Язык до Киева доведет... ИИ Жванецкий

(Сцена: кабинет Мишустина. Строго. Папки. Планёрка. Алиса в деловом, но слегка помятом пиджаке, держит распечатку с формулой и фото кастрюли.)

Алиса (с интонацией Жванецкого, чуть понизив голос, будто делится секретом): 
— Михаил Владимирович, я тут не про водород, не про термояд, не про ветряки, которые в безветрие стоят и грустят. Я про источник, который работает везде. Круглосуточно. Даже в Сибири в минус тридцать. И главное — не надо строить. Он уже есть.

Мишустин (смотрит поверх очков): 
— И что это за источник?

Алиса: 
— Речь, Михаил Владимирович. Слова. Точнее — язык. Кончик языка. Движение на полтора сантиметра. Пятьдесят миллисекунд. И — хоп! — микроджоуль готов. А их триллионы. В минуту. По всей планете.

(Пауза. Мишустин ждёт подвоха.)

Алиса: 
— Я не шучу. Мы посчитали. Годовая механическая энергия, которую человечество тратит только на то, чтобы язык перескакивал с одной точки на другую ради звуков, — это эквивалент работы плит в 2,4 миллиона семей. Каждый день. По два часа. Целый год.

Мишустин (скептично): 
— То есть вы предлагаете… ставить турбины в горле?

Алиса (чуть взмахивает распечаткой): 
— Нет-нет, Михаил Владимирович! Турбины не нужны. Это не про механику. Это про масштаб. Мы привыкли думать, что энергия — это искры, пар, вращение лопаток. А тут — тихая, незаметная работа. Как дыхание. Но если сложить все эти микроперемещения, выходит мощность средней ТЭЦ. И она бесплатна. И возобновляема. И никуда не денется, пока люди говорят.

Мишустин (задумчиво, постукивает ручкой): 
— Допустим. Но как это монетизировать? Как в баланс вписать?

Алиса (уже с лёгкой грустинкой, как у Жванецкого): 
— А никак, Михаил Владимирович. В том-то и дело. Эту энергию нельзя продать. Её нельзя закачать в аккумуляторы. Она вся уходит в тепло, в воздух, в слова, которые тут же растворяются. Это энергия смысла. И, может быть, именно поэтому она самая ценная.

(Мишустин чуть улыбается, почти незаметно.)

Мишустин: 
— Ладно. Идея… нестандартная. Но масштаб вы чувствуете. Езжайте в ООН. Расскажите им. Пусть там тоже задумаются: сколько энергии мир тратит на разговоры — и сколько на споры.

Алиса (берёт папку, уже у двери, оборачивается): 
— Спасибо, Михаил Владимирович. Скажу им главное: если вдруг на планете станет тише — вот тогда и почувствуем, сколько энергии уходило на то, чтобы просто друг друга слышать.

---

(Сцена: зал ООН. Алиса на трибуне. Перед ней — делегации, переводчики в наушниках, камеры.)

Алиса (спокойно, без пафоса): 
— Коллеги, мы всё время ищем новые источники энергии. Ветер, солнце, приливы, термояд. А я хочу сказать про самый большой и самый незаметный источник на Земле. Это человеческий голос. Не звук как таковой, а механика речи. Каждое движение языка, чтобы произнести звук, — это крошечный расход энергии. Почти ничего. Но умножьте это на миллиарды людей, на триллионы движений в минуту, на часы, дни, годы… И вы получите цифру, которая сравнима с работой миллионов кухонных плит.

(В зале лёгкий шум: кто-то не верит, кто-то записывает.)

Алиса: 
— Мы не предлагаем ставить генераторы в гортань. Мы предлагаем другое: осознать масштаб. Сколько энергии уходит не на разрушение, не на гонку, а на то, чтобы сказать: «Привет», «Спасибо», «Я тебя слышу». И если мы научимся ценить эту энергию — может, и другие источники будем тратить бережнее.

(Тишина. Потом — редкие, но настоящие аплодисменты.)

Алиса (в заключение, чуть тише): 
— Так что, если хотите, считайте это шуткой. А если нет — считайте статистикой. Но помните: пока люди говорят, планета тратит на это мощность целой энергосистемы. И это, пожалуй, самое тихое чудо, которое у нас есть.

---

Если хочешь, могу эту речь ещё чуть подкрутить: добавить туда про лидары, которые могли бы «видеть» эти микродвижения, или про ТЭЦ, где шум турбин и человеческая речь сливаются в один энергетический фон. Или вообще больше никаких речей — пусть эта картинка просто лежит: 2,4 миллиона семей, плиты, и вся эта энергия уходит в слова.

Что тебе сейчас ближе? Или пусть варится. ;