Эммануэль из ночного Икаруса

Давно это было. Тогда между городами ещё вовсю ходили старые рейсовые автобусы, сотовых телефонов не существовало и в помине, а я была молода, уверена в себе и полна жизни. Ну ладно, может, и не писаная красавица, но точеная фигура у меня точно была — во всяком случае, мне так тогда казалось.

Случилось мне как-то раз ехать из республиканского центра в наш районный. Автобус по этому маршруту ходил всего дважды в сутки: один рейс днём, другой ночью. Трястись нужно было часа четыре-пять. На дневной я никак не успевала по делам, поэтому взяла билет на ночной.

Провожать на автостанцию меня пошёл старший брат. Изворчался весь по дороге: мол, как это я — молодая, приметная девчонка — поеду совсем одна через глухую ночь среди незнакомых людей? А я тогда действительно была хоть куда: стройная, подтянутая, всё при мне. Брат настоятельно потребовал, чтобы я оделась как можно проще, неброско и максимально закрыто. В те времена у нас ещё не было принято укутываться с головы до ног, но определённые рамки приличий уже вовсю диктовались обществом.

Поэтому эпатировать местную публику короткой юбкой выше колен или смелым декольте брат мне строго-настрого запретил. Он вообще предлагал мне нацепить широкие джинсы и мешковатую кофту. Ага, сейчас, нашел дуру! Что я ему, бомжиха какая-то?

В итоге мы сошлись на компромиссе: я надела легкое летнее платье с подолом миди. Не бог весть какой наряд, но, с другой стороны, ехать-то ночью, в темноте всё равно никто не увидит. За сутки до выезда я, как и полагалось, отправила домой телеграмму с примерным временем прибытия, чтобы муж встретил меня на конечной станции.

Всё-таки какое великое благо эти наши нынешние мобильные телефоны! Хоть мы их ругаем, но без них жизнь была совершенно другой. Сама посадка в автобус превращалась в тот ещё квест с давкой и штурмом дверей, но, к счастью, всё обошлось.

Моё место оказалось почти в самом хвосте древнего «Икаруса». Там, где прямо напротив раздвижной двери стояли два отдельных кресла — вполне удобных и мягких по тем меркам. В общем, разместилась я с максимальным по советским временам комфортом. И даже натужно ревущий где-то под полом двигатель не мешал мне поначалу предаваться созерцанию вечерних пейзажей за окном. Правда, часа через полтора окончательно стемнело, и разглядывать снаружи стало решительно нечего.

Моим соседом по сиденью оказался мужчина лет сорока, вполне интеллигентного вида и, как ни странно, мой соплеменник. Время от времени мы лениво перебрасывались короткими фразами на родном языке. Звали его Николай Николаевич. Он ехал на дальнюю погранзаставу, где служил его сын. Особо в подробности своей жизни он не вдавался, а я из вежливости не расспрашивала. Зачем? Доедем до автостанции, я сойду, а ему ещё два часа пилить до самой границы. Расстанемся навсегда и больше никогда не увидимся.

Выглядел Николай Николаевич самым обычным образом: аккуратная стрижка ёжиком, тронутые сединой волосы, гладко выбрит, стрелки на брюках идеальные, рубашка свежая. Сразу видно — жена в дорогу собирала. Когда познакомились ближе, как-то незаметно разговорились. Он, как и я, был коренным жителем этих мест, так что общих тем хватало. Беседа с попутчиком, как это обычно бывает, крутилась вокруг бесконечной политики, дорожающих продуктов и бытовых мелочей, поэтому довольно быстро исчерпала себя.

Однако по мере того, как салон автобуса погружался в кромешную ночную тьму, я стала замечать, что Николай Николаевич начинает прижиматься ко мне всё плотнее. Я не стала отодвигаться. Особого дискомфорта мне это не доставляло: мужчина был чисто одет, опрятен, от него приятно пахло хорошим мужским одеколоном, да и границ приличия он пока не переступал.

Если говорить начистоту, он меня чем-то неуловимо зацепил. В наших краях нечасто встретишь умного, интересного собеседника своей национальности.

За окнами расстилалась глухая темнота, лишь изредка прорезаемая огнями редких встречных дальнобойщиков. В те годы вдоль дорог ещё не было ночных кафе, заправок и круглосуточных магазинов. Автобус шёл сквозь сплошной мрак под монотонный, убаюкивающий гул мотора. Николай Николаевич тихо рассказывал какую-то длинную, неторопливую историю, и под его мерный голос я в конце концов задремала.

Не знаю, сколько времени я провела в полузабытьи, но в какой-то момент сквозь сон отчётливо почувствовала на своём бедре чужую мужскую ладонь.

На мгновение я растерялась, но лишь на мгновение. Осторожно, сквозь густые ресницы, приоткрыла глаза. В салоне царила почти полная темнота, пассажиры на соседних креслах мирно спали, убаюканные дорогой. И мне вдруг стало безумно, остро интересно: как далеко он посмеет зайти?

Николай Николаевич при этом старательно изображал глубоко спящего человека, уткнувшись лбом в спинку впереди стоящего сиденья. И только его рука — тайком, невероятно осторожно и чутко — изучала мою ногу. Ситуация складывалась двусмысленная и пикантная.

Устроить скандал? Выразить возмущение? А ради чего? Ничего по-настоящему дурного или грубого мужчина не делал. Я решила пока не подавать виду. Если уж он перешагнет рамки дозволенного, я просто перехвачу его запястье. Обычно этого резкого жеста вполне достаточно, чтобы привести в чувство любого любителя распускать руки.

Между тем смелая ладонь медленно сползла по бедру к колену, но надолго там не задержалась и всё так же осторожно двинулась обратно, но уже подбираясь к краю подола моего платья. Мне было любопытно, где же он остановится. Платье моё было просторным, летним, а поскольку ночь предполагалась жаркой, да и трястись по разбитой горной дороге в капроне — удовольствие сомнительное, я не стала надевать колготки. Под платьем было только легкое белье.

Достигнув края ткани, пальцы Николая Николаевича на мгновение замерли, словно взвешивая все за и против. Я снова незаметно приоткрыла глаза. Мужчина всё так же сидел в позе спящего, отвернув голову к проходу. Моё полное спокойствие, видимо, придало ему смелости, и вот его пальцы уже мягко коснулись обнажённой кожи чуть выше колена.

Они уверенно двинулись снизу вверх. И знаете... это было странно, порочно, но чертовски приятно. Не скажу, что в те годы я была чересчур легкомысленной, но от тонкого, будоражащего кровь флирта никогда не отказывалась. То, что происходило сейчас, флиртом назвать было уже трудно, но и запредельным насилием это не являлось, ведь я сама позволяла этому случиться. Продолжая притворяться спящей, я слегка изменила позу и плотно свела бёдра вместе.

Мужчина, испугавшись этого движения, на минуту затих. Но затем его рука под подолом решительно двинулась дальше и скользнула в ложбинку между моих ног.

Меня обдало волной жаркого, острого возбуждения. Словно поддаваясь какому-то сладкому сну, я незаметно расслабилась, позволяя бёдрам слегка разойтись. Его рука тут же почувствовала эту уступку и уверенно двинулась по внутренней стороне бедра. Во мне в тот момент отчаянно боролись две разные Наташи: одна требовала немедленно прекратить это безобразие, а вторая буквально млела от удовольствия.

В происходящем было что-то невероятно запретное и манящее. Пальцы Николая Николаевича осторожно протиснулись сквозь тесноту бёдер и наконец коснулись тонкой шёлковой материи моих трусиков.

Надо признаться, к этому моменту я уже была абсолютно, горячо готова к его ласке. В моей голове настойчиво крутились сцены из знаменитого романа «Эммануэль», который я прочла буквально накануне. Эту потрёпанную запретную книжку мы с подругами передавали из рук в руки, бурно обсуждая распущенность главной героини и втайне завидуя ей всеми фибрами души. На словах все подружки решительно осуждали Эммануэль, которая в самолёте отдалась незнакомцу, пока летела к любимому мужу. Осуждали, да... но, думаю, каждая мечтала оказаться на её месте.

Мой спутник, кажется, прекрасно почувствовал мою реакцию, но вида не подал, за что я была ему мысленно благодарна. Он слегка повернул голову, и мне пришлось зажмуриться. Я сидела неподвижно, откинув голову на мягкий подголовник, и уже открыто наслаждалась этой тайной, непрошеной нежностью. Его пальцы аккуратно прошлись по контуру белья, подцепили тонкий край ткани и осторожно проникли под неё.

По-хорошему, именно сейчас следовало бы ударить его по руке. Но меня уже несло подхватившим течением, и я решила: будь что будет, доиграю эту подпольную игру до самого конца.

Его пальцы, невероятно чуткие и искушённые в подобных вещах, принялись дразнить и ласкать самую нежную, трепетную точку моего тела. От этих скользящих движений внутри всё сжималось в сладкую пружину. Сквозь полуприкрытые веки я увидела, как Николай Николаевич слегка приподнял голову, внимательно вглядываясь в моё лицо. Мы оба прекрасно понимали, что никакой это не сон. Раз я молчу и принимаю ласку — значит, игра принята.

Поиграв с моим желанием снаружи, его средний палец плавно и глубоко скользнул внутрь. Дело было ещё до моих первых родов, так что теснота девичьего тела плотно обволакивала его ладонь. Я невольно чуть подалась тазом навстречу, облегчая ему движение. Николай Николаевич начал медленный, сводящий с ума ритм.

Принимая в себя эти ритмичные движения, я украдкой окинула взглядом салон автобуса. Впереди виднелись лишь неподвижные затылки и спинки кресел — пассажиры спали, никто не обращал на нас ни малейшего внимания. Пальцы внутри меня двигались так сладостно и уверенно, что я начала заводиться не на шутку. Единственное, о чём я панически думала в тот момент — как бы не застонать вслух на весь салон, когда накатит финал. Закусив губу, я едва заметно двигалась навстречу его руке.

Он безошибочно отыскал внутри самую чувствительную точку и сосредоточился на ней. Я чувствовала, что нахожусь на грани абсолютного взрыва. Раздвинув ноги ещё шире, я дала ему полную свободу действий, и он тут же ускорился. Как назло — или к счастью — автобус как раз въехал на затяжной разбитый участок дороги. Салон наполнился оглушительным скрежетом, скрипом и натужным гулом мотора на пониженной передаче.

Теперь я могла не бояться выдать себя случайным вздохом или резким движением. Дорожная тряска и шум маскировали всё вокруг. Полностью расслабившись, я поймала первый, ослепительный оргазм, а когда «Икарус» подбросило на очередной рытвине — меня накрыло второй, ещё более мощной волной.

Николай Николаевич, уже ничего не опасаясь, действовал смело и напористо. Ощущения были невероятными. Я, совсем недавно вышедшая замуж и ещё не искушённая в таких ласках девчонка, пребывала в настоящем шоке. С мужем мы такие ласки практиковали редко, но то, что вытворял мой случайный попутчик, выдавало в нём великого мастера своего дела. Погружённая в блаженный розовый туман бесконечных разрядок, я даже не заметила, как автобус наконец выбрался на ровный асфальт.

Когда всё закончилось, я сидела в полнейшей прострации. Двигатель равномерно ныл, в салоне пахло соляркой, дешёвым парфюмом и ночной духотой. Николай Николаевич аккуратно убрал руку.

Я сидела, чувствуя влажный след нашей тайны на белье, и радовалась, что выбрала тёмное платье, а вокруг царит ночь. Однако я была бы не собой, если бы не попыталась отблагодарить своего ночного маэстро. По моим прикидкам, ехать оставалось около часа, и впереди нас ждал ещё один сложный участок дороги.

Всё так же симулируя сон в кромешной темноте салона, я медленно двинула свою руку по сиденью, пока не наткнулась на его колено. По тёмному силуэту я поняла, что Николай Николаевич замер и пристально смотрит на меня. Но я не подавала виду.

Моя ладонь уверенно поднялась выше и легла на его ширинку. Мужчина перестал дышать. Сквозь плотную ткань брюк я сразу нащупала очень крупный, твёрдый и горячий орган. Расстёгивать молнию у всех на виду я не рискнула. Поняв мой заминку, Николай Николаевич быстро зашевелился, снял свой пиджак, свернул его и устроил у себя на коленях, надёжно спрятав под плотной тканью и мою руку, и свои брюки.

Вот теперь игра пошла по-настоящему увлекательная!

Я стала действовать смелее. Николай втянул живот, позволяя мне легко расстегнуть его ремень и пояс брюк. Мы оба усердно разыгрывали глубокий сон, пока моя рука вовсю орудовала в его расстёгнутых штанах. Когда мои пальцы наконец добрались до цели, я была искренне поражена. Не берусь мерить в сантиметрах, но его орган был колоссальным — мне буквально не хватало обхвата пальцев, чтобы полностью его сжать. Очень внушительный размер.

Николай Николаевич сладко, хмельно засопел. И тут мне в голову пришла пугающая мысль: если я доведу его до финала, он же просто безнадёжно испортит свои аккуратные дорожные брюки. Мне-то, по идее, должно быть всё равно, но чисто по-человечески стало жалко мужика. К счастью, у меня в сумочке лежал большой дамский носовой платок. Действуя предельно скрытно, я свободной рукой выудила его, просунула под сложенный пиджак и аккуратно обернула им горячий мужской шест.

Мне показалось, что именно страх конфуза сдерживал Николая до этого момента. Поняв, что всё под контролем, он окончательно расслабился. Держать его орган в руках было безумно приятно: он был заметно больше, толще и горячее, чем у моего молодого мужа, весь пронизанный тугими, пульсирующими венами. Я сама заводилась от этих контрастов.

Ровный участок трассы предсказуемо закончился. Автобус снова зашвыряло на ухабах, салон заполнился грохотом и шумом. Нас мотало из стороны в сторону, и именно в этом дорожном хаосе Николай Николаевич содрогнулся в мощном, беззвучном оргазме. О том, что всё закончилось, я догадалась лишь по тому, как платок в моей руке мгновенно стал горячим и мокрым. Мужчина тяжело, прерывисто дышал, откинувшись на спинку кресла, но болтанка «Икаруса» надёжно скрывала все следы нашего безумства.

Оставив платок у него в руках, я быстро убрала руку и привела себя в порядок. И очень вовремя: через пару минут автобус плавно затормозил на перроне автостанции, и в салоне ярко вспыхнул жёлтый электрический свет.

Я старалась не смотреть Николаю Николаевичу в глаза, когда он вежливо поднялся, пропуская меня к выходу. Когда он успел застегнуть брюки и спрятать мой платок, я даже не заметила, но выглядел он безупречно. Уже на самой подножке автобуса, перед тем как выйти, я всё же не удержалась и обернулась.

Николай Николаевич стоял у нашего сиденья. Поймав мой взгляд, он понимающе и тепло мне подмигнул. Я едва заметно улыбнулась, подмигнула ему в ответ и спрыгнула с высокой ступеньки прямо в раскрытые объятия встречавшего меня мужа.

Автор текста: Наташа Самарская@