37 Молчать нельзя сказать, часть четвёртая

 Монотонные действия разливания зелья по флаконам и притирание крышек очень хорошо снижали градус волнения. Несмотря на поле с бомбами вокруг нас, на котором нам теперь предстояло искать новые улики для расследования, я постепенно начинал выходить из состояния шока. Лео помогал мне и тоже втягивался в эту рутину, перестав метаться от вопроса к вопросу.

 Моя напускная уверенность подействовала на него успокоительно, что отразилось в его выражении лица, жестах и взгляде. Он перестал дёргаться от любого неловкого движения, когда флакон грозил стать осколками в его руках. Аккуратно он придавливал крышку и наматывал нить на горлышко, закрепляя небольшой сургучной печатью с гербом Фростов. И потом замирал на несколько секунд, разглядывая его. Ставил флакон в ящичек и брал следующий.

 Мы попутно проговорили все возможные вопросы, какие могли бы ему попасться в анкете службы контроля, и он легко запомнил, как правильно увильнуть даже от самых каверзных. Это была маленькая победа, но была.

 Закончив с пузырьками, мы стали методично обшаривать подвал башни ещё раз, простучав стены и пол. И вдвоём мы справились с этим всего за час. Но тайника отца тут не оказалось. Я подозревал, что так будет, но решил, что если обыскивать, то весь дом.

 К середине дня я устал так, что казалось, что даже зелье бессонницы на меня уже не действует. Но, глянув на свои глаза в зеркале, я понял, что это не так. Как и у Лео, зрачки всё ещё были расширены до предела. Заодно порадовался тому, что зелье вышло очень хорошего качества.

 И даже задумался, не стоит ли придержать часть партии для себя и Лео. А лучше всю эту партию целиком. Вдруг оно ещё пригодится? Продать готовое я всегда успею. Уж не так сильно я нуждался, чтобы рисковать. Поэтому на продажу отложил в ящик лишь зелье эмпатии, а зелье бессонницы переставил в шкаф. И написал список необходимого для восполнения в мастерской, пробежавшись по запасам глазами.

 Лео за это время закончил с обыском других этажей башни, справившись даже быстрее меня. Его слух был всё же острее. Он нашёл пару тайников, но там были лишь секретные разработки деда, которые он не решился показать роду, когда уезжал отсюда после моего рождения. Я пролистал записи и вернул всё по местам.
Всё же мы не успели обыскать весь дом до прихода оборотней. Оставались необысканными спальня родителей, библиотека на втором этаже за ней и подвал, где я нашёл основной дневник.

 Как ни странно, но особенно нечего сказать по поводу документов. Встреча прошла настолько гладко и ровно, что даже я сам был немало этому удивлён. Хотя количество бумаг, которые нам пришлось подписать в итоге, превышало все разумные пределы. Напоследок Фаэлан сказал, что Куанн Вульвстейн придёт завтра, предварительно позвонив, чтобы уточнить время.


 И мы с Лео попадали на диваны в гостиной после ухода бюрократов, бездумно таращась в потолок. Зелье не давало нам уснуть, подстегивая организм к действиям на пределах выносливости. Сердцебиение было довольно ровным, но слишком било по ушам, вызывая белый шум, не дающий сосредоточиться на мыслях. Он гнал куда-то, но мы заставили себя пролежать неподвижно больше часа, пока часы в углу не стукнули десять раз.

 Дальше лежать уже было бессмысленно. Да и мышцы успели расслабиться достаточно, чтобы мы с Лео смогли продолжать наш обыск. Силтра лишь недоумённо щёлкала позвонками, крутя черепом по оси и моргая огоньками, пока мы носились по всему дому, простукивая каждую стенку снизу доверху, вдоль и поперёк.

 Почти в самом конце я решился заглянуть в спальню родителей. Мне даже физически было тяжело туда входить, зная, что они никогда не смогут войти туда.
Лео не пошёл за мной, решив дать мне самому пока осмотреть спальню, полную тёплых воспоминаний. И я медленно осматривал комнату, каждую вещь, что была в ней. Начиная от кружевной шали матушки на стуле, заканчивая любимым халатом отца на вешалке возле двери. Здесь пахло духами мамы. Она любила эти сочные жасминовые нотки, которые в спальне теперь имели оттенок пыли, хоть Силтра и тут наводила чистоту. На столе возле окна стояла небольшая копия портрета из холла, где мы были втроём. Рядом с ним стояла шкатулка мамы, в которой она хранила свои украшения.

 Мои пальцы сами потянулись к крышке и под ней я обнаружил совсем не то, что ожидал увидеть. Вместо брошей, серёг и браслетов с ожерельями, там лежали всего пара листов бумаги, сложенных пополам.

 Я застыл перед этим зрелищем, так и держа пальцами крышку. Моё сердце, и без того разогнанное зельем, превратилось в отбойный молот. Мне хотелось прочесть письмо, но я никак не мог себя заставить взять его в руки. Кровь почему-то отлила от лица, а перед глазами начало белеть.

 Я выхватил верхний лист и упал на пол возле стола, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыбина. Холодный пот покрыл всё тело с головы до ног, но я не понимал, отчего мне так страшно прочесть письмо моей матушки. Она ведь писала его для меня, спрятала в шкатулку, хотела отправить. Или даже сохранить до моего выпуска, чтобы потом отдать мне. Тогда почему я ощущал, что почва из-под ног вдруг исчезла в одно мгновение, а воздух превратился в вакуум, так что я никак не мог вдохнуть полной грудью?

 И всё же я прочитал тот лист, который забрал, вторую часть письма. А вот первая потом так и осталась лежать на своём месте. Я не смог заставить себя ещё раз заглянуть в прошлое. Это было слишком больно, хотя я думал, что смирился. Что я достаточно хладнокровен, чтобы суметь запереть боль глубоко внутри даже от самого себя, чтобы она не мешала поискам убийцы.

 Дрожащими пальцами я раскрыл лист, чтобы под лунным светом из окна прочесть те строки, что писала мне матушка, сидя за этим столом десять лет назад:


 «...Бел, я знаю, что ты у меня добрый и чуткий мальчик. И нисколько не переживаю за тебя, но очень скучаю по нашим вечерам перед камином, когда мы читали с тобой легенды. Я хочу, чтобы ты рос весёлым и добрым, чтобы у тебя было много друзей.

 И я знаю, что ты очень сейчас скучаешь по Ладике, поэтому напишу тебе про неё. Эта рыжая плутовка пробралась вчера в наш дом и напугала твоего отца до полусмерти, когда он обнаружил её в твоей комнате. Мы потом все вместе смеялись, попивая тёплый медовый чай с пирожками Силтры.

 Как ты мог забыть отдать ей прощальный подарок? Бедная малышка едва не сошла с ума от любопытства. А поскольку было уже так поздно, что в гости было стучать неудобно, она пробралась в твою спальню по стене и забралась в окно. Она думала, что сможет тихонько забрать его и уйти так же, как пришла. Но Силтра почувствовала чужака и сообщила отцу. Посмейся там на досуге.

 А ещё я начала шить новый костюм к твоему совершеннолетию. Знаю, что для нас всех это всё не первый раз, но всё же мне хочется, чтобы этот день ты запомнил именно в этой инкарнации, как самый особенный. Учись хорошо, мой милый Бел. И помни, что доброта твоего сердца — ключ ко многим дверям.
Мама.»


 Я заплакал в конце. А кто бы этого не сделал на моём месте? Слёзы застилали взор, но я успел отложить лист на пол рядом с собой, пока он не намок. Сильная дрожь начала сотрясать меня так, что даже зубы застучали. И я просто уткнулся тогда лицом в согнутые колени, обняв их руками.

 Даже не знаю, сколько я просидел там один, но по ощущениям, не слишком долго. А потом я ощутил руки Лео, обнимающие меня. Это, кажется, открыло мой водопад слёз на полную мощность. Я вцепился в единственного, кто был со мной рядом всё это время. Ткнулся ему в грудь и не отстранился, пока все слёзы не кончились. Никогда раньше я не плакал столько времени, даже маленьким. А Лео просто гладил меня по спине и прижимал к себе, молча. Никакие слова были не нужны. Потому что и без них он прекрасно считал мои эмоции и пришёл на их крик, чтобы дать мне поддержку, которую я до этого давал ему.

 Но сидеть и горевать бесконечно я не имел права. Я заставил себя подняться на ноги, молча сжал плечо Лео, передавая ему благодарность за поддержку. И сходил в ванную, в свою комнату, потому что в ванной родителей я не посмел бы даже кран открыть. После довольно долгого умывания ледяной водой, я вышел. И мы с Лео всё так же молча пошли в кабинет отца, где спустились в тайный архив.

 Лео не спрашивал ничего, а я не мог заставить себя говорить. Мы просто разделили подвал на несколько частей и стали перебирать один за другим стеллажи, в поисках нужной информации. Беда была в том, что я не знал, что искать конкретно. Свиток? Тетрадь? Книгу? А потому пришлось просматривать всё подряд, в надежде наткнуться на нужное. Лео заодно простучал все стены, поискал тайники в полу, осмотрел стол отца. Но лишь покачал головой. Тайника не было.

 Мы провели за поисками всё время до утра, пока действие зелья не сошло на нет. Я запретил Лео пить вторую порцию из страха, что его дар при такой нагрузке даст сбой. Сейчас я не мог позволить этому случиться. А потому я буквально заставил его выпить фрукт из оранжереи, который сорвала Силтра по моей просьбе.

 Как и все разы до этого, Лео выполнил просьбу без пререканий и вопросов. Мне показалось, что он странно улыбнулся перед самым укусом. А в голове вдруг всплыл мой разговор с Ладикой. Она вообще не умела говорить тихо, а гостевая спальня от гостиной отделялась не слишком толстой стеной. Поэтому я подумал, что Лео слышал гораздо больше в тот день, учитывая его почти совершенный слух.

 Он обнял меня после этого и сбежал к себе. Мне оставалось лишь последовать его примеру, потому что меня после полутора суток без сна не просто клонило в сон, а пыталось вырубить прямо на ходу. Отдача после зелья была ещё одним неприятным эффектом, но зато у нас оказалось в распоряжении довольно много времени, чтобы обыскать дом.

 Именно с этими мыслями я лёг спать, на голом упрямстве выставив будильник. Четыре часа сна после такого забега было маловато, но, по моим прикидкам, я должен был вытянуть ещё один сумасшедший день. Но уже без зелья. Зато с кофе.


 Этот десятый день мне показался какой-то бесконечной гонкой со временем, когда сразу же после душа и завтрака, мне пришлось буквально поминутно расписать свой день так, чтобы успеть максимум дел за минимум времени.

 Перво-наперво я позвонил дедушке в наш Оплот рода, но он оказался не там. Хотя секретарь обещал передать мою просьбу о том, чтобы он перезвонил мне, когда вернётся со своей охоты по горному хребту за редкими травами.

 Да, я мог бы позвонить и старейшине, одному из многих, но решил, что вести диалог с дедом будет куда проще. Для старейшин я передал короткое послание о том, что вернулся в родовое гнездо Фростов в Фенкрофт Фолле и занялся расследованием гибели родителей. И если они пожелают оказать мне какую-то помощь, то я готов принять её.

 Мимоходом я заглянул к Лео и убедился, что с ним всё в порядке после нашей суточной гонки под зельем. Пульс едва прощупывался, кожа была ровного бледного цвета и никаких подозрительных изменений после внешнего осмотра я не обнаружил. Спал он совершенно спокойно, являя своим видом образец совершенной мраморной красоты идеального дитя ночи.

 Что касается опасений за его дар, то похоже, что связь ведьмы, фрукты на крови и хорошее питание со станции крови местного князя, вкупе с относительно безмятежным существованием в моём доме, усыпили провидческий дар хотя бы на какое-то время.

 Не знаю пока, что там сделала ведьма, чтобы Лео не страдал от срывов, но за эти дни я ни разу не столкнулся с проявлениями его дара напрямую. А вот дальше нужно было думать, как избавить мальчика от связи с Марианной и чем заменить эту связь так, чтобы он не пострадал от отката душевно и физически.

 Именно для этого я и связался с дедушкой. Его познания в алхимии и прочих сходных науках могли помочь куда лучше любых лекарей. В целом я ещё рассчитывал, что он поможет и в расследовании. Хотя я и понимал, что тогда в доме станет гораздо более шумно, а вот для Лео знакомство с новыми феями может статься целительным в буквальном и переносном смысле.

 Дед всегда относился к тем, кто судит всех по их поступкам, а не происхождению, поэтому не волновался ни о чём больше.

 Эти мысли я перебирал, пока ехал до магазина господина Ивона Старковски. Я всё ещё не потерял к нему уважения, но теперь меня распирало от желания узнать то, что знал этот господин по поводу Анахиты Мая из рода Сарангсиль.

 Мне с большим трудом удалось отодвинуть неуместные мысли и переключиться на рабочий режим, пока я не вошёл в магазин. Даже пришлось остановиться за пару кварталов до него и несколько раз перечитать весь список нужных покупок, чтобы мысль о запретном даже не попыталась проскочить ко мне в голову, пока я буду в магазине.

 К сожалению, я не обладал пока достаточным чутьём на ментальную считку от вампиров. Но надеялся, что сумею обмануть систему, благодаря этому нехитрому переключению внимания на свежие мысли о многочисленных пунктах покупок.

 Но эта перестраховка окалась почти лишней. Хозяина не было, вместо него в магазине стояли два молоденьких вампира и один постарше, тот, который принимал у меня зелья в прошлый раз. Их глаза выдали мне, что они пили зелье бессонницы.

 Я продал свою партию зелий эмпатии, закупился по списку и нагрузил навесной багажник на байке под завязку. Новые флаконы и куча реагентов еле поместились. Но я решил, что лучше так, чем потом возвращаться во второй раз, рискуя наткнуться на князя.

 Да, я боялся встречаться с ним сейчас лицом к лицу. И не боялся признаться в этом. Слишком многое стояло сейчас на кону. И я тоже. Умирать совсем не входило в мои планы.

 Когда я начал позже перечитывать записанные за этот день строки, то хотел было сгладить этот ужасный стиль отчёта для архива. Но передумал. Потому что тогда, после письма матери, я держался за своего внутреннего архивиста, как за единственную нить надежды, что не давала мне впасть в отчаяние и беспросветную тоску. Поэтому оставил всё записанное без глобальных изменений, поправив лишь мелкие шероховатости.

 Мне звонил дядюшка Саэль по дороге домой, хотел узнать  новости. Я сказал ему, что новых тайников не обнаружил, но он подал мне идею, где они могут быть. Я не подумал об этом сразу, но после его слов... Я задумался, что могу поискать там, где раньше и не пришло бы в голову. В оранжерее.

 «Если бы я делал тайник для подобных сведений, то сделал бы его там, где никто бы не стал искать.»

 Я бы никогда не стал искать в месте, где влажность и растительность могли бы повредить важные записи. Да и магический фон того места мог изрядно попортить свитки. Но это было бы в духе отца. Сделать тайник там, куда бы не полез никто, кроме того, кто знал, где и что искать.

 Что ж, теперь надо было проверить это, но только вот я уже потерял часы, пока был в магазине, пока паковал покупки, а перед этим ещё и задержался перед походом в магазин. Глянув на время, я понял, что большая часть дня прошла.

 И пока я смотрел на экран телефона, в попытке вспомнить, что ещё я должен успеть до возвращения домой, позвонил дядя Куанн:


— Бельфегор, доброго дня. Готов вечером будет твой гость побеседовать со мной лично?

— Доброго дня и вам, дядя Куанн. Никаких проблем, после пяти-шести он просыпается, так что можете приехать в любое время.

— Ну тогда я приеду к девяти. Служба раньше не отпустит. Надеюсь, это не сильно нарушит твои планы.

— Нисколько. Я буду дома в это время обязательно. И меня ничуть это не смутит, потому что последние дни я и так уже живу в режиме вампира, потому что только так я могу узнавать историю Лео.

— Ах-ха-ха-ха, Бельфегор. Ну, ты насмешил. Понимаю. Иметь такого соседа непросто. Просто не привыкай. Хотя... Ты же и в прошлом был активнее вечерами. Помню ту ночь Лунной охоты, когда Ладика тебя притащила. Тогда я сразу понял, что ты наш парень.

— Благодарю, дядя Куанн, мне приятно слышать, что вы помните тот забавный эпизод.

— Ещё бы не помнить! Ты же тогда всех наших щенков обошёл, достал для моей девочки первый приз со столба. В общем вечером  жди меня. Я буду один. Не хочу, чтобы этот пацан закрылся. Меня он уже видел, так что общий язык найдём. Давай.

— Всего доброго, дядя Куанн, буду ждать.


 После отбоя вызова я постарался выдохнуть, но не вышло. Меня трясло внутри мелкой дрожью. Хотя я и мог слегка расслабиться, потому что у меня было время попросить Лео не рассказывать ничего лишнего. Да, у нас уже был разговор утром, но он не касался дяди Куанна. Он не рассказал бы ему про происхождение, но было ещё кое-что, чем я бы не хотел делиться с официальными лицами. Лео рассказал про видение со мной, что именно оно толкнуло его на побег от Марианны Руствер. Но ведь были и другие. Я хотел узнать о них, но не тогда, когда они могут стать известными кому-то ещё.

 Это было слишком личным, так что я поехал домой, пока время позволяло мне ещё попытаться до заката поискать тайник в оранжерее. А после пробуждения Лео, я смог бы поговорить с ним, чтобы он не делился ничем, что не касалось бы его побега от ведьмы и её дел.