Вдохновение на кончике пера Мини-рассказы

Фото: На вечере, посвященном памяти Риммы Казаковой

Однажды я прочитала у писателя Леонида Кряжева   короткие воспоминания http://proza.ru/2026/02/21/2100, которые начинались  словом «Однажды…». Решила попробовать в этом жанре мини-рассказы, случаи из жизни.

ДОСТОЯНИЕ БОЛГАРИИ

Однажды меня пригласила в гости болгарская писательница Жени Костадинова.

Алексей, муж Жени, познакомил с коллекцией пластинок старинных русских песен и романсов.

В уютной обстановке мы пили отменное болгарское вино, слушали хорошую музыку, вели неспешную беседу на разные темы.

Перед уходом я поблагодарила своих болгарских друзей за гостеприимство, выразив особо восхищение  сервировкой стола.
–  Жени! Это было невероятно вкусно, золотые у тебя руки!
 
Жени с загадочной улыбкой посмотрела на мужа.
– Это не Жени готовила, – сказал Алексей. – У нас есть помощники по хозяйству. Эти обязанности могут выполнять и другие люди, а Жени должна развивать свой талант.

Она пишет стихи, создала уникальное литературное наследие «Ванга», все знают её Дом кукол в центре Софии, где она проводит мастер-классы.

Человек должен делать то, что у него получается лучше, чем у других.

Главное богатство и достояние болгарского народа, – славянская письменность и культура, Святые Кирилл и Мефодий.

Жени продолжает их традиции, наша страна относительно небольшая, здесь всё и все на виду.

Самое важное –- создавать то, чем Болгария может гордиться!

В знак солидарности, я произнесла слова израильской писательницы Дины Рубиной, которая считала, что по-настоящему профессионально она начала писать только тогда, когда у нее появилась «няня».

Вечер был замечательный, мне показалось неуместным говорить о том, что я сама готовлю еду, веду хозяйство и много чего ещё…

А творчество для меня – словно луч солнца, что касается на лету цветка…


ВДОХНОВЕНИЕ НА КОНЧИКЕ ПЕРА

Однажды мы сидели на кухне у Риммы Казаковой. Отварили молодую картошку, с моего огорода, посыпав укропом и петрушкой.

Я нахваливала салат из крабовых палочек – у Риммы всё получается быстро и очень вкусно. Она охотно делится рецептами блюд, которые узнала от других, а также своими размышлениями о жизни и поэзии. 

– Есть женщины, в том числе поэтессы, которые не любят заниматься домашними делами и готовить, – рассуждает она. – Они могут не убирать квартиру, вечно куда-то спешат и едят что попало…   

– А я, – говорит Римма, – люблю наводить у себя порядок и готовить. Простые блюда, но приготовленные с любовью, и это вкусно.

Каждая женщина, она в какой-то степени мать своему мужчине. Нельзя поэту жить для себя. А жить для других – это и есть жить для себя.
И по-другому я не могу. Меня не переделаешь.

С детства я была с большим чувством долга, но немножко как бы не от мира сего…

– А это не мешает вашему творчеству?

– Не всегда же я пишу стихи. Для меня стихотворение – это ребёнок, которого надо выносить, который должен вырасти в утробе матери, а потом родиться на свет.

Я пишу стихи только по вдохновению. Важно поймать его на кончике пера…


ГЛАВНОЕ – БЫТЬ СОБОЙ

– Римма Федоровна, какой смысл Вы вкладываете в слово «поэт»?

– Поэт –это большой труд внутри себя. Все начинается с того, чтобы говорить всегда правду, и, прежде всего, самому себе. Критически оценить себя, не бояться проиграть более сильному.

Я всегда очень волновалась. Вся моя жизнь потрачена на преодоление той робости, которая пряталась во мне.

Я была то излишне молчаливая, то громко говорящая от застенчивости. И, вероятно, многое делала не так, как надо, потому что страшно волновалась.

– А внешне не скажешь!-говорю я с сомнением в голосе. - Чего только стоят покорение Вами БАМа, занимаемые должности, считай, мужские, – Секретарь правления Союза писателей СССР, Председатель Московской писательской организации. Сборник стихов «На баррикадах любви»…

– Конечно, я иногда отношусь к себе слишком, чересчур критически. Но считаю, что для пишущего человека полезней себя недооценивать, чем переоценивать.

С одной стороны, поэзия – великий Божий дар, счастливый для самого человека, ибо когда человек пишет, он разговаривает и с самим собой, но и одновременно с человечеством.

А иногда и начинает пророчествовать. А с другой стороны, поэзия – это мука мученическая! «Поэзия – мужичье дело, воловий труд, солёный пот».

И это дорога зависти. И я прошла через все это. 

– Вам завидовали, или Вы?

– Я завидовала тем, кто лучше меня писал, Жене Евтушенко, Ахмадуллиной… Белле я завидовала всему – её красоте, изысканности, дорогой одежде, запахам французских духов – все пальцы в перстнях, а стихи словно из Поднебесной.

У меня всё какое-то земное было, одежда простая, хотя я старалась подбирать то, что мне идёт. И относилась всегда к себе без придыхания.

Перелом во мне произошёл, когда я увидела себя на кинопленке Марлена Хуциева – не так уж и плоха, как я себе казалась в жизни.

Увидела просто скромную девушку с комсомольским значком, которая встаёт и кланяется залу с такой любовью к читателям, которые пришли в Политехнический музей на вечер поэзии.

И я поняла – каждый человек и каждый поэт – индивидуальны, не надо никому завидовать и, тем более, подражать.

У меня свой почерк, свои читатели и почитатели, своя ниша, свое место в поэзии. Главное – быть собой.
Поэтов оценит Господь Бог, время оценит…


МОЙ ЧЕЛОВЕК

– Римма Фёдоровна, можно в нашей стране прожить, занимаясь исключительно профессионально поэзией?

– На стихи жить нельзя. А на песни было можно. Даже за самую поганую, но раскрученную песенку, если исполнители пели на эстраде, а люди принимали её, автор получал гонорары.

За песню «Ненаглядный мой», которую многие певцы пели на своих концертах, я получала по 400 рублей каждый месяц. Можно было жить припеваючи…

В советской стране была такая система: если песня пелась на концертах, это отмечалось в РАО (Российское авторское общество), авторы получали гонорары за свои песни.

Лучшим писателям давали квартиры, дачи в Переделкино, был Дом писателей, Дома отдыха, платили гонорары за публикации, книги.

Одним словом, была поддержка со стороны государства. Рухнул Союз – и всё в одночасье закончилось.

Со временем я научилась воспринимать одиночество как свободу и счастье для себя. Надо уметь быть одному.

Поэту не подобает быть богатым и в душе сытым «Поэту подобает худоба. Сгорают углеводы в топках бури»...

– Римма, как Вы думаете, любовь – это то, что рождает поэзию, или поэзия лишь слабая попытка описать любовь?

– Мною в жизни и творчестве движет любовь. Любить надо всех, кого любится. Людей, жизнь, всё вокруг…

Влюбленность тоже помогает в творчестве. Но я больше ни в кого не влюбляюсь, наверное, ещё и потому, что понимаю, мне уже ничего не светит.

Я смотрю на вещи трезво. Природа защищает меня от того, чтобы я не страдала зря и локти себе не кусала.

Влюбляешься ведь не в тех, кто лучше всех, а в того, в ком чувствуешь, что это твоё.

Правдивость Риммы – это как сцепление колеса с рельсом, чтобы было движение, а не скольжение.

Она пробуждала во мне желание ответной честности, искренности и полного доверия. Мой человек. Моя Римма.


 СЧАСТЛИВАЯ ДОЛЯ

– Римма, как Вы сама воспринимаете свое творчество?

– Иногда удивляюсь, неужели это я сочинила? И не понимаю, почему это именно у меня рождаются такие красивые строчки? Откуда они берутся?

Когда я пишу стихи, кого я слышу? Бога? Мироздание? Или саму себя? Я говорю: не знаю. Но что-то сакральное в это время происходит…

Быть поэтом – это не самое хлебное и как бы не самое завидное дело в мире, но, по-моему, это самое счастливое, что есть и может быть.

Стремлюсь к авангарду – это свежесть лексики обновление языка, поиски новых художественных средств и новых художественных форм. Без этого литература не может развиваться.

Я думаю, в России главными ценностями жизни для большинства людей будут оставаться такие понятия как добро, любовь, духовность.

Нашими общими усилиями с теми, кто читает и принимает наши стихи, мы создаем какую-то атмосферу духовной жизни. Которая в итоге становится духом народа, менталитетом народа.

Счастливее этой доли ничего нет!



P/S В эти трудные времена она рядом. Достаточно протянуть руку, взять томик её стихов, открыть на любой странице – и услышишь живой голос Правды…

Она идёт, и ей не жалко,
что жизнь такую проживёт.
Так на коня взлетала Жанна –
и так взошла на эшафот  (Р.К)