Добровольный ноль

     1.

     Кнопка была идеальной.

     Она лежала под его пальцем уже три года. Гладкий тактильный диск из матового стекла, без люфта, без задержки. Сто граммов давления, и тишина. В пультовой всегда пахло озоном и стерильной бумагой. Никакой крови. Никаких криков. Только мягкий хлопок мембраны и зелёная искра на индикаторе «Сеанс завершён».

     Марк Рейнольдс, оператор высшего класса, знал об этом лучше, чем кто-либо.

     Он сидел в кресле «Эргономик-7», вглядываясь в голографическую сетку мониторов. Камера №4 давала крупный план. Там, в белой комнате без углов, сидела женщина. Шестьдесят три года. Рейтинг полезности — 1.4. Она тихо улыбалась в объектив, будто собралась на свидание. В руках у неё был букет синтетических хризантем — обязательный реквизит. Зрители любят детали.

     — Тридцать секунд до эфира, — голос режиссёра в наушнике звучал отстранённо. — Чек-ап готовности.

     Марк провёл пальцем по сенсорной панели. Уровни сигнала в норме. Частота импульса калибрована. Контур «сожаления» — зелёный.

     — Готов, — ответил он.

     Он всегда был готов. За три года — восемьсот семнадцать сеансов. И ни одного сбоя. Его называли «Милосердный палец» на форумах. Он не знал, обижаться на это или гордиться. Теперь он просто не думал.

     — Десять секунд. Заставка.

     На центральном экране зажглась анимированная эмблема: две ладони, складывающиеся в чашу, а над ними — парящая птица феникса. «Корпорация Финальный Рассвет. Достойный уход для достойных». Слоган светился золотом.

     — Пять. Четыре. Три…

     Марк выдохнул. Женщина в кадре поправила воротничок. Она смотрела не в камеру, а куда-то сквозь неё. В никуда.

     — Два. Один. Пуск.

     Он нажал.

     Зелёная искра. Тихий гул генератора. Женщина на секунду прикрыла глаза, и её лицо разгладилось — будто кто-то стёр с него все морщины внутренним утюгом. Индикатор «Сеанс завершён» загорелся ровно через 1.8 секунды.

     Тело осталось сидеть. Букет не упал. Это всегда выглядело как переход в сон.

     — Чисто, — сказал режиссёр. — Рейтинг передачи — 9.4. Зрители плачут. Молодец, Марк.

     Марк снял гарнитуру и откинулся на спинку кресла. На правом запястье замигал персональный рейтинг: 9.7. Один из десяти самых высоких в секторе. Он мог позволить себе любую еду, любую квартиру, любую виртуальную реальность.

     Он не чувствовал ничего.

     Кроме, может быть, лёгкого зуда в кончиках пальцев.

     ***

     2.

     Вернувшись в свою стерильную квартиру на сто пятом этаже, Марк заказал синтезированный стейк и включил запись сегодняшнего эфира.

     Он всегда пересматривал их. Не из жестокости. Из привычки. Он проверял детали: не дрогнула ли камера, не сбился ли звук. Сегодня было всё гладко. Женщина ушла красиво. На её месте мог бы быть любой.

     — …прощай, — прошептал он, глядя в экран.

     Дверной звонок прозвучал как выстрел.

     Марк вздрогнул. В его доме никто не звонил. Никогда. У него не было друзей — только коллеги, и те общались через защищённые каналы. За три года он не сказал никому «здравствуйте» без гарнитуры.

     Он подошёл к двери и глянул в глазок.

     На лестничной клетке стояла девушка. Лет двадцати пяти. Светлые волосы стянуты в тугой пучок, одежда — деловой комбинезон высшего класса. На левом виске сиял значок: золотой ромб с отметкой «10.0».

     Максимальный рейтинг.

     Таких людей Марк видел только на церемониях награждения. Они не ходили по чужим квартирам. У них были целые этажи, личные самолёты, доступ к закрытым базам данных. Они были недосягаемы. Как Боги.

     Он открыл дверь.

     — Марк Рейнольдс? — Голос у неё оказался тихим, даже шелестящим. — Меня зовут Айрис. Мне нужно поговорить с вами.

     — Вы ошиблись этажом, — сказал он, чувствуя, как внутренности сжимаются в узел. — Я не принимаю гостей.
     — Я знаю. — Она шагнула вперёд, и он машинально отступил, пропуская её. — Но это не гость. Это инструкция.

     Она прошла в гостиную, бегло осмотрела голые стены, пустой стол, единственный экран, где всё ещё горел кадр с улыбающейся мёртвой женщиной.

     — Восемьсот семнадцать, — сказала она, кивнув на экран. — Впечатляет. За такое выдают медали.
     — Что вам нужно? — Марк прикрыл дверь, оставив щель в пару сантиметров. Он не боялся — он был слишком выхолощен для страха. Но внутри заворочалось что-то древнее. Инстинкт.

     Айрис повернулась к нему.

     — Я хочу, чтобы вы сделали это со мной.

     Повисла тишина.

     Марк моргнул.

     — Вы… что?
     — Завтра. В прямом эфире. Вы нажмёте кнопку, и я уйду. Как та женщина. Красиво. — Она говорила спокойно, будто заказывала кофе. — Но у меня есть условие.
     — Вы сошли с ума. — Марк сделал шаг назад. — У вас рейтинг 10.0. Вы — национальное достояние. За каждый процент вашего рейтинга корпорация платит миллиарды. Вас не могут…
     — Могут. — Айрис подошла к окну. За стеклом, внизу, ползли огни мегаполиса. Сотни миллионов огней. Сотни миллионов рейтингов. — Марк, вы знаете, почему я здесь? Потому что я единственная, кто понял.

     Она резко обернулась. В её глазах горел холодный, пугающий свет. Не безумие. Осознание.

     — Шоу, которое вы ведёте, не искореняет «лишних». Оно не про перенаселение. Оно про чистку. — Она сделала паузу. — Система уничтожает не тех, у кого низкий рейтинг. Она уничтожает тех, кто слишком много видит. Слишком ясно. Тех, кто может разобрать её на части.

     Марк замер.

     — Я провела расследование, — продолжила Айрис. — Семь лет. Семь лет я делала вид, что играю по правилам. Я стала идеальной. Максимальный рейтинг, доступ ко всем слоям, ко всем базам. И знаете, что я нашла?

     Она шагнула к нему. Теперь она стояла так близко, что он чувствовал запах её духов — сухой, химический, дорогой.

     — Я нашла, что алгоритм подбирает цели. Не случайно. Не по баллам. Он выбирает людей, которые начали сомневаться. Которые задали вопрос «почему». Им дают рейтинг 1.4, а потом приглашают на эфир, где вы нажимаете на кнопку.

     Марк открыл рот, но не нашёл слов.

     — Восемьсот семнадцать, — повторила она. — Восемьсот семнадцать человек, которых вы убили. И вы думали, что они были «бесполезны»?
     — Я… — его голос сел. — Это моя работа. Я даю им достойный уход. Они выбирают сами.
     — Они выбирают страх, — отрезала Айрис. — Им говорят: «Ты обуза для планеты. Твой рейтинг низок. Но мы дадим тебе шанс уйти красиво, как герой. Твоя семья получит бонус. Ты умрёшь в лучах славы». И они соглашаются. Потому что им не оставили выбора.

     Она выдохнула. Её плечи дрогнули — на секунду железная броня дала трещину.

     — Мой отец был одним из них.

     Тишина стала плотной, как вода.

     — Он был математиком, — сказала Айрис тихо. — Он доказал, что система рейтингов — это не оптимизация ресурсов. Это фильтр. Он опубликовал статью. Через три дня его рейтинг упал с 9.2 до 2.0. Через месяц он уже сидел в белой комнате и держал букет хризантем.
     — Я не знал, — прошептал Марк.
     — Вы и не должны были знать. — Она снова посмотрела ему в глаза. — Но теперь знаете. И у вас есть выбор.

     Она протянула ему тонкий планшет. На экране светился документ: «Добровольное заявление на участие в акте финальной эвтаназии». Имя: Айрис Чен, рейтинг 10.0. Подпись стояла.

     — Завтра в девять утра вы нажмёте кнопку, — сказала она. — Но вместо того, чтобы убить меня, вы сделаете вот что.

     Она коснулась планшета, и экран сменился. Теперь там была схема — сложная, как паутина. Жёлтые линии, красные точки, коды доступа.

     — Это план отключения трансляции, — прошептала Айрис. — Я внедрила вирус. Он распространяется через мою биометрию. Если в момент, когда вы должны нажать «пуск», система не получит мой сигнал «жизнь подтверждена», вирус активируется. Он покажет всему миру настоящие рейтинги. Настоящие алгоритмы. Всех, кого убили, потому что они думали.

     Она замолчала.

     — Но для этого вы должны сделать вид, что убиваете меня. Вы нажимаете кнопку, я обмякаю, занавес падает. Трансляция обрывается на секунду — и мир видит правду.

     Марк посмотрел на планшет. Затем на неё.

     — А если я нажму кнопку… и ничего не случится? Если ты просто умрёшь?

     Айрис улыбнулась. Горько, сломанно.

     — Тогда я умру. Как и должна была. Но вы — вы будете знать. И это знание сожжёт вас изнутри, Марк. Потому что вы больше никогда не сможете нажать эту кнопку снова.

     ***

     3.

     Ночью он не спал.

     Он сидел в кресле перед мониторами, где в сотый раз прокручивал архивные записи. Женщина с хризантемами. Парень в военной форме. Старик с книгой. Маленькая девочка — ей было двенадцать, и её рейтинг упал до 0.8 после того, как она нарисовала карту звёзд, которой не существовало.

     Марк остановил запись на лице девочки.

     Она смотрела в камеру. И в её взгляде была не покорность, а удивление. Она будто спрашивала: «Почему?».

     Он не знал.

     Раньше он не позволял себе задавать этот вопрос. Он был солдатом. Он выполнял приказ. Он нажимал кнопку.

     А теперь перед ним стояла Айрис Чен, человек с рейтингом 10.0, и говорила: «Убей меня, чтобы спасти миллионы».

     Марк усмехнулся.

     Какая ирония. Три года он нажимал кнопку, чтобы дать людям «достойный уход». Теперь он должен был нажать её, чтобы дать им правду.

     Он поднял глаза к потолку. Там, за сотнями слоёв бетона и стали, в студии «Финального Рассвета», уже готовились к завтрашнему утреннему эфиру. Самое рейтинговое шоу. Девушка с самым высоким баллом.

     — Добровольный ноль, — прошептал он. — Ты хочешь уйти в ноль, чтобы стать всем.

     ***

     4.

     В девять утра Марк был на своём месте.

     Пультовая гудела от напряжения. Вокруг бегали ассистенты, проверяли кабели, настраивали свет. На центральном экране Айрис уже сидела в белом кресле. Без цветов. Без улыбки.

     Она смотрела прямо в камеру.

     — Тридцать секунд, — голос режиссёра дрожал. Он тоже чувствовал неладное. Слишком высокий рейтинг для «добровольного ухода». Слишком странная тишина в студии.

     — Двадцать секунд.

     Марк положил палец на кнопку.

     Она была тёплой. Он никогда не замечал этого раньше.

     — Десять.

     Айрис чуть заметно кивнула. Один раз. Только для него.

     — Пять. Четыре. Три…

     Он видел её лицо на мониторе. Спокойное. Решительное.

     — Два. Один.

     Он нажал.

     Но не до конца.

     Кнопка встала на половине хода. Генератор взвыл, встал, захрипел. Загорелась красная лампа: «Ошибка сигнала».

Айрис замерла. На её лице мелькнула тень паники.

     — Что происходит? — крикнул режиссёр. — Марк! Давай!

     Марк убрал палец.

     Встал с кресла.

     И, глядя прямо в объектив камеры №1, сказал:
     - Мир. Посмотрите на этот рейтинг. Это не баллы. Это приговор. И я больше не буду палачом.

     Он отключил микрофон и, не оборачиваясь, вышел из пультовой.

     ***

     5.

     Сирены взвыли, когда он ступил в коридор. Охрана бежала к нему, но он не ускорял шаг.

     За спиной, в студии, вирус Айрис делал своё дело. Экраны по всему миру заливало жёлтыми схемами и красными точками. Имена. Даты. Причины.

     Восемьсот семнадцать.

     И тысячи других.

     Марк шёл по коридору, и впервые за три года он чувствовал себя живым.

     Потому что он нажал не на кнопку «пуск».

     Он нажал на кнопку «стоп»...