Один день за два

Если бы я был министром образования или труда, я бы издал такой указ или приказ -стаж работы учителем нужно засчитывать строго как день за два. Если провел один урок-в бухгалтерии пусть считают что два. А учителей-мужчин — день за три. А физруков — можно вообще один день считать за дня четыре. Почему так? - за сложность и за вредность . Как на химическом заводе. Или в рудниках урановых. И получалось бы что учителям-физрукам-мужчинам один раз в неделю надо появиться на работе, посвистеть пять-шесть уроков — и идти домой. Вот это будет справедлиао. Почему? Дальше почитаете и поймете почему. А еще я отправлял бы физруков этих на пенсию и главное подальше от школы, лет этак через пять работы. А они кстати больше пяти лет и не работают обычно. Если только совсем уж непробиваемые экземпляры. Я, к своему удивлению, отработал уже 10 лет. И до сих пор не уволился. Жду, наверное когда в школе мне коллеги сами скажут: «Александр Владимирович, вы это, совесть-то поимейте. Если вам себя не жалко, то хоть детей пожалейте. Каково им каждый год вас видеть? Мы-то ладно, жизнь прожили, люди взрослые. А бедные крошки…» Но пока молчат. Ну это шутка конечно.
Зато сменщики мои физруки и физручки , меняются не шутя по два раза в год. Приходят, покрутят головой — и быстро назад. Самый короткий срок работы помню был -три дня. Устроилась к нам женщина-физручка . Опытный педагог. Приехала в город из области. Стаж работы  физруком в школе-лет двадцать. Хорошая такая, веселая, высокая. Волейболистка бывшая. У нее в поселковой школе, где она этот стаж и наработала, все дети волейболом только и занимались. Чемпионаты всякие выигрывали, и вообще все тихо и мирно было — так она мне рассказывала. И здесь говорила, она тоже хочет волейбол правильно поставить. На правильную ногу. Что бы были команды и мальчиков , и команды девочек , и сборные команды и разновозрастные и разношерстные . Короче всех собрать. Организовать. Увлечь. Молодец просто.
Я ее молча слушал и грустно улыбался. И еще проверил свою интуицию: на сколько ее поселкового волейбольного задора хватит? Думаю недели на две. А внутренний голос говорит: «Не, ты че… она еще крепкая. Месяц-полтора». Но внешность обманчива. Она пошла и забрала документы через три дня. И сказала : «Отрабатывать положенные две недели хоть под конвоем, но не буду!» — так и заявила. Директор, конечно, ей трудовую вернула и с богом отпустила. А мне сказала: «Ну что, опять ты один. Терпи, будем искать». Но, конечно, без особой надежды в голосе.
А все почему? Потому что меня не послушали. Завуч-то, которая расписание у нас в этом году делает, молодая и неопытная. Я ей говорил: «Нельзя с первых дней нового необстреленного человека сразу на старшие классы ставить. Пусть с мелкими пока попривыкнет. Первый класс, второй, ну, от силы четвертый». Нет, поставили ей и седьмые, и восьмые, и девятые классы. Мол, она сама попросила — команды эти хочет волейбольные набрать. Ну, вот и результат…
Вы, наверное, подумаете: «Что там он сочиняет. Монстры, что ли, учатся?» Дети ведь. Ну, может, шумные немного. Активные. И я с вами совершенно согласен. Дети у нас как дети. Все одинаковые и обычные. У нас просто район, где эти дети живут, не самый обычный. Он как бы и отражаеться на детках. Называется он Балтрайон. Или Балтон. Такой, отдаленный от центра. Вам это знакомо . В каждом городе есть свой Балтон. В вашем тоже уверен есть. Он находится в той части карты города, про которую в полиции говорят что это часть чересчур криминализованна. А риелторы говорят «бесперспективная». То есть квартиры там сдаются плохо, продаются еще хуже, а стоят так вообще копейки. Я это знаю, потому что у меня родственица риелтор. Кстати, если вам надо чего сдать, снять, продать или купить — то, пожалуйста, я вас с ней познакомлю. И она по знакомству даже дешевле возьмет.
Но мы отвлеклись. Я про что хотел рассказать-то… А, все, вспомнил. В том году к нам в школу пришла работать девушка. После института. И вообще она неместная. Местная бы точно не пришла. Девушку звали Оля. А для детей — Ольга Владимировна. Она институт закончила где-то в республике бывшей, ну и по программе переселения к нам на Балтику и приехала. А что, море здесь, заграница рядом, янтаря кругом как грязи. Грязи тоже, конечно, хватает, но под ноги надо смотреть. И вообще замечать хорошее. А то как говорят, не надо быть известно кем, кто везде грязь найдет. Ольга Владимировна была молодец. Она грязь не искала и видела кругом только хорошее.
Ну и вот, мы с ней работаем. Первый рабочий день. Она маленькая и шустрая. С хвостиком. Костюм спортивный яркий на ней, кроссовочки модные, часы спортивные. Прелесть, а не учитель. Правда, ростом маленькая. Ее среди детей не сразу и разглядишь.
Естественно, учащиеся и не виноваты, что не сразу ее заметили. У нас вообще все в школе в спортивном ходят. Я про старшеклассников на перемене. Ольга Владимировна стояла около входа в спортзал. А там рядом обе раздевалки — мальчики и девочки, и столовка тут же. В общем, народу на перемене всегда тьма тьмущая и это самое шумное место в коридоре. Не считая другого его конца что у туалетов. Ну и старшеклассники просто  тут стояли и разговаривали о чем-то о своем. Может, как каникулы провели. Не думали же они, что тут в толпе детей учитель стоит.
А я в тренерской мячи накачиваю, спустились за лето. Смотрю — Ольга заходит. Я уже говорил- девушка она очень симпатичная: правильные черты лица, глаза с ресницами. И вот заходит она, а глаза у нее на пол-лица где-то размером. Как тарелки со столовой. Я такие, ей-богу, никогда не видел. Она села на стул и сидит молча. О чем-то задумалась, видно. А потом мне говорит:
— Александр Владимирович, а сколько здесь при вас до меня учителей работало? Физруков, в смысле.
Я ей:
— Ты имеешь в виду за прошлый год или вообще, в принципе?
Она удивленно:
— А что, в течение года их много менялось?
Я пожимаю плечами:
— Ну, это смотря какой год выпадет. И шучу - Если грибной, ну в смысле дождливый, то с области много народу переезжает. Тогда конечно, хлопотно. И учителя не выдерживпют. Уходят кто слабые.
Гляжу — шутку не понимает. Я ей серьезней конечно  объяснил. Про областных и вообще приезжих учеников. У нас в области с работой сложно. Работы, вернее, может и много , а денег, все равно мало. И многие собирательством занимаются. Как при палеолите. Выгодно, кстати. Какое собирательство — никак не может въехать Ольга. Бутылки, что ли?
— И бутылки тоже. И картон. А больше по металлу ходят. Потом еще брусчатку с дорог старых снимают. Видела здесь дороги старые из камня? Это гранитная брусчатка.
И я ей рассказал, как немцы баржами возили через море сюда гранит и дороги по всей области за триста лет у них стали каменные. Вот и где остались еще замощенные участки, там некоторые местные по ночам и снимают. Потом продают. Поштучно — штука 10 рублей. Выгодно. Ольга слушала внимательно. А потом подумала и спрашивает:
— А дожди грибные здесь при чем?
— Так собирают же не только брусчатку. Грибы, ягоды. На весь день в лес уходят. А могут и на несколько дней. А в городе потом продают. Или на месте на спиртное меняют. В общем при таких делах многим не до детей. А куда их девать — ну опека в город и везет , и в школу к нам. Почему к нам? Так у нас тут и детдом с интернатом рядом. Или ты не знала?
Оля покачала головой:
— Нет, не знала.
Я продолжил:
— У нас и детдом, и центр реабилитации подростков, и кстати местные цыгане тоже у нас все учаться. Только их сейчас нету. Потом попозже появятся. А если из школы в городе отчислили кого , за неуспеваемость или драки, то тоже к нам обычно переводят. И родителям кто пьющий или зарабатывает не очень - квартиры снимать в нашем районе очень выгодно, потому что недорого. Так что контингент у нас бывает специфичный. И родителей и детей.
Ольга закивала согласно головой:
— Да, вы знаете, я сейчас в коридоре случайно подслушала. Там старшие классы стояли и разговаривали. И парни и девочки. Они меня не заметили, наверное. В общем, то, что я услышала, я в школе точно не должна слышать.
Я начал ее успокаивать:
— Оль, привыкнешь. Я сам вначале удивлялся. Конечно, здесь дети развитые не по годам. Помню, как только пришел сюда, я все удивлялся, чего это у нас на перемене столько родителей по школе бродит. А оказалось, это ученики. И даже не самые старшие. Привыкнешь, — еще раз повторил ей. — А не привыкнешь — так уйдешь. Как все другие. Потом я ей несколько советов дал, какие мне, к сожалению, никто не давал.
Первое — про телефон. Телефон, говорю, на видном месте не оставляй. Как и сумку. Украдут сразу. У меня телефон увели на третий день . Потом правда вернули. Подбросили в тренерскую. Причем с размаху. Потом еще — из соцсетей если не удались, то хотя бы зашифруйся, чтобы они тебя не нашли.
Оля так негромко спрашивает:
— Кто — они?
— Да есть тут у нас умельцы. Самому интересно бы взглянуть. Хакеры чертовы. Короче, желательно, чтобы твоя личная жизнь для всех была недоступна. А то наделают фоток разных в фотошопах, замучаешься потом с шантажистами этими. Еще ведь пабликов куча всяких, подслушано и прочее. Так что лучше телефоны им вообще на урок не разрешай приносить. Снимать будут сто процентов. Потом в интернет выкладывать.
Я ей еще хотел поделиться кое-чем, да не успел. Звонок прозвенел, и Оля засобиралась на свой первый урок.
Вообще она крепкая такая, спортсменка. Сразу видно. И теннис вроде, и гимнастика. И бодибилдинг. Рассказывала, как вела за деньги уже здесь в Калининграде, тренировки индивидуальные с разными группами женскими. Со взрослыми тетями, понятно. Но со взрослыми-то легко. А вот с детками попробуй проведи, думал я. Здесь спортивнве навыки не очень пригодяться. Другие навыки нужны.
Но ничего. Вижу, Оля свисток на шею повесила и дыхательную гимнастику делает.  Перед тем как в зал к детям выйти. Короткий вдох и длинный выдох. Еще раз короткий вдох и длинный выдох. Молодец какая.  С таким подходом точно справится.
И вслух ей пожелал
-Ну удачи. Я рядом тут буду. Не переживай. Кричи, если что, погромче.
Она на меня обернулась и отвечает:
Ой, Александр Владимирович, вы знаете, я на детей постараюсь вообще не кричать.
Я не стал ей уточнять, что имею в виду, чтобы она мне орала, если что. Улыбнулся только и показал ей большой палец вверх: молодчина мол!
Ольга  тоже улыбнулась, выдохнула еще раз и, решительно открыв дверь, вышла в спортзал.
У меня было окно, то есть урока не было, и я хотел, пока есть время, сесть за компьютер и посмотреть, что там родители в Элжуре за письма поприсылали. Первый день только, а почта уже забита сообщениями . Пишут требуют и просят. Проследите пожалуйста что бы Игоря в школе дети не обижали. И очки его берегите. Они сколько там тысячь стоят если что. Предупреждаем вас сразу если он их разобьет на вашем уроке. И в таком духе сообщений десятки. Переписка с родителями — это вообще очень интересная штука. Если бы было можно опубликовать эти диалоги наши, хотя бы за одну учебную четверть, думаю, лучшая литературная премия была бы в кармане. Но, к сожалению, нельзя — считается служебной информацией и не для распространения.

Но тут я услышал шум в зале, крики , отчаянные свистки и громкий голос Ольги:
— Слезь! Слезь сейчас же!
Пришлось, конечно, выбегать на помощь коллеге. А куда деваться? Я распахнул дверь тренерской и вышел в зал. Шум   хохот , крики. Дети бегают ,гогочут и тычат пальцами кудато вверх. Ольга стояла, тоже задрав голову . Руки она тоже подняла кверху, и казалось, что она обращается к Богу. Только вместо молитв она отчаянно свистела в свисток.
Я тоже посмотрел туда. Там, под потолком зала, были сварены металлические фермы — подпорки крыши. На одной из них был прикреплен канат. Так как урок был в четвертом классе, то конец каната надо бы было привязать к шведской стенке и никого не провоцировать. Но Ольга этого не знала, а я как-то за каникулы расслабился и забыл подсказать. Естественно, один из учеников, увидав свисающую с потолка веревку, вспомнил, что он произошел от обезьяны, и моментально забрался по ней на самый верх.
Там он не стал останавливаться: прямо по металлическим фермам перекрытия тут же добрался до середины . Там и сидел   под потолком, болтал ногами и показывал язык да гримасы корчил одноклассникам. На Ольгу и ее крики он не обращал никакого внимания. Дети внизу отчаянно веселились и махали ему руками. Дело, конечно, могло кончиться падением. Но у меня такие случаи уже бывали. Раньше, по неопытности.
Я подошел к Ольге и выдернул за веревочку свисток из ее рта:
— Оль, сейчас снимем его. Только не свисти и не кричи. Бесполезно. Пока они его видят, он не слезет.
Тут я вышел на середину зала, в самую толпу четвероклассников, и поднял молча вверх руку. Постепенно эта молчаливая позы привлекла внимание школяров. Шум и хохот понемногу утихли.
— Внимание! — спокойно и громко сказал я. — Операция по спасению одноклассника начинается. Первое: нужно за 20 секунд всем покинуть зал. Второе-собраться всем в тренерской. Кто останется — тот сами знаете кто.
Я махнул рукой, свистнул и начал громко отсчитывать:
— Один! Два! Три!..
Дети опять заорали и бросились к дверям тренерской. Обычно вход туда им был запрещен. Так что упустить такой шанс — попасть в комнату, где стоят шкафы, а вместо книг на полках лежат рядами мячи и прочие интересные штуки, — они не стали. Через десять секунд весь четвертый класс был набит внутри нашей комнаты. «Хоть бы комп не разбили», — подумал я и сказал Ольге:
— Иди посмотри там за ними.
Потом я задрал голову и крикнул:
— Теперь тобой займемся.
Пацан наверху без зрителей, видно, заскучал.
— Ты сам слезешь или тебя снимать надо? — крикнул я ему.
Тот помолчал и, буркнув что-то типа «не надо», стал передвигаться обратно к канату. Через минуту он спустился на подстеленный мат и побежал ко всему классу. Я его, конечно же, узнал. Мальчишка был с точным диагнозом ЗПР, что значит заторможенное психическое развитие, и, конечно, за ним нужен глаз да глаз. Потому что слово заторможенное ну никак к нему не подходило.
В каждом классе есть такой экземпляр. Когда  он один, без одноклассников, то обычный с виду ребеночек. Потрепанный только немного. Что-то задом наперед надето, что-то не заправлено что то не завязано и рядом волочится.Но это не страшно. Причесался, поправился, шнурки завязал — и все. Золото а не ученик. Но это если он один. А как только появляются зрители, у него щелкает какой-то тумблер в голове, и представление начинается.
Когда  идет обычный урок, в кабинете, то ему очень трудно. Нужно  сидеть за партой. Или прилечь на нее. Или постучать по ней чемнибудь. Даже можно головой. Но это скучно. А Привлечь к себе внимание ему очень хочеться. Самое простое это с помощью звуков. Разных. Но не всем в классе это нравится. Первая, кто недовольна, — это учитель. Но на нее он не обращает внимания. Одноклассники некоторые тоже говорят ему: «Заткнись, мешаешь». И он, бедолага, сидит или лежит, ерзает и ждет перемены.
Этот товарищ, что залез по канату на потолок, со мной познакомился, помню, лежа в проходе между парт. Там он ползал. Причем и на уроке, и на перемене. Я пришел тогда  в этот третий класс что бы забрать их на  физру. Было это в том году. Начальные классы учитель физкультуры у нас сам приходит в класс забирать на урок и сам отводит назад после урока. Дорогу потомучто не все от класса до спортзала помнят. Так вот, я пришел забирать, а мне они кричат: «Александр Владимирович, а у нас новенький!» «Где, — говорю, — новенький?» «Здесь я» — снизу слышу. Смотрю, из-под парты вылезает это растрепанное чудо. «А ты чего там ищешь ?» — спрашиваю. «Ничего, — отвечает, — просто». «А он весь урок ползает под партами» — отвечают за него одноклассники. Я смотрю на учительницу, и она растерянно кивает. Да, весь урок ползал между рядами. Как разведчик. Весь пол в классе собой протер. Так что я его хорошо помню. С прошлого года еще. А в  этом году этот класс достался Ольге.
Мы вообще классы поделили с ней так, чтобы поровну было. Это про количество. А про качество — я, конечно, качество взял на себя. Самые сложные для физруков классы — это первый и все после шестого. Я их и веду.
Первый сложен тем, что они еще не знают ничего. Особенно если в садик не ходили, а таких немало. А после шестого сложность в том, что эти, наоборот, знают уже все. И главное знание — это что в школе не надо ничего бояться. Ни учителей, ни уроков, ни прыгнуть откуда-то и сломать себе что-нибудь.
У меня как раз сейчас крок будет в первом классе. У Ольги окно, и она попросилась посмотреть, как опытный коллега — то есть я — ведет урок в первом классе. Мастер-класс, так сказать . Ну-ну. Пойдем посмотришь конечно.
Я их долго строил еще в кабинете, первоклашек, пытаясь объяснить, что встать надо по парам и друг за другом. Нет, вижу — не понимают. Смотрят на меня, глазенками хлопают , но не понимают. И не удивительно. Приезжих из республик много. Но не беда, дети языку учаться быстро .А некоторые гляжу все ж таки встали по двое, другие по трое. И за руки взялись — видно, что в садик ходили и этому там научились. Остальные просто стоят кучкой в коридоре около класса и на меня смотрят. Я встал во главе этой кучки, и махнул вперед рукой. И так потопали организовпнной толпой в зал.
Угадайте- что делают дети , когда в первый раз в жизни заходят в спортивный зал. Правильно , они замирают. На одну секунду. У них перехватывает дыхание. Наверное, от счастья. А потом они приходят в себя и бросаются вперед, и бегут, и бегут, и кричат что есть силы. Я это знаю уже и знаю, что бороться с такими проявлениями чувств бесполезно. Надо подождать пару минут, они  побесяться, прокричатся, охрипнут немного и успокоятся. Потом я их строю в линию и по росту. Мы долго меряемся и спорим, кто выше, кто ниже. Наконец все встали. Нужно по линии что под ногами прочерченна. Все строй готов. Теперь повтор.Запомнили кто с кем рядом стоит, спрашиваю? Они хором, да. Сейчас я свистну - вы разбегайтесь по залу. А потом еще раз свистну,и считать начну.  И  пока я до десяти считаю,вы должны в строй вот так же заново встать. Понятно? Понятно кричат. Свистнул - разбежались. Еще раз свистнул - встали, молодцы. Только опять не по росту. А так кому где место хватило. Заново делаем. Через пару таких повторов, запомнили наконец они места свои в строю . Я стою против них, они против меня. Конечно, не очень честно: их много, меня мало. Но у меня есть надежда — в первом классе урок длится всего полчаса. И что эти полчаса пройдут быстро. Быстрее, чем сорок минут обычного урока.
— Давайте знакомиться, — говорю им. — Меня зовут Александр Владимирович. Говрю и знаю что это бесполезно. Как меня зовут они запомнят только через пол года год. А пока будут подбегать и дергая за рукав говорить ээээ или тренер.   Ну ладно продолжаю урок .Я им обьявляю -вас зовут каждого по-разному, мы потом познакомимся , но всех вас называют одним общим словом — ученики.
Потом рассказываю им, кто такие ученики. Что они бывают разные: хорошие и не очень. И что хороших в школе любят. А плохих мы обычно сдаем в столовую. Суп там из них варить. Потом конечно лговорю, что пошутил. Но вижу, что поверили не все.
Следующий этап первого урока физ ры— выясняем физподготовку. То, что кричат хорошо, уже прояснилось. Но нужно знать и про спортивные таланты.
— Поднимите, — говорю, — руку, кто посещает или посещал спортивную секцию какую-нибудь.
Подняли все почти. Только одна девочка кругленькая руку не подняла . Стоит, крутит головой. Потом подумала,и в конце концов тоже поднимает руку.
— Опустили, — говорю я удивленно. — Ого, сколько в классе спортсменов. Все сортсмены. Ну ка поделитесь.
И с первого начинаю
— Расскажи нам подалуйста. Как зовут, куда ты ходишь, чем занимаешься?
Первый мальчик делает шаг вперед и громко говорит:
— Меня зовут Ваня. И я занимался каратэ, тхэквондо и рукопашным боем. Сейчас уже не занимаюсь.
Человеку, напомню, 7 лет. И столько уже за плечами. Потом идем дальше по строю. Дети по одному выходят и рассказывают о своей прошлой спортивной карьере. Девочки все поголовно занимались раньше танцами и гимнастикой. Мальчики — футболисты, каратисты и дальше по алфавиту. Всех хвалю и рассказываю, что мы будем делать на уроках. Каратэ и прочие боевые искусства пока в сторону. А вот гимнастика и футбол будут. Дети радостно кричат. Я их сразу немного расстраиваю, повторяю что будут. И футбол и гимнастика.  Но не сразу.
Следующее —рассказываю что вначале каждого урока, у нас должна быть разминка. Несмотря на спортивное прошлое, с разминкой знакомы не все. Обьясняю что это и зачем она нужна. Потом бегу вместе с ними. Вначале по кругу, потом змейкой, затем беговыми упражнениями: приставной шаг, на правой, на левой ноге и прочее. Детям нравится. Потом они устают, и мы идем шагом. И дышим. На первый раз достаточно. Теперь осталось поиграть в подвижную игру — и можно идти в класс.
Но тут один взялся за горло и глаза выпучил. Или притворяется артист, или нет. Подбегаю — нет, не притворяется. Подавился чем-то. Переворачиваю его, наклоняю, встряхиваю, и из горла выпадает солидная жвачка. Так, про это я забыл им сказать.
Опять построение, и объявляю:
— Вот вы видели, как Сережа сейчас чуть-чуть не задохнулся. Из-за жвачки. Поэтому жвачки во рту на уроке не должно быть.
Все перестают сразу жевать. Я беру листок бумаги и, держа его как поднос, иду перед строем. Каждый мне туда на бумажку кладет или просто сплевывает жвачку . Получилась солидная горка. Я кладу листок с горкой на подоконник. После урока, кстати, они все жвачки моментально разбирают обратно. Немного поспорив только, где чья. Как они их различают — непонятно.
Урок закончен. Говорю, что молодцы. И сразу уточняю, кто и за что.
— А самый главный молодец, на уроке , кто у нас? — спрашиваю. Это я имел в виду хороших учеников  .
Они громко отвечают:
— вы!
С этим я не спорю, и мы идем назад в класс.
Потом Ольга мне говорит:
— Спасибо, Алексанлр Владимирович что взяли все первые классы себе.
Я говорю:
— Пожалуйста. — И добавляю шутя: — Должна будешь. Весь год еще впереди. И мы с ней отработали весь год. А потом еще год. И я про этот и тот год решил не молчать . А взять и написать что то типа рассказов. Нет не жалобных. Надеюсь что веселых.  Хотя мы с ней не всегда смеялись .
История первая:
Решили мы с Ольгой Владимировной денег заработать.Здесь, на работе  в школе. Главное, что она день-деньской в зале, да и я тоже тут с утра околачиваюсь. Весь день на работе работу работаем. А зарплата знаете какая? Даже говорить не буду, стыдно называть. Если измерять в килограммах куриного мяса, например, то выйдет примерно штук 40 нежирных курочек. Если в поросятах — то один, ну а если в говядине — то задок небольшой. Короче, не хватает. Одним мясом не проживешь. Мы же не волки. Еще за квартиру платить надо. Одежку покупать. Много расходов.
Кроме уроков мы еще ведем здесь, в школе, дополнительные занятия и секции. Волейбол, само собой. Я еще шахматы веду, а Ольга Владимировна — пилатес. Но это денег нам тоже не добавляет. Это помогает нам только усиливать голосовые связки. Потому что дети и днем-то бешеные, а к вечеру их так разносит, что мама дорогая!
Так вот, помимо мяса нам надо еще машины заправлять. У Ольги есть машина, и у меня есть машина. Причем на эти машины мы еще до школы заработали, на прежних местах. Потом еще надо на ребенка деньги тратить. У Ольги есть ребенок, и у меня дочка пока еще не работает. Дети-то у нас у обоих тоже еще до работы в школе родились. А помочь некому. У Ольги мужа нет, и у меня мужа нет... Ну, в смысле, жены нет. Семьи, короче.
И репетиторством, чем промышляют у нас некоторые, нам заняться не получится. Потому что нет государственных экзаменов по физре. По всем главное  предметам есть, а про физру забыли. Взятки нам тоже никто не дает, потому что не за что. Не заслужили. Так что сидим мы с ней на бобах. Вернее, сидим мы с ней сейчас в тренерской и разговариваем, как нам денег заработать.
Я ей говорю: Оль, тебе хорошо. Ты молодая, красивая девица. Одинокая. Если бы я родился симпатичной девушкой, я бы как сыр в масле катался». Она мне: Вы на что это намекаете? В эскорт мне, что ли, идти? там все занято давно. Да и не так я воспитана.  А я  ей отвечаю: «Да я просто размышляю, жалею, что не родился девицей смазливой. Тогда бы у нас в городе на одну потаскушку стало больше. А ты конечно, девушка хоть и красивая но скромная. Такой и оставайся. Давай думать лучше, как и где сейчас люди зарабатывают. Желательно без криминала, конечно. А что нибудь поближе к школе. К детям. Про учителей не говорю. Их бесполезно учитывать. С них брать как и с нас , нечего.
Начали мы перебирать варианты. Киднепинг или продажа людей отпала сразу. Детей много а продать их некому. Родители сами их с утра пораньше из дома выставляют . И до вечера не пускают обратно. Скажи вот родителям что детей можно на ночь в школе оставить -половину домой не пустят. Торговля тоже отпала сразу. Продать нам нечего: мячей напересчет, скакалок тоже мало. Тут Ольга предложила воду детям продавать. «Так у нас в столовке воды завались, — говорю, — и фонтанчик в коридоре бесплатный. Хоть запейся». А она говорит: «Мы не будем разрешать воду на урок приносить. Техника безопасности! И гонять их до седьмого пота. А если хочешь попить водицы, то иди в тренерскую, там стоит копилка и графин. Из дома, — говорит, — принесу графин, и стаканы одноразовые достанем. И пускай наливают и пьют. А денег сколько хотят, пусть столько и кладут в копилку. На Западе, — говорит, — рестораны такие есть: там цены нет, и каждый, сколько считает нужным, столько и оставляет официанту».
Я ей говорю: «Если у нас такой не то что ресторан, а чебуречную какую открыть — обанкротишься вмиг. Очередь сразу встанет и сгребет все чебуреки. А если платить не обязательно, никто платить и не будет, дураков нет». Но Ольга настаивает: «Это ваше поколение такое, Александр Владимирович. А мы, молодежь, совсем другие. Так что давайте попробуем».
Ну мы и попробовали. Решили со средних классов начать, с седьмого. И говорим им, как построились: «Сегодня у нас интенсивная тренировка. Беговые упражнения. Поэтому мы с Ольгой Владимировной вдвоем урок вести будем. И еще одно: в туалет во время урока больше не отпускаем. В туалет — на перемене, вы уже не малыши. Коростылев тут руку поднимает:
— А если у кого-то желудок слабый? Что тогда?
Ольга Владимировна ему сразу отрезала:
— Желудок слабый — значит, дома сиди. А не по спортзалам таскайся. И вообще, мы за вас, пока урок идет, отвечаем. Тот же Коростылев споткнется на лестнице, когда в туалет побежит, упадет и сломает себе что-то. Мы-то не сильно расстроимся, конечно. Но нас накажут — нечего отправлять ребенка одного во время урока. Вы виноваты, что он упал. Так что во время урока из спортзала ни ногой!
Так мы им и сказали. И воду в зал тоже нельзя приносить теперь. Потому что ее тут негде ставить.С подоконника вот упала бутылка. Мячик прилетел и снес ее. Бутылка на полу разлилась, и девочка поскользнулась сразу. Уппла и чуть травмы не было».
Короче, наврали им так с три короба и начали урок вести. Бегают они у нас, прыгают, скачут как лошади. Поначалу им нравилось, потом устали. «Можно присесть отдохнуть?» — спрашивают. «Можно», — говорим. Они садятся на скамеечку, пот вытирают, и пить охота, а воды-то нет.
Тут мы им говорим: «Совсем забыли, питьевой режим у нас в спортзале теперь такой — в тренерской стоит графин с водой и стаканчики. Кто хочет попить, по одному по очереди заходят. Только пить немного, один стакан. Много нельзя, вредно. И еще: вода бесплатная, но платить желательно. Там копилка рядом стоит, так что, кто сколько хочет, туда денежки и бросайте».
Тут Костылев, ученик этот вредный, спрашивает: «А если денег нет?» Ольга Владимировна ему и говорит: «А чего это у тебя денег нет? В школе ты вроде не работаешь, так что должны быть деньги». В общем, дети давай рыться по карманам, занимать друг у друга мелочь и по одному ходить в тренерскую. Графин трехлитровый выдули за пять минут.
А денег тоже побросали! Мелочь в основном, но и бумажки есть. Не все, правда, денежные, но и купюр пару достали... и жвачек много. Жеванных, конечно. Посчитали мы с ней полученное за один урок, и веселее стало. Пошел приработок! Я целое ведро воды притащил, подливать в графин. Ольга стаканчики в туалете сполоснула, как новые, и все расставили аккуратно в тренерской нашей. Графин стоит, рядом на подносе целая стайка бокальчиков пристроилась. Под столом — ведро с водой запасной. А на видном месте копилка — в виде матрешки, под хохлому раскрашенной. Вернее, это и была матрешка, только мы сверху щелочку проделали, и получилась копилка. И чтобы понятнее было, приклеили рисунок-подсказку: на компьютере Ольга распечатала, как сторублевая купюра в нашу копилку опускается.
Следующие уроки прошли на ура! Я только с ведром бегаю, а Ольга стаканчики моет. И деньги на перемене подсчитываем. То, что мелочь — не страшно. У кондуктора можно поменять в автобусе или в столовке Про наш бизнес, конечно, сразу в школе все узнали. Коллеги позавидовали только. У них дети на уроках не потеют. Наоборот, отдыхают. И без воды, как верблюды, легко до перемены дожить могут. А директор вообще не обратил внимания. Чудят что-то физруки, но они у нас и так чудики. Чего удивляться?
В столовой, в буфете, только повозмущались немного. Мол, у них воду перестали покупать. Но они мордастые такие, что их жалобы как-то не воспринимаются. На котлетах наворуют.

На следующий день я второй графин из дома тоже притащил. Хрустальный причем, от бабушки реликвия. Это чтобы очередь не застаивалась. А то пока один нальет, пока попьет — другие до перемены могут не успеть. И к концу дня мы с ней сидим в тренерской и жизни радуемся. Хорошо, говорим, что в школу работать пришли!
Тут Ольга и говорит: «А может, нам еще, кроме воды, тоже что-нибудь продавать? Например, фито-коктейли. Как раз для спорта подходит». — «Что за фито?» — спрашиваю.Она объясняет, что коктейли такие есть с протеином: «Червяков на фермах выращивают в навозе. Потом сушат, перетирают в порошок, добавляют красителей и вкусовых всяких — и коктейль получается. Для роста мышц».
«Где же, — говорю, — мы червяков наберем? Накопать если... Так сушить их где-то надо ведь!» Хотя идея хорошая. Сушить можно на подоконниках. Перетирать сушеных заставим детей, кто форму не носит. Короче, посоображать надо.

Но у нас, к сожалению, бизнес этот не пошел. Почему? Костылев — гад, потому что в школе нашей учится. Он позавидовал, видимо, и принес из дома слабительного (у деда спер). И когда пила целая толпа, взял, поганец, и порошочек этот в графин-то и высыпал. Ну и понятно, что дальше было. Дети в туалет просятся, а мы им: «Нет! Договаривались же, в туалет только на перемене». Они кое-как до перемены дотерпели, бедняги, и их как ветром сдуло. А потом вечером скандал в школе был.
С одной стороны, родители поибежали , шумят, говорят, что эпидемия — стул жидкий у всего класса. С другой стороны, технички две заявление сразу написали, что увольняются, работать больше не будут. А их и так еле еле нашли к сентябрю. До этого они сами по очереди полы мыли. Заучи  и завхоз. За часть зарплаты конечно. Хоть какая то впервый раз от них польза в школе была. Директор от родителей к техничкам бегает, и тех и других чуть в попу не целует. Кое-как скандал замяли. А нам с тех пор продажу строго-настрого запретили. Любых жидкостей! Так что денег заработать нам с Ольгой Владимировной тогда, увы, не получилось. Но мы что-то придумаем обязательно. А Костылев этот у нас из двоек не вылезет — это уж железно.