Записки секретного агента. Часть 11

Михаил Азалин
Записки секретного агента Перкенса Крула

Часть  11
Консервы вслепую

Но время шло, а Эткинз, со своим бородатым коллегой, который звался Фрэнком, и не думали прерывать своих занятий.  Эткинз крутил какие-то вентили, справлялся с показаниями приборов, а Фрэнк их все записывал и устно в чём-то его подправлял, неся какую-то научную ахинею:
"Прибавь левому чарджеру амплитуду накачки", "Третьему диплексеру нужен больший фазовый угол", "Освободи зажим пятой ступени"...

Я в этом ничегошеньки не понимал и всё это было мне интересно, не больше чем дворнику сопромат. Я сидел на своём стуле и, борясь со сном, вспоминал — куда же я вшил таблетки с милдронатом? В воротник рубашки? В резинку от трусов? В рубчик ширинки?..
Сейчас одна таблетка мне бы не помешала. Мне просто требовалось поднять свой тонус.

Но в этот момент у моих "друзей-учёных" что-то застопорилось. Эткинз сопел над каким-то особенно неподатливым вентилем, а Фрэнк, ожидая когда он его наконец победит, вдруг решил перекусить. Он оторвался от своих записей, достал консервную банку и мастерски вскрыл её ножом. По запаху, ударившему в воздух, я понял, что это килька в томатном соусе.

Он, кстати, тут же вернулся к своим записям и графикам. Одной рукой он там что-то отмечал своей шариковой ручкой, а другой поддевал куски рыбы вилкой и отправлял себе в рот. Делал он это почти не глядя и вероятно по-другому уже не умел.

Я решил быть начеку и воспользоваться моментом, когда он предоставится. А Эткинз, тем временем, бросив свой непослушный вентиль, подошёл  к столу Фрэнка. Тут он поднял со стола какие-то прозрачные целлулоидные пластинки, с вычерченными на них кривыми, и принялся рассматривать.
Видимо он тоже  проголодался, потому что вооружился вилкой и принялся шарить в той же банке, что и Фрэнк.

Я решил не мешкать и, подойдя к столу,  отодвинул консервы Фрэнка подальше. Повозив вилкой по пустому столу, Эткинз поднял на меня страдальческий взгляд. Мне сделалось даже совестно. Человек работал, старался, даже поесть толком не мог, а я издевался, лишая его куска.

— А-а, это вы! — нехотя узнал меня Эткинз, как будто со времени нашей последней встречи прошла целая вечность.

— Да, представьте себе, это я! Собственной персоной... Вы обещали свести меня с нужными людьми...
— Да, да, конечно, меня об этом просили... — почти смущённо, видно вспомнив что-то важное, затараторил он, стряхивая с себя остатки учёного "сна".

— Так, в чём же загвоздка? — подвёл я его к логической ловушке.

Эткинз, ища сочувствия, поглядел на Фрэнка, но тот был занят поисками пропавшей банки и даже не заметил нашей беседы.  А отыскав её, бородач успокоился и вернулся к прежнему своему занятию. Вновь он добывал какие-то важные данные из графиков и тут же заедал их килькой, вытирая тыльной стороной ладони томатный соус со своих губ.

Тогда, лишённый поддержки и, не зная, как от меня отделаться, Эткинз промямлил:

— Да, да, конечно, пойдёмте...

Идти оказалось недалеко — всего пару шагов. Как только мы вышли в коридор, Эткинз тут же пересёк его и остановился у противоположной двери.

Тяжело вздохнув, он поискал пальцами на халате оторванные пуговицы, но не найдя их, просто одёрнул оттопыренные полы. Потом всей пятернёй причесал пучок своих непослушных волос и постучал в дверь.

Не дождавшись никакого ответа, Эткинз толкнул дверь и просунул голову в щель. Оставшись довольным увиденным, он повернулся ко мне и кивнул:

— Проходите, вас ждут.

Войдя, я очутился в просторной комнате перед широченным столом. Всё его пространство было заставлено химической посудой  реактивами. Над спиртовкой в мензурке, закреплённой в штативе, кипела какая-то жидкость, ядовито-зелёного цвета, распространяя ужасную вонь по всей комнате. Единственный же обитатель этой хим-лаборатории, толстенький коротышка с блестевшей залысиной, склонился над микроскопом и что-то там с упоением разглядывал.

На нём был точно такой же помятый халат, как и у Эткинза, но зато со всеми пуговицами, что по-видимому свидетельствовало о более высоком ранге его владельца.
 
Одним своим глазом он приник к единственному окуляру микроскопа, а вторым, который оставался у него свободным, с интересом рассматривал выросшую у него на пороге мою фигуру.

Видимо вспомнив о правилах приличия, он решил всё-таки представиться:

— Эдмонт Баск, старший научный сотрудник, — протянул он мне руку, не отрываясь однако от микроскопа.

Мягко ступая в носках по холодному липкому линолеуму, я подошёл поближе, пожал его руку и представился сам:

—  Секретный агент Перкенс Крулл, сэр.

— Где ваши туфли? — не удержался Баск от видно мучившего его вопроса.

— Простите, сэр, но мне пришлось их скинуть, для более успешного выполнения одного очень важного задания.

Оторвавшись наконец от своих наблюдений, учёный выпрямился и удовлетворённо кивнул. Но, как выяснилось, я рано радовался возросшему вниманию к себе. Потому что тут же он вернулся к своему микроскопу. Взяв его обеими руками он перенёс его и поставил на невысокий металлический сейф в углу.

Утвердив оптический прибор на новом месте, он тут же приник к его окуляру и продолжил свои наблюдения. Одновременно с этим он вытащил из кармана связку ключей и принялся отпирать сейф. Искать ключом замочную скважину и тут же исследовать препарат на предметном стекле было крайне неудобно, но видимо Баск привык к такому стилю работы и уже не мог никак по-другому.

Пока Баск занимался своими акробатическими номерами, я позволил себе получше ознакомиться со здешней обстановкой. Не сказать, чтобы в комнате царил абсолютный беспорядок, но и порядком это тоже назвать было сложно.
Даже портрет президента страны висел на стене как-то криво. Вероятно Баск задел его пока ходил в обнимку с микроскопом да так и не заметил того. На маленьком кухонном столике в другом углу, противоположном тому, где стоял сейф, высилась знакомая мне пирамида из консервов. Правда это уже была не килька в томатном соусе, а шпроты с сардинами. Вероятно Баску полагалась здесь другая рыба, более богатая нутриентами... 

— Меня предупреждали о вас,— раздался вдруг из угла его приятный баритон.

Вздрогнув и вернувшись вниманием к Баску, я заметил, что он читает одним своим глазом, свободным от окуляра, какой-то печатный лист, видно только что добытый из сейфа.

— Простите, что я так с вами разговариваю , — продолжая стоять ко мне спиной, он развёл руками в стороны, как бы извиняясь, — сейчас очень много срочной работы, а я вас должен, должен...

Не договорив он замолчал, захваченный какой-то интересной картинкой, открывшейся ему, в окуляре микроскопа и сосредоточился полностью на её изучении.

Понимая всю важность происходящего, я подождал из вежливости несколько секунд, но помня крайнюю забывчивость здешних учёных, многозначительно кашлянул пару раз.

— Да, да... Так вот, — вернувшись к прерванной мысли продолжил учёный, — я вас должен переправить на ту сторону, как и было договорено. И завтра мы проведём,  эксперимент с вашим участием, мистер Крул. Думаю, что ваше начальство останется довольным. Из всех, кого мы туда отправили, никто ещё назад не вернулся... Мы полагаем, что тот мир, который им там открылся, вполне оказался годен для жилья. Так что, мистер Крул, уже завтра, где-нибудь к вечеру, вы будете искать себе номер в отеле параллельного нам измерения. Надеюсь у них есть там санузел и ночник на прикроватной тумбочке...
А сейчас, я попрошу вас, мистер Крул, меня оставить. Мистер Эткинз поможет вам с устройством здесь на ночь.

Я понял, что наша аудиенция закончена и вопросов здесь от меня больше никто не ждёт.


ПРДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ