Домовой разбушевался

Ветхая изба, пропахшая сухим мхом и печным теплом, к полуночи погрузилась в вязкую, почти осязаемую тишину. Лишь за окном, в чернильной бездне, глухо ворчала разбуженная непогодой вьюга, да в трубе тоскливо завывал ветер, словно жалуясь на свою бездомную долю. Но эта обманчивая дрема была лишь затишьем перед бурей. В самом сердце дома, в пыльном сумраке за печной трубой, где веками копилась вековая копоть и паутина, что-то глухо заворочалось, тяжело и недовольно.

Старый домовой, истинный хозяин этих стен, проснулся не в духе. Его вековые кости ломило от сырости, а в косматой, свалявшейся бороде запутались обрывки чужих снов. Он был сердит на весь белый свет: на скрипучие половицы, на сквозняки из щелей, но пуще всего — на этого наглого, пушистого узурпатора. На Ваську.

И вот, сорвавшись со своего лежбища, он с грохотом обрушился на дощатый пол. Тяжело топоча босыми пятками по рассохшимся половицам, он ринулся в погоню. Это был не бег, а настоящая погоня, сотрясающая старый сруб до самого фундамента.

— Ах ты, проказник ты бесстыжий! — громыхал за ним по пятам дедушка. Он шаркал по коридору в одном исподнем, седые волосы его стояли дыбом, а в узловатой руке была крепко зажата тяжелая деревянная клюка. — Бегаешь всю ночь по крыше, не даёшь совсем мне спать!

Васька, мирно дремавший на сундуке у окна, подскочил как ужаленный. Сон с него слетел в один миг. Он увидел несущуюся на него из темноты косматую тень — не собаку и не кота. Это было нечто первобытное, шерстяное и огромное, с горящими в полумраке глазами. Васька издал утробный мяв и метнулся прочь. Его когти отчаянно заскребли по крашеному полу в поисках спасения.

— Кот забился под кровать! — констатировал дед, останавливаясь у порога спальни.

Под низкой кроватью царил кромешный ужас. Васька забился в самый дальний угол, вжался в пыльный комод так, что, казалось, хотел просочиться сквозь стену. Дыбом встала шерсть у Васьки. Он превратился в единый комок первобытного страха. Испугался кот напасти. Он таращил огромные, фосфоресцирующие в темноте глаза и никак не мог взять в толк:
В толк никак он не возьмёт,
Это что ещё за чёрт?

Домовой же, добравшись до убежища своей жертвы, остановился и с глухим ворчанием принялся расхаживать туда-сюда по скрипучим половицам прямо над головой несчастного кота. Его силуэт отбрасывал на пол чудовищную тень.
Не собака и не кот,
И на ножках он идёт,
Даже очень шерстяной,
Дурно стало с головой.

Васька чувствовал, как пол вибрирует от тяжелых шагов незваного гостя. Поджимает хвост от страха. Где же она? Где его защита? Где хозяйка?
Где хозяйка, где Натаха?

А дедушка тем временем уже стоял над кроватью и грозно стучал своей клюкой по деревянной раме.
— Ну-ка вылезай отсюда! — гремел его голос. — Ну-ка вылезай, герой! Хватит тут прятаться! И ты, лохматый чертяка, выходи! Я тебе покажу, как порядочных котов гонять!

Васька жалобно пискнул из своего укрытия. Домовой наверху замер на секунду, а затем издал звук, похожий на обиженное фырканье. Он понял, что веселье окончено: дедушка проснулся окончательно и шутить не намерен. С тяжелым вздохом невидимая сила отступила обратно к печи. Скрип половиц начал удаляться, пока наконец не стих совсем.

В доме снова воцарилась тишина. Лишь через несколько минут из-под кровати показалась сначала одна дрожащая лапа, затем другая... Васька медленно выполз наружу, весь в пыли и паутине. Он еще долго сидел посреди комнаты, нервно подергивая кончиком хвоста и настороженно прислушиваясь к каждому шороху в темных углах избы.