Купи билет

Её звали Алиса. Она была похожа на фарфоровую статуэтку, случайно поставленную на подоконник школьного коридора: тонкая, темноволосая, с огромными глазами цвета осеннего неба. Мальчишки в классе сначала пытались с ней дружить, но она словно бросала им вызов. Она могла резко осадить за шутку, высмеять за неуклюжесть, а иногда — просто молчать и смотреть сквозь них, как сквозь стекло. Её обижали — обижали словами,  подколами, прятали вещи. Иногда она плакала. Иногда дралась с ребятами.

И тогда он начал заступаться.

Сначала робко, неуверенно. Потом смелее. К его удивлению, Алиса
принимала защиту, как нечто должное. В её глазах загорался странный, почти хищный огонёк, когда она видела, что он готов вступить в драку ради неё. Она стала часто звать его в моменты конфликтов. Иногда просто оборачивалась, будто говоря: «Ну что же ты? Они меня обижают».

Он видел эти манипуляции. Где-то глубоко внутри он отчётливо понимал: она использует его как щит, как кулаки. Но стоило ей взглянуть на него своими бездонными глазами, и все мысли о манипуляциях разлетались, как дым. Он думал: «Какая же она слабая,  ей приходится так тяжело. Какая беззащитная». Он презирал себя за то, что не может остановиться, но ещё больше презирал то, что его влекло к этой  странной противоречивой красоте.

К концу девятого класса он понял: это разрушает его. Он не мог сосредоточиться на учёбе, он жил только её взглядами и негласными приказами. Он ушёл в училище. Просто чтобы расстояние разорвало эту странную, мучительную связь.

Прошли года.

Он выучился, работал, жил обычной жизнью обычного парня. Отношений не заводил — как-то не складывалось. А потом, промозглым ноябрьским вечером, он стоял на остановке и ждал трамвай.

Подошла «тройка». Он поднялся. За рулём сидела она. Алиса. Её длинные волосы были убраны в строгий пучок, на ней был форменный тёмный китель. Но глаза были те же — два осенних озера.

У него перехватило дыхание.

Весь путь до своей остановки он стоял, вцепившись в поручень, и не мог отвести взгляда. Она вела трамвай уверенно, мягко, объявляла остановки приятным, чуть хрипловатым голосом. Он чувствовал себя школьником, который увидел первую любовь. Профессия водителя трамвая вдруг показалась ему невероятно романтичной. Она ведёт этот огромный вагон по вечернему городу, она возит людей на работу и домой, она — как капитан корабля! — думал он, затаив дыхание.

Он вышел на конечной и несколько минут стоял под мелким дождём, глядя, как она разворачивается на кольцевой и уезжает в депо. На следующий день он специально ждал её трамвай. Потом ещё раз. Он вставал прямо у её кресла, смотрел на её руки на штурвале и чувствовал, что всё старое возвращается. Его душило желание сказать ей что-то важное.

На третий день он решился.

Они остановились на красном свете. Он сделал шаг ближе  и тихо сказал:
— Алиса. Привет. Как поживаешь? Давай встретимся?  Посидим в каком-нибудь  кафе... Я всё эти годы... я думал о тебе.

Она медленно повернула голову. Взгляд её был усталым, почти безразличным. Она посмотрела на него без удивления, как на пассажира, который забыл оплатить проезд.

— Слушай, — сказала она ровно, — у меня есть парень. Ты опоздал.

Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но она перебила, чуть повысив голос:

— И вообще, не экономь. Купи билет, а не стой так.

Она усмехнулась краешком губ, и он вдруг снова узнал ту, школьную — жестокую, колючую, играющую чужими чувствами.

— Знаешь, — добавила она, глядя прямо перед собой, в мокрое стекло кабины, — мне нравились те конфликты. Это было... забавно.

Он стоял оглушённый. Потом перевёл дух и тихо спросил:

— Как ты живёшь?

Она дёрнула плечом, и в голосе прорезалась злая тоска:

— Как все! Я не люблю этот город, этот трамвай, эти рельсы. Хочу уехать отсюда. Скоро уеду.

Она замолчала, и в тишине кабины было слышно только шум двигателя.

Он отошёл от её кресла, заплатил за проезд, как она велела, и сел у самого выхода. До своей остановки он не проронил больше ни слова.  Необыкновенный образ постепенно таял, как силуэт случайного прохожего за мокрым стеклом.

Но сердце, глупое сердце, всё ещё билось чаще.

Двери открылись. Он вышел в холодный и тёмный осенний вечер. Трамвай скрылся за поворотом, мигнув жёлтым огоньком. В лицо ударил помозглый ветер. Он вздохнул грустно, но облегчённо.