Разбитая мечта

— А что потом? — спросил один муравей у другого.

 — Потом — горы, моря. Ну, знаешь, та самая жизнь. Где цель не выживать, а жить, — ответил второй.

 — А мы разве сейчас не живём?

 — Посмотри сам, Мурр. С утра до ночи таскаем еду, роем ходы, ухаживаем за маткой — чтобы новых муравьёв было больше. Я вот вчера целый день тащил кусок сахара размером с камень. Муравейник неделю сможет на нём прожить. А сегодня? Снова в путь. Ни благодарности, ни отпуска.

 — Ну а если люди придут? Всё ведь может исчезнуть в один момент. Раз — и ничего не осталось.

 — Вот именно. Это не жизнь, Мурр. Это бесконечное выживание. А я хочу чего-то большего. Не просто существовать.

 — Мы такими созданы, Равв. Мы не умеем взлетать. Не можем уехать. Мы — стая. Маленькие. И навсегда внизу. Может, твоих гор и морей вовсе не существует?

 — Но я видел их, Мурр. На обрывке страниц из человековой книги. Они были. Настоящие. И теперь они живут во мне. Ты знал, что море похоже на небо?

 — Я не видел неба, Равв. Мы — муравьи. А твои мечты… они звучат как бред.

 — А ты никогда не залезал на дерево так высоко, что сердце замирало — будто ещё чуть-чуть и ты полетишь? Там, среди листьев, небо кажется живым. Оно искрится. А по ночам в нём мерцают крошечные огоньки, будто кто-то пробил чёрное полотно иглой.

 — Равв, я лучше пойду искать пищу. Ты мне друг, но я не стану бросать колонию из-за твоих глупых фантазий.

 Муравьи разошлись. Мурр пошёл, как и всегда, привычной тропой — искать еду. Всё в его жизни было понятно, стабильно и спокойно.

А Равв… Он шёл вперёд. Не думая об усталости, не чувствуя голода. Он знал: если бросит свою мечту — предаст самого себя. А без мечты, какая тогда разница — жить или исчезнуть?

 Он шёл долго. До тех пор, пока под лапками не возникло что-то холодное и гладкое. Это было на рассвете. Цвета, словно из тех самых человековых картинок, растекались перед ним волнами — розовые, голубые, золотистые.

 — Море… — прошептал Равв.

 Он шагал по нему, будто по поверхности воды. Видел, как оно переливается, и не мог поверить.

 Зеркало.
Покинутое, треснутое. Оно лежало на земле, отражая рассветное небо.

 Но для Равва это было настоящее море.
Его море.
И он дошёл.

July 29.25