Пёс по кличке Ветер

     Осень в этом году выдалась злая. Холодный дождь мешался с грязью, ветер срывал с деревьев последние листья и швырял их в лица редких прохожих. Алексей брёл домой с совершенно пустой головой. Сегодня его уволили. В пятый раз за два года.

     «Никуда ты не годишься», — сказал начальник, и эти слова въелись в мозг, как ржавчина.

     Чтобы сократить путь, он свернул в промзону. Мимо ржавых гаражей и гор мусора. И тут он услышал звук. Тонкий, надрывный, похожий на писк комара, но в тысячу раз более жалкий. Алексей остановился. Из-под покосившегося листа железа торчала грязная лапа.

     Вздохнув («Ну чего мне ещё не хватало?»), он отодвинул железо. Там лежал пёс. Маленький, тощий, серый, как эта осень, комок шерсти. Один глаз не открывался, а лапа была странно вывернута. Пёс не рычал. Он просто смотрел на Алексея своим единственным глазом так, будто видел в нём последнюю надежду человечества.

     — Иди ты знаешь куда, — устало сказал Алексей и пошёл дальше.

     Он сделал десять шагов. Двадцать. Тридцать. Остановился. Выругался длинно и витиевато. Вернулся.

     — Пошли, горе луковое.

     Он завернул пса в свою единственную куртку, которую купил на распродаже два года назад. Пёс не сопротивлялся, только ткнулся холодным носом ему в подбородок.

     Дома было пусто и воняло вчерашними пельменями. Алексей вымыл собаку в тазу, обработал лапу перекисью (пёс терпел, даже не скулил) и налил в блюдце молока. Пёс пил долго, захлёбываясь, а потом замер, поднял голову и... чихнул. Так звонко и неожиданно, что Алексей впервые за месяц улыбнулся.

     — Слушай, — сказал он, садясь на пол рядом с собакой. — Меня зовут Лёха. Я никуда не гожусь, у меня нет денег и нет идей. А тебя как звать?

     Пёс вильнул хвостом. Один раз.

     — Ладно. Будешь Ветер.

     В ту ночь Алексей спал на продавленном диване, а Ветер, свернувшись калачиком на старой футболке, лежал рядом. И когда Алексею приснился привычный кошмар про начальника и вечно закрывающиеся двери, он вдруг почувствовал горячий шершавый язык на своей щеке. Проснувшись, он увидел, что Ветер лижет его лицо, а в мутном здоровом глазу собаки светится что-то, похожее на упрямство.

     «Вставай, дурак, — говорил этот взгляд. — Пока ты валяешься, мы не поели».

     Через неделю Алексей нашёл работу. Не офисную, а странную: помогал старику в цветочном магазине на углу. Платили копейки, но разрешали брать Ветра с собой. Ветер сидел в углу среди горшков с фиалками и иногда тихонько подвывал под музыку из радио. Старик говорил: «У собаки слух есть, она подпевает».

     Через месяц Ветер начал вставать на больную лапу. Через два — первый раз зарычал на пьяного, который привязался к Алексею у подъезда.

     — Ты меня защищаешь? — удивился Алексей. Пёс гордо сел и лизнул его в нос.

     Через полгода Алексей понял одну простую вещь. Он думал, что спасает Ветра. Тащит на своем горбу никчёмную дворнягу, которой место на помойке. А на самом деле это Ветер тащил его. Всю эту тяжёлую осень, сквозь дождь и ветер, сквозь «никуда ты не годишься».

     Они сидели на кухне. За окном снова шёл снег, белый и чистый. Ветер положил голову Алексею на колени и вздохнул. Алексей почесал его за ухом.

     — Слышь, братан, — сказал он тихо. — А давай завтра нормальные пельмени купим? С мясом.

     Ветер чихнул. Звонко, в такт падающему за окном снегу. Это значило «да». Это всегда значило «да»...