слишком тяжелый момент, переломный.

Отец Миши ушел как обычно на ферму, но к вечеру так и не вернулся. Единственная мысль в голове матери была только то, что он мог задержаться или не пошел в такое позднее время и решил остаться на ферме. Такое могло быть, ведь ферма находилась в пяти километров от их дома, далековато однако, но такое расстояние не казалось никакой помехой. В первую очередь стояла семья.

День, второй, третий. А вестей так и не было... и лишь через неделю приходит весточка...вроде нужно радоваться, но...это не тот случай, когда эмоции были положительными...

Отец Миши был убит. На ферму совершено нападение. Из всего этого она не могла поверить ни в одно слово, её словно парализовало.

Мать с трудом принимала это. У неё остался лишь сын, который и дарил ей смысл жить. Траур... большой траур, но нужно было продолжать жить, что им и пришлось. Поддержка соседей была очень важная для семьи, как психологически так и физически.

Совсем недавно одно горе, как сразу второе свалилось уже не на семью, а на все поселение...

Утро, примерно пять-шесть утра. Слышны крики, вопли, редкие, но громкие звуки выстрелов. Нападение, грабеж. В дома врывались разбойники, забирали детей, женщин и детей выводили на улицу, где бросали в одну толпу, не щадя никого, будто жалости не было ни в одном глазу.

Дети, ревущие от страха, видели, как расстреливали их отцов и матерей, дедов и бабушек, братьев и сестер. Некоторые падали в обморок, в том числе и Миша, но тот упал не от страха, а от сильного удара приклада по голове, другие пытались оказать сопротивление, но лишь слышны выстрелы и после падали и детские тела...такие невинные, беспомощные и беззащитные...

Приоткрывая глаза, Миша слышал лишь звуки, волочения чего-то по земле и сразу же засыпал.

Очнулся он лишь от ледяной воды, облитую на его лицо. Страшное место, ободранные стены, мох и слякоть, стальные решетки и отсутствие неба, ревущие дети повсюду и лишь редкие усмешки взрослых. Плен - это единственное, что не сразу понял Миша. Именно плен и сломает ему его жизнь.

Брошенный кусок хлеба в стальной тарелке - еда, которая предназначалась для всех детей, порядка двадцати человек. Каждому по крошке, не более, когда убийцы детства на глазах по-свински жрали мясо, распивали. Голод, обмороки не редкое явление теперь. На его глаза умирали, сжигали трупы умерших детей, которые не смогли пропитаться. Для кого-то это было слишком мрачным, а для кого-то возможным спасением, ведь еда отныне делилась в более крупных пропорциях. Часть страдала также от насилия...вечные издевательства, пытки своего рода...

Каждый день одни и те же мысли, которые


часто не давали спать Мише, желание вернуться домой, но уже без родителей... ни света, ни еды...

— Вот бы увидеть мир... - думал про себя Миша.

Каждый день был похож на другой. Казалось время остановилось, и каждый роковой день повторялся. Не было ни одного дня, отличавшегося со вчерашнего, все те же муки и планы, которые Миша начал строить после месяца нахождения в заложниках...

Более года я находился в плену, со мной было ещё четыре мальчика и три девочки - жалкие остатки от всех, кто был год назад...

За все время я значительно похудел, видны кости и обвисшая кожа... но это шло лишь на руку, нужно лишь дождаться подходящего момента.

Единственное, что могло спасти меня - это стальная тарелка, которая можно попробовать отпилить один прут решетки и сбежать! Гениальный план, но слишком тяжелый...если кто-то увидит меня сразу убьют, нужно действовать тихо и осторожно...

Ночь, совсем глухая, кровопийцы как обычно уснули от попойки, что играло ключевую роль. Держа в руках стальную тарелку, на корточках сидя перед решеткой, я начал делать хаотичные движения по нижнему пруту, чтобы ослабить его. Минут сорок прошло, но успеха было маловато, а надежду нельзя было отпускать. Вера всегда должна жить, независимо от всей боли и трудностей, ведь именно вера дает нам настоящие силы, которые ведут к великим победам.

— Есть! - шепотом сказал Миша, - теперь нужно аккуратно раздвинуть прут.

Он схватился на этот металлический прут и, напрягаясь, всей силой, которая у него была, начал двигать прут.

— Получилось... теперь нужно быть очень тихим...

Выйдя из клетки, он был несказанно рад, но...это ещё не свобода, один неверный шаг и он ляжет. Мания побега затуманило разум, и он даже не понял, как уронил лампу, разбудив трех мужиков. Бочки, стоявшие рядом с выходом, были его надеждой, за которые он спрятался.

Сейчас зависит все от удачи...убьют меня или нет - я не знаю, но я желаю как можно скорее уйти...я верю! Я Верю!!!

Шаги, брань и силуэты и не более, дальше столовой они не смогли дойти...

Дверь была закрыта. А ключи, вероятно, у сторожевого, а он явно в отключке, что оказалось правдой и не составило мне тихонько стащить ключи и отворить дверь.

Главное оставалось мне бежать, а куда? Мне не ведено и явно не будет...если не успею, то найдут, уже к утру найдут пропажу. Сил мало, но, забирая последнюю энергию, бежал. Темно, ничего совсем не видно, лес какой-то. Вроде достаточно отбежал, хотя казалось не так. Река рядом, они позади. Я добрел до куста то ли  брусники, то ли черники, что роли не играло, уложился под ним, закрыв себя веточками, там же и уснул.

Уже утро...нужно бежать дальше. Это восстановление сил очень хорошо мне помогло. Идя все дальше-дальше я видел красоту природы и больше манию страха, что меня найдут. Издалека уже казался какой-то черный дым. Домик. Лесной домик, одинокий по среди леса. Я стоял у дома и смотрел на него, даже не почувствовав чью-то тяжелую руку на моем плече.

— Ну и кто ты? - раздался тяжелый мужской голос.

Я обернулся и увидел перед собой здорового мужика, в левой руке он держал топор, а часть лица было закрыто головой, лесник. Я смотрел на него снизу и не мог вымолвить ни слова...

— Чего молчишь-то? Коль немой?

— Я-я...я Миша...я потерялся...

Лесник смотрел на меня, как на убитого. Молча, он махнул мне рукой, зайдя в свой дом. Он указал мне на деревянный стул у стола, а сам ушел в дальнюю комнату.

Я сидел, ничего не понимая, потерянно.

— Ты голоден? - крикнул лесник с дальней комнаты.

Я повысив тембр голоса промычал, до сих пор страшно...

Лесник поставил передо мной тарелку каши с двумя кусочками ржаного хлеба, сев напротив меня.

— Ты откуда? Где твои родители?

Я с жадность ел кашу, игнорируя лесника.

— Сирота что ль?

Я молча кивнул головой, а прожевав кашу, шепотом сказал.

— Родители умерли...дома нет, никого нет, я один...

Лесник с жалостью смотрел на меня, а после встал и пошел к шкафу, вытащив из него подушку и покрывало.

— Ладно, сегодня у меня можешь остаться, а дальше посмотрим. Я постелю тебе на лавке у печке, там тепло.

Доев я уложился на скамью и уснул...

После всего этого моя жизнь изменилась. Лесник оставил меня у себя, стал моим папкой, более я не был сиротой. Я так и не осмелился рассказать всю правду, решив забыть её, как страшный сон про тот год, который когда-то был со мной...и считаю, что так будет гораздо лучше. Помогать новому отцу по хозяйству, гулять у речки, смотря на красоту природы, ходить в лес на охоту или по грибы.

После того ужаса, который я терпел год окончен, я был спокоен...я был свободным...