Просто Оля

Глава 1. Поганкино

Ольга присела на скамейку и, вдохнув полной грудью, расслабленно прикрыла глаза.

Тишина. Какие-то птички тихонько щебетали в ветвях деревьев, покрытых ещё молодой, не успевшей огрубеть, нежно-зелёной листвой.

— Оль, — услышала она совсем рядом знакомый женский голосок.

Ольга улыбнулась, узнав Таню, и, не открывая глаз, лениво отозвалась:

— М-м?

Солнечные лучи били прямо в лицо, и она сомкнула веки ещё плотнее.

— Тань, встань напротив. Сделай мне тенёк, — смешно морщась, наигранно-капризным тоном попросила Ольга подругу.

— Хм, Ольга Викторовна! Вот ещё, — с искусственным негодованием фыркнула Татьяна. — Я к ней по делу, а она: «Сделай мне тенёк!» Загорай давай. Полезно.

Ольга наконец открыла свои большие серые глаза и привычным, красивым движением пальца убрала со лба густую чёлку.

— По делу? — немного удивлённо переспросила она. — Тогда присаживайся.

Татьяна — высокая, худенькая блондинка — была одета совсем легко, несмотря на утреннюю прохладу: тонкая кофточка машинной вязки фиалкового цвета с коротким рукавом и прямая чёрная юбка чуть выше колена на кнопках спереди. Юбка была расстёгнута до первой трети бедра, и при ходьбе между краями то и дело мелькали стройные ножки в чёрных полупрозрачных чулках. Было заметно, что белые, обесцвеченные волосы Тани сегодня с самого утра уже подверглись тщательной процедуре выпрямления.

— Ого, Танюх, ты с утра уже успела в салон заскочить? — оценивающе глядя на подругу, спросила Ольга.

— Долго ли умеючи, — с напускной гордостью произнесла та, присаживаясь рядом и изящно закидывая ногу на ногу.

Разрез юбки тут же обнажил бедро почти до середины, но Татьяна демонстративно проигнорировала цепкий, масляный взгляд проходившего мимо парня. Она повернулась к Ольге:

— Оль, поехали со мной сегодня.

Олины брови взлетели вверх:

— Куда?!

— В деревню, — просто ответила Татьяна.

— Куда-куда?! В деревню?! — изумилась Ольга.

— Угу.

— А что мы там будем делать? — уже без особого интереса спросила Ольга.

— Мать попросила съездить, бабушкину могилку в порядок привести.

— А родители сами что же?

— Да в том-то и дело, что не могут. Отец в Москве, в командировке, мать тоже по уши занята — иностранные поставщики приезжают, она обязана быть на фирме. Директор как-никак!

Мать Татьяны была настоящей бизнес-леди. Её муж, Танин отец, глава городской администрации, когда-то, ещё на заре дикого капитализма, помог своей расторопной жёнушке приватизировать ателье по пошиву женской одежды, когда оно уже практически дышало на ладан. В одночасье превратившись из простой швеи в хозяйку предприятия, Зинаида Михайловна начала трудиться не покладая рук. С помощью влиятельного супруга она завезла современное импортное оборудование, набрала толковых девчат и уже через три года вышла на ощутимую прибыль.

Постепенно ателье разрослось в солидную текстильную фирму. Теперь они занимались не только пошивом одежды, но и огромным спектром других услуг — от свадебных нарядов до элитных портьер и гобеленов. Понадобились серьёзные зарубежные поставщики хороших тканей. В общем, Танина мама была женщиной очень богатой, а сама Татьяна являлась типичной представительницей той самой «золотой молодёжи», растущей в абсолютном достатке в тени своих влиятельных родителей. В свои неполные двадцать один год она уже имела новенькую спортивную машину и собственную просторную квартиру в самом центре города.

— Ну поехали, а? — Татьяна состроила такую умилительно-просительную мину, что Ольга не выдержала и рассмеялась.

— И Владика своего возьмёшь? — озорно прищурив один глаз, подколола она подругу.

Татьяна слегка скривилась. Она безумно ревновала своего парня буквально к каждой встречной, даже к уборщицам в институте, а уж рядом с Ольгой, которая была заметно эффектнее и ярче, её ревность обострялась до предела.

— Нет. Только ты и я. Ну так что, едешь?

— Только вдвоём?

— Угу.

— И ради поездки в глухую деревню ты с утра пораньше в салон смоталась? — с явным недоверием протянула Ольга. — Одним-то ехать не страшно?

— Я должна быть красивой всегда, — заносчиво вскинула голову блондинка. — И чего там бояться? Утром поедем, после обеда, ближе к вечеру, уже вернёмся. Это же совсем недалеко.

— Ну, это да, — согласилась Ольга. — А как же местные?

— Это кто? Дед Пахомыч, что ли? — расхохоталась Татьяна. — Или дядя Кондрат?

— Если бы только они... А этот? — Ольга поёжилась, вспомнив давний случай, когда их сосед Тимофей, закоренелый местный алкоголик и по совместительству бывший одноклассник Зинаиды Михайловны, застукал их загорающими на плоской крыше пристройки и вознамерился «порадовать» девчонок своим нетрезвым вниманием.

Ольга опять привычным движением поправила чёлку. В отличие от подруги, она была потрясающей, породистой брюнеткой с густыми, тяжёлыми, слегка вьющимися волосами, рассыпавшимися по плечам. Её большие, словно бездонные серые глаза в обрамлении густых длинных ресниц приковывали к себе внимание в любой компании.

— Да ладно тебе! — махнула рукой Татьяна. — Кого там бояться, они же там все позапивались уже насмерть!

Таня красноречиво согнула указательный палец у шеи и хихикнула.

— Ну, не знаю... — неуверенно протянула Ольга. — Мало ли что...

— Соглашайся! — Татьяна легонько толкнула подругу плечом. — Едем. Там дела-то максимум до обеда. Прогуляемся на свежем воздухе, наведём марафет на могилке — и назад. Поехали, тут и ста километров нет!

Ольга посмотрела на загоревшиеся глаза подруги и сдалась:

— Уговорила. Едем. Ты на колёсах?

— Ну конечно, я же без своей малышки как без ног! Вмиг домчимся.

— Тогда сначала ко мне заедем, я домой забегу на минуту, своих предупрежу. Идёт?

— Без проблем. А мне ещё нужно в супермаркет заскочить, как раз по пути будет.

— Это ещё зачем?

— Ну как — зачем? Взять чего-нибудь перекусить. На природе знаешь какой аппетит просыпается!

— Погоди, а как же твоя жёсткая диета? — удивлённо вскинула брови Ольга.

— Ай, да ну её, диету эту! Один раз живем.

— Да? А мне помнится, кто-то ещё вчера читал мне лекцию о вреде лишних калорий.

— Ой, ну Оль! Можно подумать! Я же не собираюсь брать с собой торт и гору сдобных булок. Воды возьмём, пару пачек чипсов обезжиренных... Угу?

— Обезжиренных чипсов? — недоверчиво хмыкнула Ольга.

— Ну да. Ты же сама не хочешь привезти оттуда пару лишних килограммов на бёдрах.

— Я? Ну что ты, куда уж мне, — Ольга иронично скривила губы и окинула взглядом свои ноги.

Обтягивающие джинсы сидели на ней идеально, лишь подчёркивая безупречную стройность и длину ног.

— Ой, кто бы говорил! — деланно-завистливым фальцетом пискнула Татьяна.

— Я и говорю, — улыбнулась Оля и кивнула глазами в сторону.

Немного в стороне стоял дворник-азиат с метлой, который последние пять минут беззастенчиво и заворожённо пялился на открытые Танины ноги. Татьяна, заметив это, игриво перекинула ногу на ногу, точь-в-точь как героиня Шэрон Стоун в известном фильме. Увидев, как несчастный дворник густо покраснел и смутился, она звонко и торжествующе рассмеялась...

Татьяна неспешно вела свой новенький «Порше» по недавно отремонтированной областной трассе. Вопреки присущей её возрасту и статусу «безбашенности», за рулём она всегда была на редкость аккуратным, собранным и ответственным водителем, полностью опровергая все глупые байки о блондинках.

Где-то на приличном расстоянии от этой трассы и располагалась та самая глухая деревенька, откуда была родом её мать. Когда Зинаида Михайловна в молодости уехала покорять город, удачно вышла замуж и окончательно обосновалась в Н...ске, Татьянина бабушка наотрез отказалась покидать родные места. До самой смерти она одна вела своё скромное хозяйство. Муж её, Танин дед, погиб рано — во время лесозаготовок на него упала тяжёлая берёза, ствол которой они с мужиками присмотрели для стоек нового колхозного коровника.

Вскоре Таня с заметным сожалением свернула с ровного, гладкого асфальта на разбитый, покрытый глубокими ухабами просёлок. Дорога петляла по заброшенным полям до самого леса, который сплошной тёмной стеной хмуро высился на горизонте. Там, на самой опушке, и находилась умирающая деревня со звучным названием Поганкино.

Когда-то, в советские годы, это было процветающее, большое село. Жители трудились в богатом колхозе, разводили скот. Почти все местные бабы работали на крупной ферме, а мужики — на лесопилке. Но благополучие закончилось где-то в середине семидесятых. Молодежь на волне индустриализации массово подалась в соседний Н...ске на строящиеся заводы и фабрики, и деревня начала стремительно пустеть и угасать.

В детстве Татьяна частенько гостила у бабушки — была её самой любимой внучкой. И, несмотря на всю свою нынешнюю городскую дерзость и независимость, она относилась к ней с невероятной теплотой. Смерть бабушки стала для неё тяжёлым ударом.

Ольга в чём-то даже по-хорошему завидовала подруге. У неё самой вся родня до единого были сугубо городскими жителями. Отец всю жизнь работал в институте, сейчас декан, мать — главврач в крупной больнице. Бабушка и дедушка по материнской линии жили буквально на соседней улице. Чтобы попасть к ним в гости, Ольге нужно было просто перейти дорогу. Поэтому она всегда завидовала Тане, которая могла на всё лето уехать из душного, пыльного города, жить на природе, беззаботно гулять по лесу и купаться в речке. Впрочем, Ольга думала так лишь до окончания школы, а потом закрутилась совсем другая жизнь: институт, вечные сессии, шумные компании, парни... парень...

Спортивное купе с огромным трудом справлялось с суровыми сельскими колдобинами, то и дело болезненно скрежеща днищем по сухой, твёрдой почве нечерноземья.

Впереди наконец показались первые покосившиеся избы. Многие дома стояли с заколоченными накрест окнами, обветшалыми, провалившимися крышами и рухнувшими заборами. Единственная длинная улица была глубоко перепахана старыми колеями от какого-то массивного грузовика, заехавшего сюда бог знает когда, и густо заросла низкой сорной травой. Повсюду царило унылое, давящее запустение.

Татьяна аккуратно подвела машину к третьей с краю избе. Деревянные ворота усадьбы выглядели плачевно — одна из створок отвалилась ещё в прошлом году, когда Таня приезжала сюда с матерью. Раньше Ольга тоже часто бывала здесь вместе с подругой. Они весело гуляли по окрестным лугам, собирали ягоды. Неподалёку была потрясающая грибная поляна — девочки порой набирали столько белых и подосиновиков, что просто не могли унести и с сожалением оставляли часть добычи прямо там. В жаркие дни они бегали купаться на неглубокую, чистую речушку у опушки леса.

Благополучно миновав сиротливо висящую на одной петле створку ворот, «Порше» осторожно въехал во дворик, густо заросший бурьяном.

— Вот моя деревня, вот мой дом родной... — патетически продекламировала Татьяна, заглушив мотор и обведя широким жестом унылое пространство перед лобовым стеклом. Она повернулась к Ольге: — Ну что, зайдем в дом?

Ольга пожала плечами:

— Ну да. Переодеваться-то не на улице же будем. — Она немного подумала и добавила: — А мы что, до самого кладбища на машине не поедем?

Татьяна удивлённо округлила глаза:

— Бог с тобой, родная! Ты у меня джип здесь видишь? Я вообще удивляюсь, как мы сюда на брюхе доползли и ничего не оторвали.

Таня выбралась из салона и с наслаждением потянулась под тёплым солнцем.

— Хорошо-то как... воздух какой! — воскликнула она.

— Согласна, — отозвалась Ольга, открывая пассажирскую дверцу и с удовольствием вдыхая чистый, прохладный деревенский воздух.

Татьяна тем временем открыла багажник и достала плотный свёрток со сменной одеждой.

— Держи, — сказала она, протягивая вещи Ольге вместе с пачкой одноразовых перчаток.

— Какая ты, однако, заботливая, — с лёгким пафосом улыбнулась Ольга. — И про меня не забыла.

— Ну естественно. Не будешь же ты в этих своих фирменных джинсах траву на могиле дёргать и в земле ковыряться.

— Да уж, в твоей супер-юбочке, которой ты только что бедного дворника соблазняла, тоже не особо поработаешь, — парировала Ольга.

Девушки негромко рассмеялись.

— Ну и где наш гардероб? — спросила Ольга.

— Пошли в избу, — уверенно скомандовала Татьяна и направилась к крыльцу. — Кроссовки только из багажника прихвати!

С протяжным, глухим скрипом входная дверь поддалась. Внутри дома, откуда мать давно вывезла всё ценное, а остатки растащили немногочисленные соседи, было прохладно, пахло пылью и старым деревом. На стенах виднелись тёмные подтёки — крыша явно начала протекать.

— Раздевайся здесь, — сказала Таня, решительно сдувая толстый слой пыли с круглого, колченогого стола — пожалуй, единственного предмета интерьера, оставшегося в этой комнате.

Она бросила вещи на стол и принялась быстро расстёгивать свою юбку. Через пару минут в полутёмной избе, где даже старый патрон от лампочки под потолком был аккуратно срезан чьей-то «заботливой» рукой, остались две эффектные молодые девушки в одном нижнем белье.

На Татьяне был яркий красный комплект и, как оказалось, соблазнительные чёрные чулки, а не колготки. Ольга же предпочла изящное белое ажурное бельё, выгодно оттенявшее её тёмные волосы. Татьяна была чуть выше подруги, но заметно худее — над её тонкой, доведённой до фитнес-идеала талией отчётливо проступали рёбра. Её длинные ноги казались даже излишне худыми, хотя сама блондинка считала это эталоном красоты. Впрочем, округлые, женственные бёдра Ольги объективно выглядели куда привлекательнее.

Наконец с переодеванием было покончено, и девушки натянули плотные джинсовые комбинезоны. Ольга недовольно фыркнула, с трудом застёгивая плотную ткань, которая сильно сдавила её пышную грудь.

— Ты комбинезон на себя, что ли, мерила? — с упрёком бросила она в сторону подруги. Грудь Тани едва дотягивала до аккуратного второго размера.

— Ой, прости, — Татьяна театрально потупилась и хихикнула. — Я как-то совсем забыла, что ты у нас...

Она не договорила, выразительно обрисовав руками в воздухе внушительные полусферы.

— Прощаю на первый раз, девочка, — великодушно отозвалась Ольга, застёгивая последнюю лямку.

— Что?! Девочка?! Ах ты... — Таня в шутку возмутилась и замахнулась на подругу свёрнутыми перчатками. — Я, к твоему сведению, уже взрослая девушка! У меня, между прочим, парень есть. В отличие от некоторых, Ольга Викторовна!

— Ну всё-всё, сдаюсь! — Ольга со смехом выставила вперёд руки, защищаясь. — Ладно, де-ву-шка! Зато ты у нас на целых пять сантиметров выше.

— На шесть! — категорично отрезала Татьяна, натягивая перчатку обратно.

— На шесть? — деланно ахнула Оля. — Ну точно, стропилина городская!

— Ах ты зараза! — Татьяна всё-таки запустила в неё скомканной перчаткой, но Ольга ловко увернулась и со смехом показала подруге язык.

— Ладно, Памела Андерсон ты наша, пошли работать, время поджимает.

— Ну уж прямо и Памела, — надула губы Ольга.

— А то! Ещё немного — и догонишь её по объёмам.

— Паразитка!

— О, легок на помине, — вдруг приглушённо сказала Татьяна, выглядывая в окно. Странно, но старые стёкла в этой раме каким-то чудом всё ещё оставались целыми.

— Кто там? — удивилась Ольга.

— Да этот... Тимофей. И чего ему от нас надо? Сейчас опять начнёт выдавать свои ржавые комплименты из прошлого века или на опохмел клянчить.

— Он что, опять пьяный?

— А ты его хоть раз трезвым видела?

— Не припомню. И где он?

— Да вон, шлёпает прямо к нам, — прошептала Татьяна.

— Машину увидел, сто процентов, — констатировала Ольга. — И что ему нужно, гадать не приходится.

— Ага, — бросила Таня, не отрываясь от стекла. — Возле «Порше» трётся, меня в окне заметил. Выйдем?

— А что тут сидеть. Он один? Я же говорила тебе, что идея так себе...

— Один. О-о-о, господи, ну и штормит же его! Едва на ногах держится, — с брезгливым осуждением протянула Татьяна.

— Тем лучше, — вздохнула Ольга.

— Не поняла, чем лучше-то? — Таня взялась за дверную ручку.

— Не догонит, если что. Мы-то в кроссовках. Ты хорошо бегаешь?

— Думаешь, драпать придётся? — усомнилась блондинка.

— Надеюсь, что нет, но мало ли... Кто этих алкашей знает, что у них в голове переклинит.

Татьяна толкнула тяжёлую дверь, Ольга вышла следом за ней на скрипучее крыльцо. Тимофей, завидев девчонок, моментально осклабился и громогласно, приторным пьяным голосом закричал:

— А то я гляжу — «Ферали» какая-то по нашим буеракам скачет! Кто, думаю, такую диковину пригнал? А енто вы! О-о-о, Танюх, ну ты прям вылитая принцесса аглицкая!

Язык у мужика заплетался немилосердно.

— Здравствуйте, дядя Тимофей, — звонко отозвалась Татьяна. — И это не «Ферали», а «Порше».

— Порш-ерш... — проворчал тот, пошатываясь, и вновь уставился на крыльцо. Казалось, только сейчас его затуманенный взор сфокусировался на Ольге. — О! И ты приехала? Вот это гостьи!

Ольга лишь сдержанно, холодно улыбнулась. Любезничать с местным пропойцей ей не хотелось совершенно.

— Тань, а Зинка-то, мать твоя, с вами? — продолжал допытываться Тимофей, делая шаг ко двору.

— Нет, дядя Тимофей, не приехала она. Дела в городе.

— Дура, зачем сказала? — едва слышно шепнула Ольга, незаметно толкнув подругу локтем.

— Да если сказать, что мать здесь, он же вообще не отвяжется, она же его главная любовь молодости, — так же шёпотом, с усмешкой ответила Татьяна.

Пошатываясь из стороны в сторону, Тимофей упрямо двинулся прямо к крыльцу.

— Ну, сейчас начнется... — сквозь зубы процедила Таня, а Ольга инстинктивно сжалась.

Но в этот момент из-за покосившейся створки ворот стремительно вышла Клавдия Геннадьевна — полная, крепкая женщина лет пятидесяти пяти, бывшая соседка Таниной бабушки.

— Ах ты хрен старый! — зычно прикрикнула тётя Клава, уверенно направляясь наперерез алкашу. — С самого утра уже шары свои бесстыжие залил и блукаешь по деревне! У-у-у, ирод!

Тётя Клава грозно замахнулась на Тимофея тонким прутиком, которым до этого неторопливо подгоняла важно шествующих по улице гусей.

— Да я чего... я ж ничего... — Тимофей испуганно прикрыл голову грязными руками и обиженно забормотал: — Девчонки вон приехали... А я мимо шёл, дай, думаю, спрошу, может, помочь чего надо...

При этом он бочком начал спешно отступать обратно к выходу.

— От ведь кобель, чистый кобель! — покачала головой тётя Клава, упирая руки в бока. — И не стыдно тебе, старому дураку, девкам молодым на глаза в таком непотребном виде являться!

— Да я чего... я ничего... — поспешно ретируясь за ворота, повторил Тимофей. — Ну ладно, девчонки, если помощь какая починить, я тута!

С этими словами он наконец выскочил на улицу.

— Ишь, помощник хренов! — бросила ему вслед женщина. — «Я тута»... Тьфу! Чего он тут тереться удумал? — повернулась она к девушкам.

— Да ничего, тёть Клав. Вы прямо очень вовремя подоспели. Здравствуйте! — с явным облегчением выдохнула Татьяна.

— Здравствуйте, тётя Клава, — улыбнулась, выходя вперёд, Ольга.

— И вам здоровья, девчат, — уже миролюбиво ответила Клавдия Геннадьевна. — Паразит этот где-то денег раздобыл и неделю уже из запоя не выходит. Одной Шурке прибыль с него.

— А баба Шура так и торгует самогоном? — без особого интереса, просто ради вежливости спросила Таня.

— Гонит, клятая, гонит! Будь она неладна. Да тут все гонят, чего ещё делать-то в этой глуши, — Клавдия Геннадьевна тяжело вздохнула, а потом тепло посмотрела на девушек: — К тете Тосе, к бабке своей на могилку приехали? А Зинка что ж, совсем замоталась, не смогла в этот раз?

Она с любопытством оперлась на капот «Порше», распрямляя уставшую спину.

— Не смогла, тёть Клав, работы выше крыши. Ну а вы-то как сами тут поживаете? — спросила Таня.

— Да как... Известно как — выживаем!

— Ну а дядя Кондрат как? Скрипит ещё?

— Скрипит помаленьку, чего ему сделается. На охоту вон опять упылил, охотничек. Как Пахомыча своего схоронил, так теперь в одиночку в лес и ходит. Скучает дед. Мужиков-то в деревне совсем не осталось, окромя этого дурака Тимофея. Да и какой из него мужик — одно название... Да ещё этот, приезжий, завелся, но с ним Кондрат почти не общается. Странный он какой-то, гордый больно, нелюдим.

Татьяна с Ольгой спустились со ступенек крыльца и подошли ближе к женщине.

— Погодите, неужто дед Пахомыч умер? — удивлённо спросила Татьяна. — А от чего? Мы и не знали...

— Помер наш Пахомыч, помер, царствие ему небесное. Да от чего тут помрёшь — от старости, известно.

— Да вроде он и не такой уж древний был, — вставила Ольга.

— Ну, деточка, как же не старый. Он почитай годов на пятнадцать постарше меня-то был. Сердце прихватило — лёг спать вечером, да и не проснулся.

Тётя Клава размашисто перекрестилась и тихо добавила:

— Земля ему пухом. Хороший был мужик, оттого и смерть лёгкую Бог дал...

— Земля пухом... — в один голос отозвались девушки. Таня тут же спросила: — А что за приезжий у вас тут появился? Новый житель?

— Да не, это я его так зову — приезжий. Наш он, здешний, Нюркин сын. Сам-то в городе постоянно живёт, а здесь себе что-то вроде дачи устроил. Вон, в крайней хате обосновался.

— Любитель природы, значит, — задумчиво произнесла Ольга.

— Да ладно вам, что мы всё о чужих людях. Вам самим-то может нужно чего? Инструмент какой? — участливо поинтересовалась Клавдия Геннадьевна.

— Да нет, спасибо, тёть Клав, — ответила Татьяна. — Мы сейчас быстренько с Олей сходим, порядок наведём, да сразу обратно в город.

— Ну давайте, девчата, Бог в помощь. Если что понадобится — я дома.

Она уже повернулась, чтобы идти к своим гусям, как Ольга негромко заметила:

— Лишь бы Тимофей за нами на кладбище не увязался.

— Этот-то? — Клавдия Геннадьевна обернулась и махнула рукой. — Этот точно не увяжется! Он сейчас ещё сто грамм своей бормотухи выкушает и до самого вечера будет в избе на лавке бревном валяться, пока не проспится. Идите спокойно. Он хоть и приставучий, но безобидный. Больно липкий стал в последнее время — оно и понятно, баб-то в деревне не осталось совсем! Откуда им взяться. Из молодых-то, почитай, я одна осталась!

Тётя Клава хитро, озорно усмехнулась.

— Да Валька хромая на том конце. Вот он хвост-то свой павлиний и распушил, как городскую молодёжь завидел. Но вы не бойтесь, идите. Не опасный он, толку с него всё равно никакого...

Девушки дружно рассмеялись.

Проводив соседку взглядом, Татьяна с Олей зашли в старый, покосившийся сарай во дворе.

— Где-то тут у бабушки грабли оставались, — Танька принялась шарить глазами по углам.

— Утащили уже небось, — с сомнением пробормотала Ольга.

— Да кому тут тащить... Да и грабли те были — прости господи...

В самом дальнем, тёмном углу сарая Татьяна наконец разглядела старые грабли с грубо приваренной вместо черенка железной трубой и облысевшую метлу. Инструменты стояли точно там, где Зинаида Михайловна оставила их почти год назад.

— Вот они, родимые! — торжествующе указала пальцем Таня.

— Забирай, и пошли скорее. Время к обеду, а мы ещё даже до погоста не дошли, — поторопила её Ольга.

— Да ладно тебе, Оль, не зуди, — отмахнулась Таня, выходя на свет. — Ты глянь лучше, воздух какой! М-м-м!

Она демонстративно набрала полную грудь воздуха, отчего плотная ткань комбинезона опасно натянулась на её аккуратной груди.

— Ты мне тоже предлагаешь сейчас полную грудь воздуха набрать? — иронично выгнула бровь Ольга.

— Дыши, не жадничай! — хохотнула подруга.

— Я боюсь за молнию на груди — боюсь, разойдётся к чёртовой матери. Да и с соседского подворья как-то не очень свежо потягивает, — Ольга смешно поморщила нос.

— Ну, не без этого, — усмехнулась Татьяна. — Это же деревня, детка! Настоящая природа. Держи орудие труда.

Она протянула Ольге тяжеленные самодельные грабли.

— Ого! — ахнула брюнетка, едва удержав инструмент в руке. — Это же чистый чугун! Как ими работать-то вообще?

— Вот и отлично, вместо фитнеса будет, — заявила Татьяна, задорно закидывая лёгкую метлу на плечо.

— Ага, себе-то полегче палочку выбрала, — шутливо надулась Ольга.

— Я длинная, мне с тяжёлыми граблями неудобно, анатомия не позволяет, — парировала блондинка.

— Чего-чего? Длинная она... Ха! Ты не длинная, Танюх, ты тощая! Иди уже давай, а то мы тут до ночи проторчим.

Ольга криво усмехнулась и легонько подтолкнула подругу черенком грабель в спину.

Когда девушки наконец добрались до старого деревенского кладбища, солнце уже подбиралось к своему зениту. Экран Олиного мобильника показывал ровно 11:30.

Погост выглядел абсолютно заброшенным и густо зарос высоким, сочным бурьяном в человеческий рост. Найти могилу Таниной бабушки, впрочем, не составило труда — это было единственное ухоженное место с массивным гранитным надгробием и кованой оградой. Красивый памятник своей тёще в своё время заказал Танин отец, щедро воспользовавшись административным ресурсом.

На самом краю кладбища, почти у самых кустов, виднелось ещё одно приметное захоронение. Никакой ограды или дорогого камня там не было — просто свежий, ещё не успевший зарасти многолетним сорняком холмик земли.

«Александр Пахомович Сидоренко», — прочитала Татьяна надпись на простенькой фанерной табличке, кое-как приколоченной к жиденькому деревянному кресту. Выжженные калёным железом буквы и даты (30.05.1936 — 24.04.2010) успели изрядно поблекнуть от дождей.

— А Пахомыча-то, оказывается, Александром звали... — тихо вымолвила Татьяна, наклоняясь и с корнем вырывая жирный репейник, выросший у самого подножия свежей могилы.

— Тань... — негромко позвала Ольга.

— М? — Татьяна отбросила сорняк подальше в сторону, стараясь не попасть на соседние, давно заброшенные холмики.

У большинства здешних покойников не осталось ни одного живого родственника в округе — старый погост медленно стирался с лица земли, и за густыми зарослями травы порой самих холмов уже нельзя было различить.

— Тань... Тебе не кажется, что на нас кто-то смотрит? — Ольга медленно обернулась, испуганно всматриваясь в плотную стену леса, подступившую к самому кладбищу.

Татьяна выпрямилась и удивлённо уставилась на подругу:

— Ты чего, Оль? Перегрелась? Да тут в округе на километры ни одной живой души нет, кроме тех трёх калек в деревне.

— Не знаю, Тань... — Ольга поёжилась, обхватив себя руками за плечи. — У меня прямо мурашки по спине бегают. Такое дурацкое чувство, будто кто-то в затылок пристально целится.

Татьяна негромко, ободряюще рассмеялась:

— Сейчас бабулину ограду дочистим, поработаем, в машину сядем, колы бахнем холодненькой — и все твои страхи как рукой снимет!

— Да нет же, — перебила её Ольга, не на шутку встревоженная. — Серьёзно, Тань. Как будто там... — она осторожно скосила глаза на густые кусты. — Как будто там кто-то затаился!

— С чего ты вообще это взяла? — Танюхе невольно передалось подсознательное волнение подруги.

— Чувствую... Прямо кожей чувствую, что из этих зарослей орешника за нами следят.

Ольга едва заметно кивнула подбородком в сторону плотной стены дикого кустарника, кольцом обступившего старое кладбище.

Татьяна замерла на секунду, а потом вдруг громко, во весь голос крикнула в сторону леса:

— Дядя Тимофей! Это вы там прячетесь?!

Девчонки замерли, прислушиваясь. Но вокруг царила мёртвая, ватная тишина. Лишь где-то далеко в чаще монотонно куковала одинокая кукушка.

— Ну вот видишь, Оль, никого там нет. Привидится же...

Они снова принялись за расчистку. Работы внутри ограды оказалось действительно немного — за год трава пробилась лишь в нескольких стыках между плитами. Девушки быстро и слаженно выдернули сорняки руками.

— Ну всё, сейчас я граблями это добро сгребу, за оградку вынесу, и валим отсюда, — сказала Татьяна, потянувшись к инструменту. Тревога Ольги всё-таки пустила корни и в её голове — торчать на кладбище больше не хотелось.

— Нет уж, давай сюда, — решительно перехватила чугунные грабли Ольга. — Ты же у нас длинная, тебе согнувшись неудобно. Позволь уж мне закончить.

Ольга вымученно улыбнулась и принялась усердно сгребать в кучу сорванную сухую траву.

— Ну ладно, ты греби тогда, — согласилась Татьяна. — А я до кустиков дойду на минутку... Не среди могил же мне, э-э, журчать.

Ольга усмехнулась, не поднимая головы от земли:

— Давай, только далеко в чащу не лезь.

— Что, страшно? — подмигнула блондинка, открывая кованую калитку.

— За тебя боюсь, дурёху, — не глядя, отозвалась брюнетка.

Ольга старательно работала тяжёлыми граблями, низко наклонившись. Непривыкшая к тяжёлому физическому труду спина довольно быстро затекла, отозвавшись тупой болью. Чтобы хоть как-то отвлечься, Оля громко крикнула в сторону кустов, куда ушла подруга:

— Слушай, Танюх, а ведь надо было твоего Владика с собой взять! Было бы кому спину подставить.

Ольга лукаво прищурила один глаз, ожидая в ответ какую-нибудь привычную ревнивую колкость, но из зарослей не донеслось ни звука. Оля пожала плечами и продолжила:

— Да ладно тебе, Тань, не молчи. Ты не думай, я на твоего парня вообще не претендую... Он, если честно, совершенно не в моём вкусе!

Ольга перестала шуршать чугунным инструментом по земле и выпрямилась, вслушиваясь.

Вокруг стояла оглушительная тишина.

— Тань! — осторожно позвала она.

Никакого ответа. Только ветер лениво шелестел листвой.

— Та-ня! — уже громче, во весь голос крикнула девушка.

Внезапный липкий, холодный ужас тугим узлом скрутил её внутренности. На кладбище по-прежнему царило мёртвое молчание.

— Танюха, ну хорош, кончай давай прикладываться! Это вообще не смешно! — Ольга попыталась крикнуть строго и уверенно, но её голос предательски дрогнул и сорвался на высокой ноте. — Да куда она запропастилась-то...

Отбросив тяжёлые грабли в сторону, Ольга решительно шагнула за кованую ограду.

— Ну знаешь, Тань, такие шутки — это уже перебор!

Она быстрыми шагами дошла до первых кустов орешника, остановилась и замерла, надеясь уловить предательский хруст сухой ветки или шорох одежды прячущейся подруги.

Ничего. Воздух словно застыл.

Ольга сделала неуверенный шаг вглубь зарослей, испуганно озираясь после каждого движения.

— Ну Таня... Ну где же ты? Пожалуйста, отзовись...

Голос Ольги окончательно упал, она едва сдерживала подступающие к горлу рыдания. На глазах закипели крупные, горячие слёзы. Понимая, что происходит что-то страшное, Ольга в полной панике, почти крича, позвала в пустоту леса:

— Дядя Тимофей! Это вы так глупо шутите?! Пожалуйста, хватит!

Но ответом ей была всё та же глухая, зловещая тишина. Даже далёкая кукушка в чаще леса словно вымерла.

Закрыв лицо ладонями, Ольга судорожно, со всхлипом выдохнула:

— Таня, зараза, если ты сейчас выскочишь...

В этот момент прямо за её спиной раздался едва слышный, резкий шорох сухих листьев.

— Ну, берегись у меня! — Ольга искренне решила, что подруга всё-таки разыгрывает её и подкралась сзади, чтобы напугать. — Ну я тебе сейчас...

Она резко, всем телом развернулась, отнимая ладони от мокрого от слёз лица.

Но в следующую долю секунды она не успела даже понять, что произошло, и не разглядела силуэта перед собой. На её лицо сверху мгновенно опустилась плотная, тяжёлая, влажная ткань. Нос, рот и гортань обожгло резким, удушливым, химическим запахом эфира.

Сознание Ольги в то же мгновение с треском распалось на тысячи мелких осколков. Судорожно, слабеющими пальцами хватая чью-то сильную, жёсткую руку, которая намертво прижимала тряпку к её лицу, девушка обмякла и стремительно погрузилась в глубокий, чёрный омут небытия...

Продолжение -- http://proza.ru/2026/07/10/350