Мерцание глава 6

Роман по мотивам рассказов медиумов о загробной жизни.

Глава 6

Суля по тому, что мой номер был 503, мы находились на пятом этаже. Коридор выглядел скромно и строго, по сравнению с тем шиком, каким встретило нас лобби. Интерьер комнаты был тоже сдержанным, без лишних деталей: кровать, диванчик, письменный стол с удобным стулом, шкаф. Не было даже телевизора и малейшего намека на минибар.
- Во-от, - протянул Мишка. – Как по мне, так условия царские!
- Да не очень, - призналась я.
- Избалованная девчонка! Ты спать ложись, а не придирайся, как царевишна какая! Кровать есть – что еще надо?! – возмутился он.
- Да что вы пристали со своим «спать»?! Не хочу я!
- Глупенькая! Переход сюда сил отнимает ужас сколько! Ты пока спать не хочешь, а ляжешь – тебя вырубит на раз. Уж поверь мне, старому большевику!
Это было самое странное предложение, кому-то поверить. Я даже улыбнулась, когда он такое сказал.
- А сколько тебе лет было, когда… ну… тебя того?
- Двадцать один, - уверено ответил он. – А Прошке - двадцать семь. Его наши зарубили, а я от «белых» пулю поймал, - Мишка тяжко вздохнул, вспоминая свое прошлое. – На кой мы жили? А ведь и в нас какой-то смысл был.
Он моложе меня? Я была уверена, что он старше лет на пять. А так, ему ли себя старым называть?
- Мне двадцать четыре, - призналась я, чтобы закрыть эту печальную тему.
- Приятных снов, Уля! – впервые с доброй улыбкой обратился ко мне парень и вышел, прикрыв за собой дверь.
Я не верила, что смогу быстро уснуть. Усталости, как таковой, я не ощущала. В номере было совершенно нечем заняться, поэтому я последовала Мишкиному совету и легла на кровать. Он был прав, усталость мягкой тяжестью навалилась на меня, и я погрузилась в сон или какое-то забытье. Я сохраняла способность думать, оценивать сцены из прожитой мной жизни, которые всплывали из самых недр памяти. Я не была плохим человеком – обычным. Где-то стоило бы поступить иначе, чем я поступала, или сказать то, что я умолчала. Если бы можно было что-то изменить, я бы изменила. Но мой путь уже пройден, и к прошлому возврата нет. Осознание этого рождало грусть. А еще во мне укреплялась мысль, что я попала не в чужой, враждебный мир, а в свой настоящий родной дом. Я понимала, что не захочу возвращаться отсюда обратно, по крайней мере, в ближайшее время.
Я открыла глаза за пару секунд до того, как в дверь постучали.
- Ульяна! – позвал из коридора Прошкин голос.
- Входи, не заперто, - пригласила я и села на кровати.
Мужчина вошел, робко сминая в руках свою папаху.
- Ульяна Игоревна…
- Давай просто по имени, без отчества, ты же старше меня, - предложила я, потирая глаза.
- Д-почитай на сто с лишком лет, - скромно усмехнулся он. – Там ваша товарищ куропаточка пришла, пошли вниз.
Они теперь достанут меня с этой «товарищем куропаткой»! Я встала и посмотрелась в зеркало, висевшее рядом с диваном. А я очень похорошела! Как-то заметно постройнела, ушла вечная усталость с лица, а мои темные, почти черные волосы теперь блестели, будто я сделала их ламинирование в салоне. Мне нечего в себе было поправлять – я выглядела идеально!
- Пойдем! – сообщила я визитеру о своей готовности к встрече с «куропаткой».
Меня не удивило бы, если бы коридор, лифт и лобби как-то видоизменились за время, пока я их не видела, но они остались прежними. Значит, происходящее не сон, а реальность, которая стала мне ближе и понятнее, но все еще требовала приспособления к себе.
Из лобби мы прошли в просторную переговорную, где нас ждала, сидя на диване, интересная девушка. Она была симпатичной с длинными русыми волосами, которые спускались ниже ее пояса. От волос будто исходило легкое золотое свечение. Мягким белым светом сияла и ее бледная кожа. На девушке была черная обтягивающая блузка с рукавом в 3/4, короткая черная расклешенная юбка, темные колготы или чулки и черные изящные сапожки. Так уже не часто одеваются, но в 2010-х годах это был самый шик! По крайней мере, тогда она притянула бы к своему образу множество восхищенных взглядов. На вид незнакомке было не больше двадцати.
Прошка подвел меня к ней и сообщил:
- Астра, вот та девушка, о которой нет сведений.
- Здравствуй. Присаживайся! – уверенным и равнодушным голосом велела она мне и указала на кресло напротив. – Прохор, дорогой, что ты о ней скажешь? – с высокомерной холодностью продолжила девушка, когда я села.
- Да ничего, Астрочка. Странноватая, как и все здесь. Чешуйка ее и ее спутника напугал, но она молодцом держалась.
- У Чешуйки новый сосед?
- Его сейчас Мишка приведет.
- Хорошо, можешь расслабиться. А я пока с ней поговорю, - дежурно улыбнувшись ему, сказала девушка и переключила внимание на меня. – Ульяна, я твой куратор. Меня зовут Астра-Вега. Я разберусь, почему о тебе не поступило никаких сведений. Ты не волнуйся. Все время, пока я буду разбираться ты можешь оставаться в этой гостинице.
- Только кураторка, а не куратор, - поправила я ее.
- Куропатка, - не удержался от реплики Прошка, сидевший на диване возле стены.
- Куропатка? – переспросила Астра-Вега и засмеялась. – Это зачет! Ульяна, пожалуйста, не называй меня кураторкой – это унизительно!
- Но почему?! Почему ты боишься называть себя словом, которое подчеркивает, что ты женщина?! – возмутилась я безграмотности собеседницы.
Астра эмоционально вздохнула и обратилась к Прошке:
- А ты говорил, что люди могут ошибочно на низкий уровень попасть!
- После того, как она тебя какой-то куропаткой называть стала, я беру свои слова обратно.
- Не куропаткой, а кураторкой! – возмутилась я. – Мы имеем право, чтобы наши профессии отражали наш пол! Общество и так слишком дискриминирует женщин. Надо, чтобы все сразу понимали, что женщина может занимать важные позиции в профессиональной и социальной сфере.
- Мой брат, - спокойно произнесла она, после моей яркой речи, - был убедительнее, когда решил называть себя Чешуйкой. К сожалению, ты говоришь о вещах, которые нельзя объяснить параноидальной шизофренией, как в его случае.
- Но!..
- Молчи! – зло приказала она мне на попытку возразить. – Мы стремились к стиранию гендерных различий, к нивелированию гендерных стереотипов, к равенству прав и свобод, а вы что творите?! Ты не понимаешь, что любая сепарация в однородном социуме создает повод для дискриминации и создания устойчивых стереотипов? Слова «Разделяй и властвуй!» для тебя пустой звук? Не лучше ли сплотить человечество?
- Это мизогинное мнение, - только и смогла вымолвить я. – В трудной ситуации женщине важно понимать, что она не просто какой-то специалист, а специалистка.
- Не студент, а студентка? – с горечью усмехнулась она.
В переговорную вошли Мишка и Максим, но, видя наш жаркий спор, тихо заняли места: Мишка рядом с Прошкой, а Максим рядом со мной.
- Именно! – не обращая на них внимания, выпалила я.
- Когда я оказалась в рабстве у одного извращенца, мне вообще плевать было, кто я и что, и какого пола. Студентом меня назови или студенткой – я была куском мяса, который просто ждал, когда его выбросят и перестанут мучить.
- Твой опыт, конечно, печальный, но…
- Но неплохо бы научиться уважать мнение других людей. Я не прошу разделять мои взгляды, но можно же просто прислушаться? Нет? Считай меня самой мизогинной феминисткой, но не называй меня кураторкой! Иначе, следующую жизнь ты проживешь немой, чтобы отвыкла болтать глупости!
И какой смысл с ней спорить? Она умнее, чем я ожидала, у нее свое, отличное от моего мнение, которое она не предаст ни за что. Еще она наделена властью надо мной. Безграничной властью. Мужчины, находящиеся здесь, конечно, поддержат ее. Она их героиня и идол! А я лишь незнакомка, о которой у них не нашлось сведений
- Если феминистки ссорятся – лучше не лезть! – выдал Мишка, воспользовавшись паузой. – Как ни крути, а виноваты окажемся мы.
Судя по всему, ему удалось разрядить обстановку своим замечанием, потому что Астра искренне усмехнулась.
- Миш, мы не ссоримся, - обратилась она к нему. – Мы придерживаемся разных взглядов, а я лишь хотела донести до Ульяны, что догматизм – это путь в никуда. Что прежде, чем принимать любую концепцию, ее надо пропустить через фильтр сознания. В споре рождается истина, поэтому важно слышать своего оппонента… или оппонентку, если это принципиально важно.
- Ты, правда, заставишь ее родиться немой? – с тревогой спросил он.
- Ну, только если очень сильно меня разозлит… Но так, я думаю, она сможет жить в обществе, где нет лексического разделения по родам. Ей надо учиться слушать людей, развивать эмпатию. Скорее всего ее, из-за этого сюда и притянуло.
- Астрочка, милая, реши теперь вопрос с пареньком, - сказал Мишка, протянув ей золотой планшет.
Я впервые заметила обе его стороны - у него не было экрана! Это была просто золотая пластина, отполированная как зеркало. Астра, которую я уже ненавидела за ее отсталые взгляды, взяла планшет и внимательно уставилась в отражающую поверхность. Максим нервно ожидал ее вердикта. Изучив что-то мне неведомое там, она спросила:
- А в чем вопрос?
- Он утверждает, что никого не убивал, и не хочет жить по соседству с Чешуйкой. Его Прошка в свой номер забирал, чтоб тот продрыхся. Он даже оставаться в квартире не захотел.
- А чем ему Чешуйка не угодил?
- Девушка, - вмешался в разговор Максим, постепенно переходя на крик, - этот ваш Чешуйка – псих из психов! Что мне делать рядом с ним?! Я не убивал никого! Давайте, решайте, как меня переселить! Я там не останусь!
- Не оставайся, - спокойно произнесла Астра. – Здесь много парков и лавочек – можешь жить на улице.
- Вы издеваетесь?! Я не буду жить на улице и не буду жить с этим ненормальным!
В сиянии, исходящем от Астры Веги, появились мелкие вспышки. Оно постепенно становилось все мерцающим. Девушка теперь казалась окруженной мерцающими артефактами, как на фотографии низкого разрешения.
- Этот ненормальный – мой брат, - строго сказала она.
- А мне что с того?! Может у вас вся семейка такая! Вот и живите все вместе, а мне дайте нормальное жилье!
- Ты получил то, что заслужил.
- Я не убивал никого!!! – закричал он.
В этот момент мерцание стало сильнее, но Максим не обращал на него внимания. До моего слуха донеслись тяжелые, уверенные шаги.
- А ты вспомни. Не снилось ли чего? – так же спокойно продолжила она.
- Какой сон?! Тут так собаки выли, что о каком сне речь?!
- Собаки? – удивился Прошка, который до этого смиренно молчал. Одновременно с его словами дверь отворилась, и на пороге появился еще один мужчина. – Клим Савелич? Здравствуй! – робко поприветствовал вошедшего наш товарищ.
- Здравствуй, Клим! – вскочив с места, произнес Мишка и даже немного поклонился ему.
- Кто на нее кричал? – суховатым голосом произнес Клим и окинул присутствующих таким злым взглядом, что мне захотелось провалиться на месте.
Переговорную окутала тишина. Незваный гость, которого тоже окружало мерцание, как и Астру, подошел ближе и сел рядом с ней. Он положил руку ей на спину, и ее мерцание сошло на нет, сменившись прежним сиянием. Мерцание вокруг Клима тоже стало стихать, сменяясь легким свечением, как и у девушки.
- Кто на нее кричал? – снова повторил он.
Не получив ответа от нас, он перевел свой жуткий взгляд на товарищей, которые теперь вытянулись по стойке «смирно».
- Клим, тут дело такое… - попытался, было, объяснить Мишка, но был прерван.
- Дело такое, что можно кричать на Астру?
- Клим, новенький напуган, не сдержался, - извиняющимся тоном объяснил Прошка.
- А я, если не сдержусь? Звездочка моя, что там про него говорят? – обратился он к Астре, и она передала ему планшет. – В чем проблема? – спросил он, просмотрев нужную информацию в гробовом молчании.
Странный мужчина. Одет в длинную шинель времен Гражданской войны, тяжелые сапоги. Лицо приятное, молодое. На лоб спадают локоны волнистых темных волос. Был бы красавцем, если бы не взгляд. Казалось, этот человек заглянул в бездну кромешного ада и сокрушил ее своей волей. Поэтому от его присутствия пробирал озноб.
- В чем проблема? – повторил он, взглянув на Максима в упор.
- Я не знаю, кто ты, но меня поселили по соседству с психом, а я никого не убивал, - пробормотал он.
- А какая тут связь? Тебя поселили там, где ты заслужил. А если ты кого-то убил, то ответишь за это здесь или в новой жизни.
- Я не готов жить с психом! – жалобно произнес Максим.
- С психом? А ты знаешь, почему он такой? Он прячет себя за безумием. Это маска, которая его защищает.
- Он сумасшедший!
- А ты – нет? Ты лучше него?
Максим промолчал, и это было единственно верное решение.
- А она с Астрой тоже ругалась, - предательски сдал меня Прошка.
- По поводу? – перевел он на меня жуткий взгляд.
- По поводу феминизма.
- Конкретнее!
- Она считает, что обществу важно коверкать названия профессий, чтобы было понятно, что этой профессией обладает женщина. Меня, например, она требовала называть «кураторкой». Почему не «кураторшей» – вопрос не ко мне, - как могла, объяснила суть нашего спора Астра.
- Зачем? – удивился Клим.
- Чтобы было, - ответила она.
- Как тебя зовут, заблудшая? – обратился он ко мне.
Надеясь, что «заблудшая» я только потому, что у них нет обо мне сведений, я назвала свое имя и попыталась объяснить:
- Совсем не так…
- Подожди! – прервал он меня. – Ты к какому классу принадлежишь?
Что? Смешно даже! Как там советовали отвечать в таких случаях? Ну и компания подобралась!
- Буржуазия, - высокомерно ответила я.
Трое участников Гражданской войны рассмеялись. Максим же, повернувшись ко мне, постучал кулаком себе по лбу. Блин, он прав! Они же революционеры! Надо было отвечать «пролетарии» или «рабочие».
- Врешь же, или я не вижу?! – с недоброй улыбкой сказал Клим. – А знаешь, как Астра ответила на этот вопрос? Млекопитающие, - произнес он, не дожидаясь моего ответа. – Семейство гоминидов. Видишь, в чем разница? Она смотрит на человечество, как на единое целое, а ты делишь его на разные группы. Не важно, классы это, религиозные взгляды, пол или еще что – в любом случае, есть «ваши» и «чужие». Астра видит множество цветов, тонов и оттенков, а ты – только белое и черное. Что не по-твоему – значит, плохо. Я был против, чтобы Астра работала с душами вашего плана, но она уперлась из-за брата. Тем не менее она стала вашим куратором. Я буду присутствовать на каждой вашей встрече! А ты, звездочка моя, что хочешь делай с Чешуйкой, но чтоб он к концу этого дела пошел на восстановление! Иначе я сам его туда оттащу!
Какой грозный мужчина! Как же я надеялась его больше никогда не видеть! Астра сообщила, что отправится куда-то искать сведения обо мне, а этот Клим вызвался присматривать за нами, пока ее не будет. Черт меня дернул заводить этот феминистический спор, я лишилась поддержки единственной женщины в нашей компании!