Глава 19 Приключения со стеклом день одиннадцатый

Глава XIX   Приключения со стеклом: день одиннадцатый

В неравной битве со стеклом,
Он пораженье потерпел.
Зато неловкий наш герой
В семейном счастье преуспел.

     Николай Владимирович и стекло! День одиннадцатый… Понедельник…

     Прошла неделя. Ох, как долго Николай Владимирович ждал этого момента! Он измаялся от вынужденного бездействия. Оттого, что целую неделю был ограничен в передвижениях, словно пленник в собственной квартире. Но вот — тугая повязка снята, нога поджила, и... о счастье! Можно наконец ходить не только по комнатам, но даже выходить на улицу. Эта долгожданная свобода бесконечно радовала его сердце и соскучившийся по движению организм.

     Впрочем, надо отдать должное — в одиночестве Николай Владимирович проводил время вполне достойно: предавался глубокомысленным размышлениям, занимался чтением книг и просмотром различных телепередач.

     А когда рядом оказывалась супруга, время наполнялось шутками, смехом и нежными ласками, что делало заточение не таким уж тягостным.

     Но! Словно назойливая муха, его всё это время преследовала одна навязчивая мысль — то самое стекло, так и не вставленное в дверь! Его ужасно коробило, что он, хозяин дома, мужчина в расцвете сил, не может справиться с, казалось бы, элементарной задачей.
 
     Осознание собственной неловкости жгло его самолюбие. Да, он прекрасно понимал, что не всегда у него руки росли оттуда, откуда хотелось бы. Да, его неуклюжесть порой достигала поистине космических масштабов. Но! Желание взять реванш разгоралось в нём с новой силой.

     Полный решимости, он был готов доказать всем — и в первую очередь себе, — что сможет победить в этой неравной борьбе. Даже если его противником является... обыкновенное стекло!

     Дети благополучно пребывали в детском саду, жена — на работе. Сам же Николай Владимирович, прихрамывая на обе ноги, (левая от пореза на прошлой неделе, правая — от падения в лестничный пролёт), отправился по уже привычному маршруту — в стекольную мастерскую.

     Увидев его в дверном проёме, стекольщик последовательно совершил три действия: беззвучно рухнул на табуретку, застыл в немом вопросе, нервно закурил, приготовившись выслушать душераздирающую исповедь.

     Николай Владимирович, не скупясь на детали, изложил все драматические перипетии своих последних злоключений со стеклом... и красноречиво замолчал.

     В наряжённой тишине стекольщик, не проронив ни слова, совершил новый ритуал: достал из холодильника бутылку, из шкафчика — чистые стаканы и поставил на стол банку с квашеной капустой.

     С напряжённо-философским выражением лица наливая содержимое бутылки в стаканы, он изрёк:

     — Жизнь бьёт?

     — Угу… — обречённо кивнул в ответ тот.

     — Скажи спасибо, что хотя бы не по печени!

     И многозначительно поднял рюмку.

     Николай Владимирович довольно хмыкнул — с печенью у него, и правда, пока было всё в порядке. С пафосом подняв свой стакан, он улыбаясь добавил:

     — Ну да… и аллергия на алкоголь отсутствует!

     Стекольщик, усмехнувшись кивнул и они молча совершили возлияние закусив хрустящей капустой.

     Затем, так же без лишних слов, мастер отрезал стекло нужного размера (параметры он уже знал наизусть, они ему, бывало, даже снились), закрыл мастерскую — и они пошли устанавливать злополучное стекло.

     Вдвоём.

     Дома у Николая Владимировича стекольщик действовал с методичностью хирурга: первым делом снял дверь с петель, потом уложил аккуратно на пол в зале, нанёс герметик куда нужно, вложил аккуратно стекло в пазы и снова нанёс герметик. Николай Владимирович тем временем старался быть максимально полезным и пытался помочь там, где надо, там, где не надо, а особенно там, где и вовсе не надо было.

     В душе его забрезжила надежда — в этот раз всё будет иначе! Рядом грамотный мастер стекольных дел, и сейчас-то уже наверняка он закроет этот долгоиграющий и изрядно поднадоевший ему вопрос. Стекольщик тем временем закрепил всё штапиками и оставил на время дверь в покое.

     Наконец-то жена с детьми вернулись домой. Николай Владимирович встретил их с распростертыми объятиями, осыпал поцелуями и сразу же отправил детей в детскую — дабы не путались под ногами в такой ответ-ственный момент. Анна Васильевна, как гостеприимная хозяйка предложила перекусить, предложив чай с бутербродами и печеньем. Что стекольщик и хозяин дома с благодарностью и приняли.

     Немного погодя дверь нужно было ставить на место. Они дружненько принялись за это дело и с двух сторон подхватили дверное полотно и понесли к спальне. Николай Владимирович пятился спиной вперёд. Анна Васильевна наблюдала за всей этой процессией из кухни, сложив руки в молитвенном жесте, предчувствуя опять что-то неладное.


     И вдруг!
     Дверь, словно взбесившись, вырвалась из рук ошарашенного Николая Владимировича — его край двери вдруг лихо подпрыгнул к потолку. Стекольщик из-за вставшей дыбом двери только и увидел сверкающие в воздухе пятки Николая Владимировича. Раздалось короткое выразительное русское слово… а за ним последовал грохот падающего тела. По квартире и за её пределами разнеслись отчаянные вопли стекольщика, безуспешно пытавшегося удержать второй край двери.

     С каким-то садистским удовольствием она всей своей тяжестью рухнула на многострадального хозяина дома. Из-под неё тихонько раздался беспомощный жалобный стон Николая Владимировича.

     Как выяснилось позже, причиной всему стали пульки-шарики, рассыпанные сынишкой. Когда ребёнок успел их там рассыпать, так и осталось для всех загадкой, дети всё это время вроде как играли в детской.

     Стекольщик стоял, молча наблюдая эту сцену с выражением лица древне-греческого философа, размышляющего о бренности бытия. Затем осторожно приподнял дверь — и стекло с радостным звоном опять полетело на отца семейства...

     Со свежими порезами на незаживших ещё руках, злополучной раной на ноге, с коллекцией гематом, а теперь ещё с посечённым лицом, и шишкой на лбу, Николай Владимирович, в скорбной позе наблюдал, как жена его собирает осколки очередного разбитого стекла.

     «Но так не бывает! Этого просто не может быть!» — с великим негодованием он думал про себя.

     Приняв за обедом хорошую порцию «обезболивающего», он наконец решил: «Всё, баста, карапузики! Кончилися танцы! Надо заканчивать с этим балаганом!» И возымел твёрдое намерение сегодня же заменить эту злосчастную дверь на обычную — деревянную! Строго без всякого там СТЕК-ЛА! И причём немедленно!
 
     Анна Васильевна, стремясь хоть как-то поддержать любимого супруга, терзающегося низкой самооценкой, нежно поцеловала его в губы, приобняла и, заглянув ему в глаза, шёпотом произнесла:

     — Дорогой!.. Всё равно ты мой победитель!

     На что получила философский ответ:

     — Дорогая, после девяти лет брака с тобой... я — безнадёжно потерпевший... — (сопровождаемый ответным поцелуем).

     Молча обняв мужа с хитрой улыбкой на лице, она не проронила в этот раз ни слова. Глядя на его решительное выражение лица, она интуитивно поняла, что двери со стеклом в их спальне больше не будет! Но это её совершенно не беспокоило. В её шаловливом, озорном и неутомимом уме уже зрела новая, забавная и даже немного шкодная шалость в отношении любимого супруга…

Продолжение http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl