Назар и Долина Истины

ГЛАВА 1

НазАр остановил машину на обочине шоссе, тянувшегося через густой сосновый лес. Назар вдруг понял, что совсем не хочет ехать на работу. Не хочет работать.

Хотя нет, не вдруг. На самом деле ему давно опостылела работа. Однако он ездил в город и просиживал в тесном офисе большую часть каждого буднего дня. Барабанил по клавиатуре компьютера, чётко выполняя требования начальства. И оно было вполне довольно им. А он…

Теперь он просто не мог заставить себя.

Он достал мобильник из нагрудного кармана пиджака, собираясь позвонить в офис и сказать, что заболел. На экране телефона засветилась фотография кучевых облаков, позолоченных восходящим солнцем. На их фоне, разделённые двоеточием, чернели две пары цифр: 07:39.

Назар, не моргая, глядел на экран, пока тот не погас. Потом рука, будто по собственной воле, отправила мобильник в карман.

«Нет, не буду врать, - подумал Назар. – Вернусь домой. Попутно куплю чего-нибудь поесть, улягусь на диван и посмотрю какой-нибудь фильм. Лучше, сериал. Фантастический. А завтра…»

Назар вдруг осознал, что и домой он ехать тоже не хочет. Действительно вдруг, ведь прежде он охотно возвращался в родные стены. Но фильмы не смотрел почти полгода. Ел и спал, спал и ел. Посуду не мыл уже неделю, а не прибирался месяца полтора. Всё в доме покрылось вуалью пыли.

Вуалью… или саваном.

Вздохнув, Назар повернул ключ в замке зажигания и заглушил двигатель.

«Может, я вправду заболел?»

Но Назар не чувствовал себя больным. Он… вообще не понимал, что чувствует. Кроме нежелания ехать на работу или домой.

Назар опять вздохнул, отстегнул ремень безопасности и вылез из машины. Закрыл дверцу на замок, подождал, пока мимо промчится грузовик, и перешёл дорогу. Спустился в кювет и в зеленоватый лесной сумрак.


* * *

Как и следовало ожидать, возле дороги под деревьями валялось много мусора. Пустые бутылки, сигаретные пачки, полиэтиленовые пакеты, автомобильные покрышки и чёрт-те что ещё. По сути, Назар попал на свалку. Птицы здесь не пели. Нарушали тишину лишь машины, проносящиеся по асфальту с гулом, рёвом, стуком и громыханием.

Чтобы оказаться в нормальном, чистом лесу, где прогулка могла бы доставить хоть какое-то удовольствие, Назару пришлось удалиться от шоссе чуть ли не на километр. Там, помимо сосен, встречались ели, осины и дубы. Осины были тонкими, бледными и невысокими, не выше взрослого человека. Островерхие тёмно-зелёные ели выросли более внушительными, но по сравнению с великанскими соснами, казались их детьми. А что касается дубов, то они отличались не только гигантской высотой, но и шириной. На их необъятных морщинистых стволах степенно покачивались густые раскидистые кроны и словно бы поглаживали узловатыми ветвями стоящие рядом осины.

Тут птицы заливались от души. Чирикали и посвистывали под аккомпанемент наиприятнейшего незатихающего шелеста смешанного леса.

В некоторых местах дубы преобладали. За одним из таких мест Назар обнаружил узкую, но хорошо протоптанную тропу. Прошлогодние опавшие листья и хвоя не скрывали её. Наверное, тропой часто пользовались. Назар тоже ею воспользовался, и через десять-пятнадцать минут дошёл до аккуратного, явно рукотворного холма. На его вершину водрузили бурый, наполовину замшевший валун. У подножия холма тропа заканчивалась.

Назар медленно обошёл возвышенность. На склонах росли низкие травы с жёлтыми колосками и фиолетовыми бутонами.

Вновь ступив на тропу, Назар двинулся по ней в обратную сторону. И спустя полчаса выяснил, что противоположный конец тропы упирается в основание другого холма, но не с валуном, а с толстым пнём на вершине.

На этот раз Назар, осмотрев холм с боков, поднялся на него. Хотел сосчитать у пня годовые кольца, однако не преуспел. Дерево не спилили и даже не срубили, оно было сломано. Пень щетинил острые бордово-коричневые щепки. По ним сонно ползал крупный чёрный муравей с единственным крылом, помятым, серым и полупрозрачным.

Назар поискал взглядом поваленное дерево, но не нашёл. Склонился над муравьём и спросил:

- Где оно? Где древо? И кто протоптал тропу от холма к холму?

Муравей, перебираясь со щепки на щепку, не ответил.

Назар выпрямился и пробормотал:

- Древо? Почему я сказал «древо», а не «дерево»?

Назар пожал плечами, спустился с холма и побрёл к шоссе. По пути наткнулся на квадратную поляну, примерно тридцать на тридцать метров. Её обнесли высокой оградой из прямоугольных железных рам, в которых была натянута железная же сетка. Ограда сплошь поржавела, но стояла ровно, и дыр в ней не было. Ворота или калитка отсутствовали.

«Зачем её огородили?» - подумал Назар, глядя на поляну.

Она была ровной, без кочек и пней. Землю устилали бурые дубовые листья с желудями. Между ними пробивались тонкие травинки.

«Может быть, под землёй проложены какие-нибудь трубы? Или протянут кабель? А может, закопаны опасные химические отходы?»

Назар побрёл вдоль ограды, ища на ней надписи.

Не нашёл.

Зато вспомнил похожий забор, окружавший платную автостоянку с простенькими металлическими гаражами. Один из них арендовал отец Назара. Давным-давно, когда Назару было лет девять. И случалось, что отец брал его туда с собой на полдня, а то и на целый. Вдвоём они наводили в гараже порядок или чинили свою машину. Оба занятия повергали Назара в смертную скуку.

Однажды вышло так, что отцу часа полтора не требовалась помощь сына, и тот отправился погулять по стоянке. Побродив по зигзагам серой асфальтовой дороги, на которой там и сям чернели пятна моторного масла, Назар принялся исследовать промежутки между самими гаражами. И, смекнув, что большинство промежутков были слишком тесными для взрослых, мальчик почувствовал себя первооткрывателем. Вскоре данное чувство усилилось, ведь между задними стенами гаражей он стал находить вещи, не встречавшиеся среди боковых стен и на дороге. Сначала он заметил под скатом жестяной крыши пустое птичье гнездо, свитое из сухой травы, веточек и бурых перьев. Затем увидел на потрескавшемся бетонном фундаменте пожелтевший от времени обрывок иностранной газеты. А дальше на металлических, плохо окрашенных в серый цвет стенах сидели десятки чёрных бабочек. Сидели неподвижно. У одних крылья были разведены в стороны. У других – сложены вместе.

Назар приблизился к бабочкам, но они не испугались и не улетели. Он прикоснулся к ним и сообразил, что они мертвы…

Пытаясь отыскать живых, Назар выбрался из промежутка и буквально уткнулся носом в ржавую ограду, над которой вилась колючая проволока. Назар просунул пальцы в мелкие ячейки железной сетки и охнул, восхитившись пейзажем.

Шагах в пяти за оградой был обрыв. А за ним от горизонта до горизонта раскинулась поросшая травами долина. Её на две неравные части разделила узкая серебристая река, напоминавшая змею, греющуюся в лучах летнего солнца. Над ней, словно мост, лежала огромная бетонная труба. На берегу серело недостроенное здание. У него не было крыши, а оконные и дверные проёмы пустовали. Рядом как-то по-особенному весело желтел овальный песчаный карьер. Над ним задумчиво склонил ковш неподвижный гусеничный трактор, старый и грязный.

За долиной, в противоположной от гаражей стороне, подобием гор тянулась череда хмурых городских высоток. В бездонных светло-синих небесах сверкали безупречной белизной кучевые облака…

Застыв, мальчик долго смотрел на это. Ему почудилось, будто среди гаражей царила одна реальность, а в долине – совершенно иная. И в какой-то миг он с невероятной силой ощутил, что ему открылась самая главная тайна мира, его суть, его смысл.

Поцарапав пальцы об сетку ограды, Назар бросился бежать между ней и гаражами. Выскочил на дорогу и помчался к отцу, чтобы поскорее рассказать о случившемся, чтобы поделиться внезапно полученным откровением…

Но, добежав до отцовского гаража, мальчик растерянно замер. Он забыл смысл мироздания так же неожиданно, как и узнал о нём…

Сейчас, остановившись возле ограды в лесу, взрослый, но не менее растерянный Назар попробовал просунуть пальцы в ячейки ржавой сетки. Пальцы не пролезли. Ячейки были малы для них.

Грустно усмехнувшись, Назар вновь побрёл к шоссе.


* * *

Он возвращался к машине другим путём, но не сомневался в правильности выбранного направления. Ему никогда прежде не доводилось заблудиться в лесу, и он был уверен, что никогда не заблудится.

Однако теперь… Теперь Назар прошагал в сторону шоссе километра два, но никакого шоссе не нашёл. Наоборот, лесные заросли делались гуще…

А потом он вышел к огороженной поляне.

- Всё-таки заплутал, - пробормотал Назар и покачал головой. – Хожу кругами. Как в кино.

Вместо того чтобы развернуться и заново пуститься на поиски шоссе, он зачем-то вторично попытался просунуть пальцы в ячейки сетки. Он думал, пальцы не пролезут, но они пролезли. И в тот же миг Назар почувствовал, что забытое откровение близко, совсем близко. До него пара шагов, пара мыслей…

К сожалению, это будоражащее ощущение тотчас угасло, сменившись нешуточной усталостью. Тело Назара враз ослабело, голова закружилась, ноги подкосились. До крови поцарапав пальцы, он сел на землю, повалился на бок и закрыл глаза…


* * *

Назару приснилось великое множество железных гаражей без дверей и замков. Он видел их впервые, но они казались ему знакомыми. Они стояли так, что проехать между ними на машине было нереально. Между ними можно было только ходить, задевая стенки плечами.

И Назар ходил. Ходил до изнеможения. Ходил, сворачивая то в одну, то в другую сторону, но выхода из железного лабиринта не отыскал. Зато повстречал сотни мёртвых чёрных бабочек, рассыпавшихся в прах даже от лёгкого прикосновения…



ГЛАВА 2

Проснулся Назар за сеткой, то есть на огороженной поляне.

Он медленно сел, вытянул ноги и прислонился спиной к тихо скрипнувшей сетке. Обвёл взглядом поляну. В середине стоял гигантский книжный стеллаж. В ширину он был метра четыре, в длину – метров двенадцать, а его высота… Высотой стеллаж превосходил окружающие поляну деревья. Его вершину не удавалось различить. Она терялась где-то в лазурных небесах.

Создали это чудо из толстых, отполированных, но неокрашенных и нелакированных досок. Назар не являлся квалифицированным знатоком древесины, однако понял, что боковые и задняя стенки стеллажа дубовые, а полки сделаны из разных деревьев. Первая полка была сосновой, вторая – берёзовой, третья – ольховой, четвёртая – кленовой и так далее. Расстояние от полки до полки было не меньше метра. Учитывая все размеры, на любой из них могло уместиться несколько рядов книг. Но на каждой полке, попадавшей в поле зрения Назара, размещался лишь один ряд, прижатый к задней стенке. Поэтому свободного пространства на стеллаже осталось предостаточно.

Что касается книг, то они представляли собой объёмные тома с одинаковыми ярко-зелёными корешками, на которых золотым тиснением были изображены дубовые листья и жёлуди.

Кроме солнечного света стеллаж освещали косые серебристо-розовые лучи. Назар поднялся на ноги и снова посмотрел в небо. Приложил руку козырьком ко лбу и разглядел спиральную перламутровую галактику с пятью рукавами: тремя длинными и двумя короткими.

Назар повернул голову вправо, к юго-восточному углу поляны. Если не считать травы и желудей, в нём было пусто.

Как Назар определил страны света, он и сам не знал. Наверное, чутьё подсказало.

Юго-западный угол был занят крутобоким холмом. На его верхушке, вдавленный в землю, покоился наполовину обтёсанный серый валун. Склоны холма поросли густой травой с лиловыми цветками, похожими на семиконечные звёзды. А ещё в склоне холма была закрытая деревянная дверь, закруглённая сверху и снизу. Ни замка, ни ручки у неё не имелось.

Зевнув, Назар побрёл к холму, но через пять шагов передумал и свернул направо. Прошёл вдоль полок до северной части ограждения и замер. Там между сеткой и стеллажом расположился круглый серокаменный колодец. Над его метровыми стенами не было ни ворота, ни журавля, ни навеса. Зато из неподвижной серебристой воды колодца рос пышный семилистный папоротник. Выглядел он как щитовник мужской, правда, разноцветный. Одна его вайя была изумрудной, другая – чёрной, третья – лазурной, четвёртая – лиловой, пятая – алой, шестая – золотистой, а седьмая – белоснежной.

Вдоволь насмотревшись на странное растение, Назар прошёл в северо-восточный угол поляны. Когда-то здесь вздымалось необъятное дерево. Теперь от него остался один необъятный ствол, метра два высотой. В нём, как и в холме, была дверь. К верхушке ствола вела широкая семиступенчатая лестница из дубовых досок. Взойдя на неё, Назар обнаружил, что вместо годовых колец на ровном спиле лиловеет пятивитковая спираль, в середине которой стоят… часы. Это были две высохшие бурые маковые коробочки, каждая с кулак Назара. Их закрепили в клетке из тонких дубовых веток с двенадцатью сухими, но зелёными листьями. Чёрные семена мака пересыпались из верхней коробочки в нижнюю… И обратно из нижней в верхнюю. При этом часы не переворачивались.

Назар достал из кармана мобильник и, сверяясь по его секундомеру, выяснил, что всякий раз маковые часы отсчитывают ровно пять минут.

Позади Назара вдруг раздался тихий шорох, мягкий стук и кто-то спросил приятным голосом, потрескивающим, словно граммофонная пластинка:

- Гадаешь, зачем они?

Назар не испугался и не удивился. Не удивился он и тогда, когда, обернувшись, увидел чёрную белку величиной с человека. Она стояла на задних лапах и внимательно разглядывала Назара мудрыми перламутровыми глазами. Передние лапы зверь скрестил на груди, а средние упёр в бока.

Да, помимо необычного цвета глаз и крупных размеров, у белки была дополнительная пара лап. И сумка на животе как у коалы или кенгуру. За спиной покачивался пушистый с проседью хвост. Он походил на столб дыма.

- Кто вы? – спросил Назар.

- Меня зовут СальвИр. Я хозяин здешней Библиотеки.

- Вот этой? – Назар указал на стеллаж.

- Да, - кивнул Сальвир. – Позволь узнать твоё имя.

- Назар, - представился человек.

- Назар, - повторила белка. – Сумрачный Назар.

Человек приподнял брови:

- Сумрачный? Почему?

- Потому что сумрак переполняет тебя внутри и окутывает снаружи. Именно поэтому ты заблудился. Именно поэтому нашёл мою Библиотеку. Лишь такие, как ты, могут, блуждая, найти её.

- Зачем?

- Чтобы прочесть нужную книгу, конечно.

Сальвир приблизился к стволу и коснулся маковых часов правой передней лапой. Пальцы у него были длинными, шерстистыми, с тупыми серыми когтями.

- Всё, что зрится, мнится мне, всё есть только сон во сне…* Так ты догадываешься, для чего эти часы?

Назар покачал головой:

- Нет.

- Прикоснись к ним как я, - сказал хозяин Библиотеки. – Прикоснись и будь внимателен.

Назар послушно протянул правую руку к часам. Дотронулся пальцами до дубовой клетки. На три-четыре секунды маковые семена перестали сыпаться из верхней коробочки в нижнюю. Затем посыпались вновь, но одно семя, не чёрное, а белое упало на ствол, на край лиловой спирали. Упало и медленно-медленно покатилось по витку.

Опустив лапу, Сальвир сказал:

- Прежде чем оно достигнет середины спирали, ты должен прочесть предназначенную тебе книгу.

- А если не успею? – спросил Назар.

- Если не успеешь, то вернёшься домой и продолжишь блуждать. Но я надеюсь, этого не случится. И я изо всех сил постараюсь помочь тебе.

- А что это? – Назар глянул на колодец с разноцветным папоротником.

- Вершина седьмой башни Подземного Замка, - ответил Сальвир. – Он был Библиотекой моего друга, но, к сожалению, слуги Внешнего Мрака сгубили его.

- Вашего друга или замок?

- Их обоих… Идём.

Сальвир неспешно двинулся к стеллажу. Человек спустился с лестницы и побрёл рядом с ним.

- Как ты попал сюда, за ограду? – поинтересовался зверь.

Назар рассказал о своём сновидении, а также о предшествовавших ему воспоминаниях.

Сальвир выслушал, не перебивая, после чего с уверенностью заявил:

- Надо было возвращаться к отцу точно тем же путём, каким ты пришёл к ограде. Тогда бы ты не забыл открывшуюся тебе истину.

- По-моему… - Назар вздохнул. – По-моему путь между десятками гаражей, я тоже забыл…

Сальвир остановился возле стеллажа и спросил:

- Тебе было девять лет?

- Да, - кивнул Назар. – Если не ошибаюсь.

- А сейчас?

- Недавно исполнилось тридцать девять.

- И ты отпраздновал день рождения?

- Нет. Я… уже девять лет его не праздную. С тех пор как умерли родители… Изначально мы праздновали его втроём.

- А твои друзья?

- Да их я тоже приглашал, пока они были.

- Что, и они умерли?

- Нет, у них появились жёны, мужья, дети и нескончаемые заботы.

- А разве ты не создал семью?

- Нет, у меня никогда не возникало желания создавать её. Меня даже к женщинам никогда не влекло. Я асексуален.

Сальвир улыбнулся. У него были белоснежные, вполне человеческие зубы.

- Поистине рад за тебя. Чтобы избавиться от похоти, необходимо соответствующим образом прожить не менее пяти жизней. А ныне отсутствие похоти поможет тебе в моей Библиотеке.

- Прожить пять жизней? – не понял Назар.

- Да, но некогда толковать об этом. – Хозяин Библиотеки обвёл взглядом полки. Затем указал на стеллаж четырьмя лапами: – Итак, тебе предстоит отыскать нужную книгу, поднимаясь по полкам. Торопиться не следует. Не следует и мешкать. И ни в коем случае нельзя спрыгивать с полки или падать. Коль спрыгнешь намеренно или свалишься ненароком, то не разобьёшься, не покалечишься, не умрёшь, но вмиг окажешься за пределами леса, забудешь о моей Библиотеке, а губительное безразличие ко всему на свете усилится.

Назар тоже окинул взглядом полки.

- Мне придётся перебирать все книги поочерёдно?

- Верно, - кивнул Сальвир.

- А как я пойму, что нашёл нужную?

- Весьма просто. Читатель в моей Библиотеке может прочитать одну книгу. Другие для него не откроются. Мои книги похожие, но разные, как и сами люди. Чтобы найти нужную, читателю порой приходится взбираться по стеллажу в небеса. Правда, чем выше находится подходящая книга, тем лучше для читателя. Так что приступай.

И Сальвир сел на траву, расстелив под собой хвост. Задние лапы скрестил, будто йог, а средние и передние сложил на животе и груди.

Назар, естественно, начал с первой полки, сосновой. Он брал книгу и пытался открыть. У него не получалось, и он ставил её на место.

Переплёты книг оказались целиком ярко-зелёными. Без названий, без имён авторов, зато с изображением золотых дубовых листьев и желудей.

Фолианты были тяжёлыми. Однако это была приятная тяжесть… словно держишь на руках щенка сенбернара.


* * *

Перебрав книги сосновой полки, Назар пересел на следующую, на берёзовую…

Потом на ольховую…

Потом на кленовую…

На осиновую…

На каштановую…

Ни одна из хранившихся там книг не пожелала показать читателю свои страницы.

Фолианты не были пыльными. Полки тоже. Но на них порознь лежали сухие зелёные листья и хвоя, а также плоды каштанов, шишки и жёлуди.

Добравшись до седьмой полки, тополиной, Назар намеревался сделать перерыв, но по инерции взял ещё три книги. И третья сама открылась у него на ладонях.

Назар, не моргая, вперился в бурый титульный лист, посреди которого чернело число 39. Под ним провели тонкую черту, а ниже изящным почерком сообщалось: Том первый. Имени автора не было.

- Сальвир, - негромко позвал Назар. Негромко, потому что хозяин Библиотеки, закрыв глаза, сидел неподвижно. – Сальвир.

- Да, Сумрачный Назар, – отозвалась шестилапая белка и поглядела на человека.

- Кажется, мне удалось найти нужную книгу.

- Тебе не кажется. Так и есть.

- Но… написано, что это первый том. Значит, существует и второй?

- Конечно, существует, - кивнул Сальвир. – И, вероятно, не только второй. Тебе придётся найти их, после того как ты прочтёшь первый.

- Ясно… А «Тридцать девять» – название книги? – спросил Назар.

- Оно самое.

- А сколько всего томов?

- Не помню. Может быть, два. Может быть, три. А может, и дюжина.

- Но почему нет имени автора?

Сальвир склонил голову набок и посмотрел куда-то в даль:

- Я и мои соратники рассудили, что указывать авторство нет необходимости.

Назар нахмурился:

- А как рассудил автор?

Чуть заметно улыбнувшись, Сальвир ответил вопросом на вопрос:

- Ты задумывался, по какой причине книги в моей Библиотеке в одинаковых переплётах?

Назар об этом пока не размышлял. А, поразмыслив, перестал хмуриться и предположил:

- Книги написаны вами и вашими соратниками?

Улыбка Сальвира сделалась заметнее.

- Книги в моей Библиотеке написаны мной, - пояснил он. – А у моих соратников свои Библиотеки со своими книгами.

- И все Библиотеки здесь, в лесу?

- Нет, они в иных местах, наиболее подходящих для них. У кого-то в тюрьме на морском острове. У кого-то в клинике для смертельно больных. У кого-то на чердаке детского приюта… Как говорится, каждому своё.

- Интересно… - пробормотал Назар и подождал, не захочет ли белка рассказать о соратниках подробнее.

Сальвир улыбался и молчал.

Человек вновь посмотрел на раскрытую книгу. Аккуратно перевернул титульный лист. Его обратная сторона пустовала: ни слов, ни букв, даже точки не было.

А вот первую страницу занимала длинная-длинная строка, многократно перенесённая и незаконченная. Начиналась же она приятной для глаз буквицей З, похожей на две спиральные галактики. Верхняя была перламутровой, а нижняя – чёрной.

- Столкновение галактик – это перемены. Значительные перемены, - проговорил хозяин Библиотеки.

- Да, конечно, - прошептал Назар и полистал книгу.

Весь текст в ней, наверное, состоял из одной строчки, одного абзаца. И строчка была непонятной. Сальвир написал её русскими буквами, латинскими, арабскими, а также иероглифами и вообще некими неведомыми символами.

- Нет, Сумрачный Назар! – громче прежнего сказал Сальвир. – Не заглядывай в конец книги! Если желаешь достичь успеха, читай книгу правильно. Страница за страницей, по порядку.

Назар вернулся на первую страницу, хмыкнул и пожал плечами:

- Да это же невозможно читать. Это… абракадабра.

- Читай, как сумеешь. Главное не пропускай ни единой буквы, ни единого иероглифа, ни единого знака.

- Но я ведь ничего не пойму.

- Поймёшь, - заверил Сальвир. – Правда, не так, как обычно. Данный текст будет воздействовать на недра твоего духа.

- А как я узнаю, что нашёл последний том?

- Строка в нём закончится буквицей.

- Ну… ладно, - с некоторым сомнением проговорил Назар.

Где-то неподалёку раздался стук. И стучал явно не дятел.

- Да, читай, - сказал Сальвир и встал. – Когда прочтёшь первый том, верни его на полку и отправляйся на поиски второго. А после того как ты дочитаешь последний том, я непременно поднимусь к тебе.

И хозяин Библиотеки ушёл, скрывшись за стеллажом.



ГЛАВА 3

Обогнув стеллаж, Сальвир приблизился к двери в необхватном стволе. Прикоснулся к ней хвостом, и она медленно отворилась наружу. А изнутри на порог ступил впечатляющий старец с волнистой седой бородой почти до земли. Он был закутан в бирюзовый плащ. Капюшон затенял лицо, делая его черты размытыми, зыбкими. На светлых морщинистых пальцах поблёскивали золотые кольца. Три с чёрными жемчужинами, четыре с белыми.

- Приветствую тебя, Сальвир, – сказал старец низким и раскатистым голосом. – Я не помешал? Можем ли мы побеседовать?

- Приветствую тебя, ОкеАний, – ответил Сальвир. – Конечно, можем. Но давай в коридоре. У меня читатель. Он ещё на тополиной полке. Не стоит его отвлекать.

- Хорошо, - согласился старец и посторонился.

Хозяин Лесной Библиотеки вошёл в ствол и хвостом закрыл за собой дверь. Внутри был широкий кирпичный коридор, протянувшийся далеко-далеко на северо-восток и юго-запад. Под сводами висели золотые люстры, по форме напоминающие шестиконечные звёзды. На каждом таком светильнике было по двенадцать хрустальных шаров с горящими свечами внутри. Стены изобиловали различными дверями: старыми и новыми, деревянными и металлическими, каменными и пластиковыми…

- Внешний Мрак опять направил к нам Безликого Чтеца, - сообщил Океаний.

Это известие не удивило Сальвира. Он устремил взгляд в глубины коридора и спросил:

- Безликий уже кого-нибудь атаковал?

- Да, - кивнул старец, и его борода едва не коснулась пола. – Ныне враг пытается разрушить Библиотеку ГалактИны.

Сальвир дёрнул ушами и посмотрел на собеседника:

- Надо же… Я не сомневался, что за неё Внешний Мрак возьмётся в последнюю очередь.

- Мы все так считали. И старались подготовиться к очередному нападению. К сожалению, тщетно. Разве что ты изыскал способ одолеть Безликого Чтеца.

- Увы… - Хозяин Лесной Библиотеки развёл четырьмя лапами. – Хотя… сейчас одно соображение у меня зародилось.

Океаний приподнял голову, отчего лицо старца сделалось чуть различимее, отчётливее.

- Какое соображение?

- Галактина древнее всех библиотекарей Вечного Света. Если Он и позволит Внешнему Мраку победить её, то, я думаю, она всё же будет побеждена в конце, накануне гибели мира людей… А посему…

Сальвир не договорил, и вместо него мысль завершил собеседник:

- А посему мы получим дополнительное время, коего нам, как ни странно, всегда не хватает.

- О да, - Сальвир невесело улыбнулся. – Но, когда Галактина сокрушит Безликого Чтеца, Внешний Мрак пришлёт к нам другого своего раба. Более опасного.

Океаний снова кивнул:

- Непременно пришлёт, ибо Мрак не остановится, пока не будет уничтожен Вечным Светом.



ГЛАВА 4

Едва Сальвир ушёл, Назар добросовестно, хоть и с немалым сомнением, взялся за чтение. Он, будто чётки, перебирал буквы, иероглифы и неведомые символы, но делал это не пальцами, а внимательным, напряжённым взглядом…

После сороковой страницы глаза Назара начали уставать. Пришлось ненадолго закрывать их или несколько минут свободно, без напряжения и сосредоточенности смотреть по сторонам. Правда, взгляд нередко останавливался на холме с валуном и на колодце с папоротником. Особенно на колодце, который по утверждению Сальвира был вершиной башни Подземного Замка.

А после семидесятой страницы, Назару вдруг почудилось, что строка в необычной книге стала повествовать об этом замке. Ощущение было пьянящим и стремительно усиливалось. Назар не успел дочитать следующую страницу, как на него впервые в жизни обрушилось самое настоящее видение. Внутреннему взору читателя явилась…


* * *

…круглая серокаменная комната с четырьмя высокими стрельчатыми окнами. Перед каждым из них установили высеченный из белого мрамора аналой. В середине помещения мерцала багряными углями старинная железная жаровня. Лиловый дым стекал с неё десятками струек. На полу они сплетались в плотный волнистый ковёр, по которому бесшумно и неторопливо ступал рослый человек в длинной чёрной одежде, похожей на монашескую рясу. В левой руке он держал бумажный свиток, а в правой – опалённое, закопченное лебединое перо.

Потолок затянула темнота. Темно было и за окнами. Лишённые стекол, они пропускали в комнату сырой воздух, вонявший гнилой рыбой.

Человек в чёрном подошёл к восточному окну. Положил на аналой свиток, развернул и начал что-то писать в нём лебединым пером. Оно оставляло на белоснежной бумаге чёрные слова, а само понемногу очищаясь от копоти…

Минут через пять за восточным окном сверкнула молния. Она раскинулась под куполом тёмных туч, словно титаническая зелёная сеть, и осветила распростёршийся внизу древний город. Его со всех сторон окружала буйная, бурлящая вода. Её потоки взбесившимися змеями неслись по улицам, обвивая двухэтажные каменные и деревянные дома с плоскими крышами, круглые и квадратные зубчатые башни, шестиугольный многоокий дворец и шестиступенчатую пирамиду.

Громового раската не последовало. Не упало ни капли дождя.

Взяв свиток, человек в чёрном перешёл к южному окну. Вновь развернул бумагу на аналое и продолжил писать. Не прерывался, пока вторично не вспыхнула беззвучная молния. Однако снизу донёсся громкий жалобный треск. Это воды потопа ломали деревья смешанного леса, который в ярком ядовито-зелёном свете был пару секунд хорошо виден за южным окном.

Человек в чёрном осмотрел заметно посветлевшее перо, кивнул и прошёл к западному окну. Воспользовавшись установленным там аналоем, записал в свиток ещё десятка три строк. Потом застыл, глядя в окно. Возможно, о чём-то задумался. Возможно, ждал третьей молнии, которая не стала задерживаться. На сей раз она высветила сотни холмов. Громадные пенные волны захлёстывали их, взметая к небесам бесформенные фонтаны – знамёна  хаоса.

Человек в чёрном переместился к северному окну. Развернул конечную часть свитка и принялся заполнять её словами. Действовал размеренно и уверенно. И когда поставил финальное троеточие, зелёная сеть молнии воссияла опять. Воссияла и, не погаснув, опустилась на травянистую равнину за окном. Затем по обречённым травам с рёвом покатились валы наводнения.

Человек в чёрном приподнял совершенно белое перо и завернул его в свиток. Приблизился к жаровне и положил бумажную трубку на угли. Она загорелась чистым серебристым огнём и рассыпалась в прах. Дым жаровни из лилового превратился в белый и, взметнувшись, разделился на четыре одинаковых круглых облака. Они одновременно вылетели в окна, исчезнув за клубами мрака.

Рёв губительных волн стал мощнее. Аналои треснули и развалились. Жаровня померкла, и вода хлынула в комнату…


* * *

Закатив глаза, Назар прижал раскрытую книгу к груди. Качнулся вперёд и едва не упал с полки. Качнулся назад и лёг на спину, стукнувшись затылком о тополиную доску. Но видение не покинуло его. Оно изменилось. Человек в чёрном пропал под тёмными водами потопа. Вместо него появилась…


* * *

…красивая светлолицая женщина с распущёнными чёрными волосами, струившимися по спине до талии. Три волнистые пряди были седыми. Или покрашенными в белый цвет. Скорее, второе, ведь выглядела красавица лет на тридцать.

Её длинное закрытое платье тоже было двухцветным: угольно-чёрным с белоснежными рукавами. Сбоку на серебристом поясе висел старинный стальной ключ. Такими запирались и отпирались массивные двери храмов, замков и дворцов. На указательных пальцах женщины поблёскивали драгоценные кольца. На правом – золотой перстень с круглым янтарём, а на левом – серебряный с тёмно-серым овальным агатом. Аккуратные ногти переливались чёрным лаком.

Женщина спала, сидя на белом кресле с отломанной спинкой. Спала, положив руки на громоздкий письменный стол из сандалового дерева, а голову – на толстую книгу в сером переплёте, раскрытую между предплечьями. На страницах медленно-медленно, буква за буквой, проступали слова. Складывались в предложения. В абзацы…

А кресло и стол стояли рядом с овальным бассейном посреди плоской квадратной крыши высотного здания. Над бассейном на двух перекрещенных пластмассовых дугах тускло горели десять электрических фонарей. Они часто мигали. Иногда гасли на две-три минуты. А вдали, в ночной темноте в разных сторонах вспыхивали багряные зарницы. Но это были не молнии, так как за ними громыхали взрывы. Здание вздрагивало. Вода в бассейне колыхалась, выплёскивалась за края и мочила подол платья спящей…

Постепенно кровавые вспышки возникали всё ближе и были всё ярче, выхватывая из мрака другие многоэтажные дома с пустыми разбитыми окнами. Взрывы звучали громче, грознее…

В какой-то момент крыша содрогнулась так, что дно бассейна прорезала тёмная трещина, похожая на букву G. Вода вновь всколыхнулась, и трещина принялась засасывать её. Вода закружилась. В ней образовалась пенная воронка.

И тогда женщина пробудилась. Она открыла глаза и выпрямилась. Посмотрела на книгу, чей переплёт мгновенно почернел, и стала перелистывать её справа налево. Все страницы оказались исписанными. Но ни одна не была пронумерована.

- Свершилось! – проговорила женщина.

Улыбнувшись, она поднялась на ноги и левой рукой бросила книгу в бассейн, в шипящий водоворот. Увесистый том захлопнулся и, вертясь, пошёл ко дну. Коснулся его и двинулся обратно. Взлетел на полметра над водой и замер.

- Свершилось! – повторила женщина и, обогнув стол, с лёгкостью и грациозностью запрыгнула на книгу.

Вокруг заполыхало и загрохотало с новой силой. Несколько домов рухнули. Трещина в бассейне превратилась в овальную дыру. Вода исчезла в ней.

- Свершилось! – в третий раз проговорила женщина, воздела руки и с книгой воспарила в чёрные небеса, где чистейшим серебром сверкнула одинокая звезда.

Из дыры стали вылетать книги в чёрных, белых и чёрно-белых переплётах. Длинной спиральной чередой они устремились за женщиной…


* * *

Очнувшись, Назар осторожно сел и положил книгу на колени. Ощупал небольшую ноющую шишку на затылке. Подумал, что человек в чёрном и женщина с тремя седыми прядями были библиотекарями вроде Сальвира. Хотел спросить его об этом, но он куда-то ушёл.

«После того как ты дочитаешь последний том, я непременно поднимусь к тебе», - припомнил Назар обещание шестилапого зверя.

- Что ж, ладно, - прошептал читатель и взял книгу в руки.



ГЛАВА 5

В первом томе «Тридцати девяти» было триста три страницы. И на последней странице строка ожидаемо заканчивалась не буквицей, а дефисом.

Закрыв книгу, Назар вернул её на полку и поглядел в небо. Оно по-прежнему оставалось светлым, и галактика не изменила своего положения… Странно, ведь внутренние часы подсказывали Назару, что уже поздний вечер. Хотя усталости и сонливости читатель не испытывал. Голода и жажды тоже.

Назар потянулся, разминая плечи. Раз десять согнул и разогнул ноги. Затем проверил остальные книги на полке.

Ни одна не открылась.

Читатель перелез на восьмую полку, яблоневую.

«Почему нельзя поставить все тома вместе, как обычно? – подумал он и, перебирая зелёные фолианты, снова вспомнил детство.

Теперь перед его внутренним взором возникни руины котельной, сложенной из красного кирпича в пятидесятые года двадцатого века. Развалины рваной, взбухшей раной багровели напротив дома, где Назар прожил школьные годы. Несмотря на строгий запрет родителей, он с друзьями часто играл среди этих крошащихся, вечно сырых руин, то и дело порываясь взобраться на высоченную дымовую трубу, подобную башне. Она тоже была кирпичной, сужавшейся кверху, и кто-то написал на её узкой части большими белыми буквами: «ЛЕРА! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!»

Друзья Назара, как ровесники, так и те, что постарше, по-разному относились к надписи. Одни – с безразличием, другие – с пониманием, третьи – с насмешкой. «Повезло девчонке, видеть это из окна каждый день», - говорили понимающие. А насмешники считали, что надпись надо исправить и предлагали всякие варианты. Самым культурным был такой: «Лера! Я отдеру тебя!»

Назар же мечтал написать или нарисовать на трубе нечто гораздо более важное, чем признание в любви. Он не знал, что именно, однако чувствовал, что узнает, поднявшись на вершину трубы.

Но, увы, металлические скобы-ступени, вмурованные в кирпичную кладку, шатались от любого прикосновения. Из-под них сыпался выветренный цемент, и не нужно было быть гением, чтобы сообразить – подъём по этой лестнице, скорее всего, закончится в больнице или в гробу.

Тем не менее Назар года два грезил смертельно опасным подъёмом и славой, которую данный подвиг несомненно принёс бы ему во дворе и в школе. И мечта постепенно превращалась в навязчивую идею. И, наверное, она привела бы Назара к непоправимой беде, если б однажды ночью заурядный сорокалетний мужчина из его дома не повесился на четвёртой нижней скобе, предварительно вытащив из кладки три предшествовавших ступени. Петля, затянувшаяся на шее самоубийцы, была из грязной промасленной верёвки, но к трубе мужчина привязал её ржавой колючей проволокой.

Пока милиция не сняла мертвеца, Назар с толпой зевак смотрел на него и белую надпись. Назар ни о чём не думал. Вернее, все его мысли были глупыми, незначительными. И они незаметно размыли, растворили в его душе мечту о подъёме на вершину трубы…

Спустя полтора года трубу разобрали с помощью подъёмного крана, полуразвалившуюся котельную разломали бульдозером, а площадь, которую она занимала, расчистили. Ещё через год на месте руин построили восьмиэтажный многоквартирный дом с бледно-розовыми стенами и бордовой металлической крышей. Между белыми рамами окон и лоджий важно серели кондиционеры и тарелки спутниковых антенн. Дом выглядел очень уютным, солидным и… бездушным. На его стенах ничего не хотелось написать. Ни хорошего, ни плохого…


* * *

Предаваясь воспоминаниям, читатель добрался до двадцать первой полки. Она была бамбуковой и располагалась вровень с верхушками большинства сосен и дубов. Их ветви покачивались, иголки и листья переливались всеми оттенками зелёного цвета, и время от времени покрывались солнечной позолотой или галактическим перламутром.

Назар сел, прислонился плечом к боковой стенке стеллажа и примерно четверть часа любовался игрой красок, невероятно приятной для глаз…

Потом читатель возобновил поиски. Он развернулся и полулёжа, опираясь на локоть, стал аккуратно брать в руки один том за другим.

«А ведь стеллаж Сальвира, его Библиотека, тоже своего рода лес, - размышлял Назар. – Лес или сад, чьи плоды – книги».

Хотя на бамбуковой полке, кроме книг, находились две пузатые прозрачные бутылки с длинными горлышками. Соприкасаясь бурыми пробками, они лежали перед центральными томами. Ближайшая к Назару бутылка пустовала, а внутри той, что подальше, красовалась детальная модель шхуны с алыми парусами и зелёными флагами.

Когда читатель разглядывал корабль, зазвонил мобильник. Знакомый и привычный звук почему-то испугал Назара. Он подскочил и вторично едва не свалился с полки.

- Чёрт! – воскликнул он, хватаясь за бамбук, впиваясь в него ногтями. – Чёрт!

Отвечать Назар не хотел, не собирался даже доставать телефон из кармана. Однако мобильник трезвонил и трезвонил без перерыва. Вытерпев пять-шесть минут, читатель вытащил опостылевший аппарат на свет. Белый экран показывал номер одного из начальников Назара. Правда, код номера сбивал с толку. Вместо +375 было -018. К тому же в правом верхнем углу значки сети и батареи сообщали, что первая отсутствует, а вторая разряжена. Ну а на часах было 02:16.

Телефон упорно продолжал звонить. Читатель размахнулся, намереваясь выбросить его, но в последний момент передумал. Почувствовал, что кидать его в лес будет неправильно, а на поляну Сальвира – неправильно вдвойне.

Тогда Назар решил попросту выключить неугомонный мобильник. Надавил на кнопку, подержал её так секунд десять и отпустил.

Телефон проигнорировал своего хозяина.

Назар попытался отклонить вызов, но и это ему не удалось.

- Ну ладно… - пробормотал читатель и, сжав двумя пальцами угол мобильника, ударил его об полку. Экран треснул, но не погас, а дурацкая мелодия звонка зазвучала пронзительно.

Назар поморщился и стукнул телефон ещё раз, и ещё, и ещё… Аппарат выскользнул из пальцев, кувыркнулся и упал на пустую бутылку. Она издала переливчатый хрустальный звон, а мобильник наконец-то смолк. И не только смолк, но и неведомо как оказался внутри стеклянного сосуда. Экран померк и телефон стал менять форму. Полминуты и он превратился в модель военной подводной лодки. В левом боку субмарины зияла уродливая пробоина.

Назар хмыкнул. Подождал, не случится ли с телефоном-подлодкой новых метаморфоз, и вернулся к прерванному занятию.

Вскоре второй том «Тридцати девяти» обнаружился аккурат за пробками бутылок.

Назар перевернулся на другой бок, положил раскрытую книгу на полку, подпёр голову рукой и начал читать.


* * *

Первые два десятка страниц читатель, поочерёдно просматривая письменные знаки, размышлял о странном телефонном звонке и не менее странном превращении мобильника.

Вторые два десятка страниц Назар не думал ни о чём существенном.

А вот с пятого десятка перед его внутренним взором, нисколько не мешая необычному чтению, стали появляться довольно отчётливые картины. Самым важным в них, как показалось Назару, были различные лестницы.

Сначала он увидел восемнадцать восьмиступенчатых бетонных маршей. Перемежаясь с прямоугольными площадками, они протянулись между тёмно-бурыми высотными домами на склоне горы. Чёрные металлические перила крепились к двухметровым столбам с архаичными шестигранными фонарями. Окна были затянуты бельмами закрытых жалюзи или темнели безжизненной пустотой. Под нижними окнами росли зелёные, рыжие и серые мхи, образуя причудливые узоры вроде граффити…

Постепенно эта картина в голове читателя развеялась, а за ней проявилась другая. Он увидел зигзаги лестницы в какой-то многоэтажке. Ступени сплошь усыпал пепел. На квадратных площадках валялись бесчисленные окурки. На ржавых «гармошках» отопительных батарей лежали поцарапанные пивные банки в компании с помятыми сигаретными пачками. Красные пластмассовые поручни обгорели, частично расплавились и свесили над пролётом неестественные сталактиты…

Когда эти мыслеобразы истончились и растаяли, возник холм, окружённый замшелыми осевшими избами с почерневшими соломенными крышами. На плоской вершине холма стояла каменная ветряная мельница без крыльев. Крылья кто-то сломал и грубо сколотил из них лестницу между подножием холма и распахнутой дверью мельницы. На трухлявом деревянном пороге и в разбитых сводчатых окнах попарно сидели вороны…

После этого Назар некоторое время видел гранитную винтовую лестницу в гранитной же башне. Стрельчатые окна там были замурованы, но рядом с ними на стенах горели коптящие факелы. Каждая ступень имела по две овальные вмятины, оставленные судя по всему ногами. Множеством ног, наступавших на одни и те же места день за днём, год за годом, век за веком…

Затем башня вдруг расширилась, сделавшись огромным круглым залом с млечной спиральной колоннадой. Лестница, переменившись, оказалась в её середине. Ступени увеличились в размерах как минимум втрое, обвились вокруг центральной колонны да окрасились в чёрный цвет. И они обзавелись волнистыми серебряными перилами. Вмятины то ли исчезли, то ли стали незаметными…



ГЛАВА 6

Едва картины с лестницами прекратили появляться в разуме Назара, он понял, что дочитал второй том, в котором насчитывалось триста шесть страниц. На три больше, чем в первом томе. И строка на последней странице опять завершалась дефисом.

Вернув книгу в строй, Назар проверил на полке остальные фолианты, но ни один из них не открылся. Тогда читатель решил перебраться выше. Он развернулся, сел и… замер, восхищённый небесными красотами.

Дело в том, что пока он читал да грезил, галактика и солнце опустились к лесу. Они почти касались его колышущихся крон. Галактика на северо-западе. Солнце на юго-западе. Перламутровая спираль выглядела крупнее, чётче и ярче. Золотой диск тоже увеличился и обзавёлся розовой каймой, но при этом значительно потускнел. На него можно было смотреть, и он не слепил.

Над галактикой и солнцем вереницей плыли округлые кучевые облака, бесподобно подсвеченные перламутровыми и золотистыми лучами. Среди облаков была взлохмаченная тёмно-серая туча, будто неотшлифованный агат в жемчужном ожерелье.

Читатель зевнул, но не прервал созерцания…

Галактика медленно-медленно погрузила в лесные кроны концы двух своих длинных рукавов. Нижняя часть солнечной каймы скрылась в листве.

Назар вновь лёг на бок и подпёр голову рукой.

«Надо же… - подумал он. – Я вижу, что солнце и галактика, в которой таких солнц не счесть, находятся ниже облаков. Я вижу, как великие светила прикасаются к лесу. Хорошо вижу это, но осознаю, что в действительности они гораздо выше облаков и леса. Они в тысячах, в миллионах километров отсюда. И тем не менее они здесь…»

Размышляя, читатель сосредоточился на галактике, на её центре и… уснул…


* * *

Назару приснились ещё две лестницы. Но теперь он не просто увидел их. Теперь он прошёл по ним, поднялся по ступеням на вершины.

Первая лестница вилась по склонам горы, поросшей травами, кустами шиповника и дикими розами. Ступени были из валунов и булыжников. Строители не обтесали их и не скрепили вместе каким-либо раствором. Камни прочно держались в конструкции благодаря тому, что их мастерски приложили друг к другу, словно фрагменты пазла.

На вершине горы стояла подобная шпилю скала. Серая и лишённая всяческой растительности. У её подножия лестница из валунов и булыжников заканчивалась. Выше вели узкие ступени, грубо вырубленные в самой скале. С данной лестницы легко было упасть, поэтому у неё с обеих сторон имелись диковинные перила: вбитые в камень старинные крестообразные мечи с цепями, натянутыми между ними.

Добравшись до вершины скалы, Назар нашёл пещеру. Не колеблясь, шагнул в неё… и очутился в овальной гранитной каверне. Проход, которым он воспользовался, закрылся без единого звука. Других проходов не было. Однако тьма не поглотила Назара. Посреди каверны ярко горела перламутровая свеча. В её чистом белом свете читатель как следует огляделся.

Гладкостенная полость по форме напоминала лежащее на боку яйцо. В узком конце каверны стоял на культях семи корней знакомый пень с острыми щепками и однокрылым чёрным муравьём. А в широком конце покоился наполовину замшевший валун, тоже виденный Назаром ранее.

- Ну и что мне делать? – спросил читатель у насекомого.

Оно не ответило. Оно ползало по щепкам пня так неуверенно, так неуклюже, что явно само не понимало, как ему в этой жизни быть.

Потоптавшись на месте, Назар протянул левую руку и отломал от пня одну из крайних щепок. Она глубоко поцарапала ему большой палец и стала окрашиваться кровью. Читатель зашипел от боли, но щепку не выбросил. Он развернулся и зачем-то принялся счищать ею мох с валуна.

Муравей застыл и, похоже, наблюдал за человеком.

А когда весь мох был убран с камня, насекомое ловко перепрыгнуло на него с пня. Перепрыгнуло и тут же превратилось в чёрную бабочку с парой здоровых крыльев. Замахало ими и взлетело. Немного покружилось над головой Назара и, разогнавшись, врезалось в боковую стену. Раздался грохот и в ней разверзся пролом, через который можно было вылезти наружу.

Однако читателю не захотелось покидать пещеру. За проломом в низине теснились тысячи гаражей, и между ними не проложили дорог.

Назар глянул себе под ноги. Там трепыхалась бабочка. Она сломала правое крыло. Наклонившись, он взял её в ладони. Собрался сказать, что-нибудь сочувственное и утешительное, но бабочка, несмотря на травму, опять взлетела и врезалась в противоположную стену.

Вновь загрохотало, появился ещё пролом, а насекомое, исковеркав другое крыло, упало на пол и превратилось обратно в муравья. Бескрылого и совсем крошечного, обычного.

Назар подошёл ко второй дыре. Из неё дохнуло влажным жаром. За ней в буквальном смысле слова кипело безграничное бирюзовое море. Оно громко булькало и шипело. Оно вздымало в лазурные небеса титанические колонны млечного полупрозрачного пара…


* * *

Проснувшись, Назар порывисто сел. Покачнулся и схватился руками за край полки, которая… не была бамбуковой. Её сработали из неизвестной читателю древесины. Из бордово-коричневых досок. К тому же полка оказалось последней. Над ней на трёх дубовых стенках стеллажа лежала мраморная плита. Чёрная с белыми прожилками.

Перед полкой медленно ворочались клубы самых настоящих облаков. За ними ничего нельзя было различить: ни впереди, ни внизу, ни вверху.

«Как я сюда попал?! – подумал Назар и, вздрогнув, отодвинулся от края. – Неужели, взобрался спящим? Я что, сомнамбула?»

Он оглянулся, ожидая увидеть за спиной очередную шеренгу зелёных книг. Но там точно посередине стоял всего один том. Читатель взял его в руки и легко открыл на титульном листе.

- Тридцать девять. Том третий, - вслух прочёл Назар.

Поборов желание посмотреть на последнюю страницу, дальше он читал про себя…


* * *

На тридцать третьей странице Назар обнаружил то, чего в предыдущих томах не встречал: цветной рисунок, напоминавший икону. Талантливо сделанное изображение человека в бирюзовой монашеской рясе. Под накинутым на голову капюшоном золотое сияние скрывало лицо. А вокруг головы серебрился нимб в виде семиконечной звезды. В левой руке монах держал перламутровую спиральную раковину, величиной со спелое яблоко, а в правой – большую раскрытую книгу, повёрнутую страницами к Назару. И на этих страницах продолжалась строка произведения Сальвира. Продолжалась, перенесённая с помощью дефисов и заключённая в кавычки.

Прочитав страницы нарисованной книги, Назар ощутил краткое дуновение ветра, пахшего морем. И краем глаза читатель заметил, как облака разом содрогнулись. Он поднял голову и вгляделся в белоснежные клубы. Они подались назад, а потом вперёд и… почему-то обрадовали Назара. Он улыбнулся и вернулся к чтению…

Следующий рисунок был на семьдесят седьмой странице. Художник (вероятно, Сальвир) запечатлел человека в чёрных одеждах. Того самого, что привиделся Назару, когда он читал первый том «Тридцати девяти». В левой руке нарисованный человек держал развёрнутый свиток. Пальцы правой руки сжимали белое лебединое перо. За головой висела полная Луна, показывая своё обратное полушарие.

Прочитав на свитке закавыченную часть строки Сальвира, Назар испытал наслаждение, схожее с утолением затянувшейся жажды…

Третья картина ждала Назара на странице под номером 124. Это был портрет автора книги, Сальвира. Он смотрел куда-то вверх, держа в правой лапе изумрудную тростинку с золотистым колоском, а в левой – хрустальную чернильницу, на которой гранёными рубинами выложили шесть букв и дефис: ИSАNIТ–. Нимбом хозяину лесной Библиотеки служила планета Земля.

После троекратного прочтения букв на чернильнице, Назар опять вспомнил, как в детстве стоял перед ржавой оградой, просунув пальцы в ячейки железной сетки…

Четвёртый иконоподобный портрет находился аж на триста третьей странице, почти в самом конце фолианта. И вновь изображение было знакомым. Сальвир нарисовал красавицу из видения Назара. Здесь она, мечтательно улыбаясь, держала на ладонях, как на весах, раскрытую книгу и хрустальный шар с горящей свечой внутри. Книгу – на правой ладони, а светильник – на левой. Нимбом красавицы была млечная спиральная галактика с пятью рукавами.

Назару непреодолимо захотелось прикоснуться к изображению женщины. Однако он прижал указательный палец к самому верхнему рукаву галактики. Прижал и рассмеялся. Ему почудилось, что в нём, в его душе, словно в каком-то сказочном зеркале на миг отразилось блистание некоего запредельного, нескончаемого, подлинного счастья…

Минут десять Назар просидел, прижимая палец к нарисованной галактике. Затем, переворачивая листы, прочёл оставшиеся три.

Да, в третьем томе «Тридцати девяти» насчитывалось триста девять страниц. И третий том предсказуемо был заключительным. Строка, растянувшаяся на три книги, завершалась перламутровой латинской буквицей S. Её концы были закручены в спирали, отчего она походила на две слившиеся воедино галактики.

- Эс, - произнёс Назар и закрыл фолиант. – Всё.

Книга издала приятный, благозвучный хлопок. Облака перед читателем задвигались быстрее и… расступились.



ГЛАВА 7

Обняв книгу, как лучшего друга, как близкого родственника, Назар сидел на краю последней полки Библиотеки Сальвира и во все глаза разглядывал долину, разверзшуюся в кучевых облаках и полностью состоявшую из них.

Сперва читатель решил, что уже видел её прежде. Потом понял, что она просто похожа на долину из его детских воспоминаний.

Посреди фантастического небесного дола вместо недоделанного здания возвышалось величественное семиугольное строение. У него было три купола, покоившихся на высоких лиловых стенах с гигантским сводчатым порталом и огромными сводчатыми окнами. Двери, а вернее будет сказать, врата портала чернели, будто ночное небо. И, будто в ночном небе, в них, как звёзды, блестели некие драгоценные камни, кристаллы или хрусталь. Витражи в окнах казались радугами, а возможно, таковыми и являлись.

Купола были разными. Центральный, самый массивный, сверкал золотом. Боковые, будучи вдвое меньше, отличались и цветами. Один сделали серебристым, другой – лазурным.

Над средним куполом едва заметно вращалась перламутровая галактика. Из её сердцевины исходили четыре могучих золотых луча: два горизонтальных и два вертикальных. Нижний, наиболее длинный луч вонзался в золотой купол.

Перед просторной двенадцатиступенчатой лестницей, ведущей к порталу, в облаках зияла широкая извилистая расщелина, в которой виднелась подёрнутая дымкой зелень далёкого леса. Расщелина пересекала небесный дол поперёк. Над ней, на обоих её краях лежала толстая полупрозрачная льдина, припорошенная снегом.

Рядом с лестницей была овальная впадина, до половины засыпанная чем-то поблёскивающим. Наверное, крупными градинами. Метрах в пяти над впадиной задумчиво парил чёрный воздушный змей. Вопреки названию, он выглядел как бабочка.

За долиной, в противоположной от стеллажа стороне, подобием гор вздымалась гряда тёмно-синих туч. Между ними беспорядочно, однако без суеты кружились рыжие и сиреневые огни. Не иначе как шаровые молнии…

- Долина Истины! – восхищённо воскликнул читатель.

- Да, Назар, именно так она и называется, - проговорил Сальвир. Поднявшись на вершину стеллажа, он сидел справа от читателя и тоже любовался небесным долом.

Назар повернулся к библиотекарю и, вспомнив маковые часы, протянул ему книгу:

- Я нашёл все три тома и прочёл их. Я успел?

- Успел, - кивнул Сальвир, продолжая смотреть вперёд. Он взял фолиант, но не поставил на полку, а спрятал в своей сумке.

- А что это за храм? – спросил Назар, указав рукой на строение с куполами.

Библиотекарь склонил голову набок и хмыкнул.

- Мы называем его Первой Библиотекой. Её возвели всего для одной Книги, которая тем не менее состоит из множества Книг, написанных многими великими авторами под руководством Величайшего Автора. Поэтому она именуется Книгой Книг.

- И она тоже предназначена для меня?

- Она предназначена для всех. Но, к несчастью, отнюдь не все хотят читать её. Не все хотят принять содержащуюся в ней Истину.

- И я могу пойти в Первую Библиотеку и прочесть Книгу Книг? – с надеждой спросил Назар.

- Если хочешь, то да, - ответил Сальвир. – Твой трёхтомник подготовил тебя как следует.

- Трёхтомник… - повторил Назар. – Его длинная-длинная строка… Она ведь… Она – одно слово? Да?

- Да.

- А в Книге Книг тоже одно слово?

- Нет, их в ней превеликое множество, а значат они ещё больше. Не исключено, что читать Книгу Книг ты будешь гораздо дольше, чем трёхтомник. Будешь читать Книгу Книг, пока не уяснишь из неё всё, что тебе необходимо уяснить. Уяснить и принять.

- А что случится дальше?

- Это мне, увы, неведомо. Возможно, ты вернёшься домой… А возможно, отправишься туда.

Сальвир, щёлкнув когтями, показал на галактику.

Назар посмотрел на перламутровую лучистую спираль. Не сводил с неё глаз минут пять. А затем глянул выше. Там застыли перистые облака. Десятки, а то и сотни. Тоже перламутровые.

Проследив за взглядом читателя, Библиотекарь тихо вздохнул и так же тихо проговорил:

- Небеса Небес.

Назар невольно вздрогнул от внезапно нахлынувшего на него благоговения.

- Туда я тоже смогу отправиться? – спросил он.

- Не знаю, - сказал Сальвир. – Но желаю тебе этого всем сердцем, всеми своими книгами, всей своей Библиотекой.

Читатель прикрыл веки.

- Чувствую, что смогу… Да, точно… А сейчас… Я посижу с вами?

- Сколько угодно, - разрешил Библиотекарь.


* * *

Не меньше получаса они молчали, не двигались и созерцали небесные красоты. А едва Назар набрался сил и решимости, он расправил плечи, тряхнул головой и повернулся к Сальвиру.

- Мы на последней полке… Но какая она по счёту?

- А ты сам не посчитал?

- Нет, не получилось.

- Тогда не скажу, - улыбнулся Библиотекарь.

- Ну… - Читатель рассмеялся. – Может быть, скажете, из какого дерева она сделана?

Сальвир провёл лапой по гладкой бордово-коричневой древесине.

- Чёрная шелковица, - произнёс он. – Четверть века она росла за окном человека, который всё это время учился писать хорошие книги. Росла аккуратно, вежливо. Она не прикасалась к дому ветвями. Не стучала ими по стенам, окнам или крыше. Но когда человек преуспел в творчестве, дерево сломала юго-западная летняя буря. Шелковица упала на дом и выбила из него один угловой камень. Дом был старинный, сложенный из грубо обтесанных валунов и булыжников. А человек, став писателем, вскорости тоже умер, оставив после себя лишь одну по-настоящему хорошую книгу. Он мечтал написать второй том, продолжение, однако этому не суждено было сбыться. Во всяком случае в данном несовершенном мире.

Осторожно наклонившись вперёд, Назар глянул вниз.

- Догадываюсь, что здесь все полки сделаны из деревьев с необычной судьбой.

- Правильно догадываешься.

- А почему ваша Библиотека, ваш деревянный стеллаж заканчивается мраморной плитой?

- Это подарок моей старой доброй подруги. Её имя – Галактина. И в действительности мой стеллаж, моя Библиотека не заканчивается мраморной плитой, а начинается ею. Основанием любого серьёзного строения должен быть камень.

Назар поднял правую руку и прикоснулся к мрамору. Он был тёплым.

- Выходит, полка, на которой мы находимся, не последняя, а первая.

- Воистину так, - проговорил Сальвир и снова улыбнулся. – Ну что, Назар, ты готов?

Читатель посмотрел в глаза Библиотекаря и кивнул.

- Тогда прими от меня полезный подарок. – Сальвир опустил четыре лапы в свою сумку и достал оттуда ничуть не помявшийся чёрно-белый венок, сплетённый из папоротника. – Это восьмой и девятый листья моего любимого растения. Пока ты читал трёхтомник, оно отрастило их специально для тебя. Надеюсь, ты поймёшь, как ими воспользоваться.

И Библиотекарь надел венок на голову Назара.

- Благодарю, - сказал читатель.

Он соскользнул с полки, стал на мягкие, словно густой мох, облака и пошёл по ним в Долину Истины.



_________________________
* Строки из стихотворения Эдгара По «Сон во сне». Перевод Константина Бальмонта.