Пока ты считаешь песок

Путь через Большие Пески обычно долгий и непростой. Поэтому туда берут тех, кого знают давно, и на кого можно положиться.

Но в этот раз один из караванщиков сл;г с сильнейшей лихорадкой, и Мухаммеду пришлось на его место взять необстрелянного юнца, который до этого возил шелк только между сытыми городскими рынками, но не знал, что такое бескрайние пески пустыни.

Караван шёл уже много дней. Жара стояла невыносимая.

Юный Али трясся на своём верблюде, вглядываясь в горизонт, то и дело проверяя, сколько воды осталось в его собственном бурдюке.

Он трогал его каждые полчаса, прикидывал, надолго ли хватит, и с каждым разом тревога внутри только росла.

А когда караван остановился из-за песчаной бури и им пришлось долго ждать, закутавшись в плащи, слушая, как ветер воет и песок стучит по коже, Али совсем потерял покой. Он судорожно сжимал свой бурдюк и в какой-то момент, не выдержав, подбежал к караванщику. Глаза его были расширены от ужаса, голос дрожал:
— Мухаммед-бей, у нас осталось слишком мало воды!

Он говорил быстро, задыхаясь. Он уже видел, как они лежат в горячем песке и солнце сжигает всё вокруг. Мысли метались, сердце колотилось в самом горле.

Старый караванщик посмотрел на него, потом на бескрайние, пугающие барханы и спросил:
— А ты знаешь, сколько барханов нам осталось до оазиса?
— Нет! — выдохнул Али. — Я ничего не знаю! Я только знаю, что мы сейчас погибнем!
— Тогда иди, — сказал Мухаммед спокойно. — Прямо сейчас обойди каждого в караване. Спроси, сколько у него воды, и сосчитай наш общий запас. А когда двинемся — считай барханы. Ровно после тысячного покажется оазис.

Али хотел возразить, но Мухаммед уже отвернулся. Делать нечего. Чтобы спастись от удушающего страха, он пошёл к первому путнику, второму, третьему... выспрашивал, складывал в уме цифры, запоминал лица.

Наконец буря утихла, и караван продолжил свой путь.

Али уселся в седло и начал считать холмы: один, второй, десятый, пятидесятый...
Он так увлекся, что перестал замечать палящее солнце. Мысли о страшной смерти куда-то исчезли. Остались только числа, мерный шаг верблюда и изгибы песка.

Вскоре Али спрыгнул со своего верблюда, чтобы подбежать к караванщику. Глаза его горели:
— Мухаммед-бей! Я сосчитал воду — у нас тридцать полных бурдюков! А барханов я насчитал уже семьсот четыре! Значит, скоро будет оазис!

Старый караванщик улыбнулся и молча указал рукой вперед. Али поднял голову и замер: прямо перед ними, всего в паре сотен шагов, зеленели верхушки спасительных пальм.

— Но как же так? — растерялся Али. — Ведь я насчитал только семьсот четыре? Ты же говорил про тысячу!

— Я понятия не имею, сколько здесь барханов, — спокойно ответил Мухаммед. — Оазис и так был близко, я знал дорогу. Но мне нужно было дать твоему уму хоть какое-то дело. Пока ты считал запасы и песок, ты перестал думать о своём страхе.

— И сколько у нас осталось воды мне было не важно. Мне нужно было вернуть твой уплывший разум назад, в караван.

Когда человек пытается объять глазами всю пустыню и заглянуть в страшное будущее, он сходит с ума. Спастись можно только одним способом - занять свой ум мелкими делами в настоящем: считать бурдюки, разглядывать узоры на сбруе, перебирать чётки.

Пустыня пугает, пока ты смотришь на горизонт. Но стоит поглядеть под ноги — и это просто песок.