Как Камень-Царь жениться решил на Бабе-Огонь

     Царь-ымператор сидит в Тронной зале, думает, как государственные дела в благоустройстве расположить-спланировать. Тут — стук-бряк! — от дверей слышится, кто-то настойчиво ау-денцию царскую просит, аж требует, кричит громко.
— Что за шум, что за тревога? — спрашивает Царь-ымператор.

     Начальник хвардейцев всунулся в залу:
— Хранитель Золотой палаты просит дозволения предстать на Вашу ау-денцию. Очень взволнован, аж трясется весь.

— Ну, давай, пропусти.

     Хранитель вбегает, падает на колени:
— Ваше величество, не велите казнить, велите миловать! Новость плохую принес. Но боюсь, если отложу уведомление, ещё хуже будет.

— Хватит, Федя, рыдать. Говори, что случилось.

— Царь-батюшка, в Золотой палате все драгоценные камни сегодня утром пропали. Вчера ещё вечером были, когда я тридцать три засова задвигал, да тридцать три замка запирал. А утром открыл двери — ни одного камня нет. Смотрите, даже в Вашей короне на их месте одни дырки.

      Царь-ымператор провёл пальцем по короне — и правда, вместо рубинов и изумрудов зияли пустые гнёзда:
— А что охрана говорит?

— Стояли без усыпа, никого не видели, никого не слышали.

— Так… Неси наше Зеркало волшебное. Оно покажет, что произошло.

      Через пять мгновений Хранитель уже тащит Зеркало из Золотой палаты.
Царь глянул в него:
— Ну-ка, Зеркало, скажи: что или кто был ночью в Золотой палате? Куда девались все камни-самоцветы?

      Отвечает Зеркало голосом негромким, но чётким:
— Царь, ночью вора-разбойника не было в помине. Камни-самоцветы от своего Камень-Царя приказ получили: явиться под его требовательные очи. Они не могли ослушаться. И камни из всех украшений, и те, что в россыпи были, кинулись стремглав в страну Самоцветию. Утекли через подвальное окошко.

      Царь-ымператор хлопнул ладонью по подлокотнику:
— Вот тебе и на! Что же теперь делать? И как камни вернуть? В дырявой короне ни послов иноземных принять, ни подданным показаться.
— Ну-ка, Зеркало, покажи нам Камень-Царя.

— Не могу. Я без позволения показываю только людские дела. Сказочные — только с их разрешения.

— Созвать немедленно совет! — распорядился Царь-ымператор. — Звать ГлавШамана, ГлавПопа, ГлавМаршала, ГлавУченого Секретаря.

       Пришли все званые. Царь рассказал, что приключилось с самоцветами.

       ГлавШаман раскурил полынные палочки, в бубен постучал, бубенцами звякнул и говорит:
— Вижу, что Камень-Царь обиды не хотел. А собрал все самоцветы, чтобы свою невесту поразить богатством своим. Невеста его — царица Горы Огненной с Востока Дальнего. Зовут её Баба-Огонь.

       ГлавМаршал тут же вскочил:
— Надо Царь-танк подогнать к границе Самоцветии и пригрозить, что пальнем по их столице Адаманту! Пусть все самоцветы взад отдаёт!

       ГлавПоп закачал головой:
— Танком, Маршал, самоцветы не вернёшь. Камни — они чуткие и хрупкие. Их силой не возьмёшь.

       ГлавУченый Секретарь развернул книгу:
— Если верить древним трактатам, Камень-Царь не слушает никого, кроме Огненной царицы. Он делает ей подарки, чтобы она стала его женой, уже двести лет. И камни наши ей подарил.

       И тут ГлавШаман выдал:
— Раз все наши камни у неё, надо отправить к Бабе-Огню посла. Но не с угрозами. С предложением. Скажем ей: «Хочешь нарядов? Мы тебе пришлём самых лучших мастеров. Хочешь украшений? Из золота и серебра сделаем. Но камни — верни. Они наши, исконные, древние, от отцов и дедов достались».

— А что, если она откажется? — спросил царь.

— Пошлём Емелю на Царь-дроне. Он у нас и в грозу летал, и с чертополохом воевал. Настоящий дипломат — найдет подход, как камешки вернуть. Пусть сначала летит на Алатырское море (1) на поклон Алатырь-Камню. Тот всех камней отец и, кстати, дед Камень-царя. Совета у него надо просить, как быть. А уж потом пусть к его внучку и к невесте-избраннице отправится.

       Царь подумал, согласился:
— Пусть будет так! Емеля, готовь дрон. Паёк получи, как всегда квасом и баранками. Летишь к Алатырь-Камню за советом, потом к Камень-Царю и дальше к царице Огненной горы. Надо вернуть камни-самоцветы.

       Емеля подбежал к дрону, хлопнул дверцей, ухмыльнулся:
— Лететь, так лететь. Вернуть, так вернуть. Экая задача.

       Двинул джостиком, Царь-Дрон подпрыгнул и через два часа и две баранки Емеля уже кружит над морем Алатырском, высматривает Алатырь камень. Видит остров Буян, а на нем лежит огромный белый камень. Направил туда дрон, чуть завис и рядом сел.
— Великий Алатырь-Камень, я, Емеля, посол от Царя-ымператора Всея и прочая, прочая. У нас …

— Знаю, знаю вашу печаль — перебил Алатырь-Камень, усмехнувшись: — убежали самоцветы из царской кладовой по зову моего внука. А он, дурень, собрал со всех земель камни и подарил своей невесте. Она, ох, какая упрямая и своенравная. Просто так не отдаст камешки назад.

— Что же делать Великий Бел-горючь-камень? Как быть с пропажей?

— Если царица, Баба-огонь, не отдаст за ваши посулы самоцветы, тогда, вот тебе Чудо-Мешок с песком, который никогда не кончается. Сыпь его в Огненную гору, пока царица не взмолится и не отдаст камни драгоценные.

— За совет и оружие спасибо тебе, Алатырь-Камень! — сказал Емеля, поклонился в пояс, залез в кабину, мешок рядом с собой поставил и полетел в страну Самоцветию.

       Долго, коротко ли летел Емеля, успел только три баранки съесть, а вот уже и страна Самоцветия мелькает под Дроном. Сел рядом с дворцом Камень-Царя и сразу к нему на уденцию.
— Так мол и так, дорогой царь, надо самоцветы выручать-возвращать. Одно дело ими богатство свое показывать, другое — подарить не своё, как своё, невесте в подарок. Не очень это по-царски.

— Эх, Емеля. Бес попутал! Не хотел обиды твоему Царю-ымператору нанесть. Если царица, моя невеста отдаст тебе камни, тогда, вот мое заклятие им: вернуться всем самоцветам по местам! Лети, уговори Бабу-Огонь!

       Двинул джойстиком, и через пять баранок и две кружки кваса, Емеля уже кружил над Огненной горой. Внизу — ни снега, ни травы, только дым и лава. А на вершине сидит Баба-Огонь. Волосы — как языки пламени, платье — из искр, глаза — как угли.
— Ты кто? — спросила она.

— Емеля я. От Царя-ымператора. С добрым словом.

— Ну, говори.

— Наши камни у тебя. Мы не против, если б на время. А теперь — верни. Иначе царь без короны останется. Нам без них никак.

— А мне без них — тоже никак! — вспыхнула Баба-Огонь. — Камень-Царь сам их мне подарил. Он жених мой! А вы кто? Не отдам!

— Не серчай, Баба-Огонь, — молвил Емеля. — Мы не отнимать. Мы мирно просим. Хочешь — мы тебе карету золотую сделаем, хочешь — платье узорное. А камни наши — верни.

— Нет! — топнула она ногой, аж искры посыпались.

       Емеля вздохнул, набрал высоту, облетел гору и заметил внизу трещину. Там лежали груды самоцветов. Они мерцали разными красками и стонали.
— Слышь, камешки-самоцветики, — крикнул Емеля, — вы сами вернуться хотите?

— Хотим! Мы уже слышали заклятие от нашего Камень-Царя на возвращение— зашептали они. — Только Баба-Огонь нас не пускает.

       Тогда Емеля сделал круг над самой горой. Взял Чудо-Мешок с песком, развязал и высыпал на огонь-пламя. Песок закружился, завертелся — и огонь сник.

— Эй ты, что делаешь? — крикнула Баба-Огонь.

— Песок сыплю, — сказал Емеля. — Огонь его боится. Верни камни, и я улечу. А не вернёшь — буду дальше сыпать, пока не завалю им всю твою Огненную гору.

       Баба-Огонь сдалась:
— Забирай. Вижу, что тебе Великий Алатырь-Камень помог. Супротив его не могу идти.

      Емеля собрал самоцветы в сундук, погрузил в дрон и полетел обратно.

      Царь-ымператор на место вставил камни, надел корону, — засияла она пуще прежнего.
— Спасибо, Емеля! — сказал царь. — Как ты её уговорил?

— Мешком с песком, — ухмыльнулся Емеля.

      А Баба-Огонь, говорят, не обиделась. Вскоре Камень-Царь приехал и подарил ей сад из самоцветных деревьев. И они сыграли свадьбу!

      Мораль такова: Если хочешь вернуть своё — не воюй, а договаривайся. А если не получается, ищи союзников.

      Вот и сказке конец. А кто дослушал — тот молодец!

(1) — Алатырское море, так в древности славяне называли Балтийское море.