Записки секретного агента. Часть 12

Михаил Азалин
Записки секретного агента Перкенса Крула

Часть  12
Танцующий повар


Да, странное местечко, — думал я, выходя из кабинета Баска,— что же, надо поискать моего старого приятеля Эткинза. А впрочем, куда мне торопиться? Если эксперимент только завтра, то у меня уйма времени.

К этому моменту, я стал уже более уверенно ориентироваться в этом новом для себя пространстве. Абсолютно было ясно, что я нахожусь в какой-то засекреченной лаборатории, спрятанной под землёй.

Похоже, этот коридор, где я сейчас стоял, связывал все её отдельные помещения и был главной магистралью. Я решил, что стоит по нему прогуляться и посмотреть: куда он меня приведёт.

Заблудиться я не боялся — у комнат были свои номера, так что при случае, я легко найду лабораторию Эткинза. Можно было идти по коридору вперёд, а можно было назад — я решил пойти вперёд.

С левой и с правой от меня стороны тянулся ряд одинаковых серых стальных дверей, скрывающих от любопытных глаз  свои тайны. Но я не пытался в них заглянуть: я решил выяснить, как длинен этот коридор и куда, в конце концов, он меня приведёт.

Идти по этому коридору было ни в пример легче, чем по подземному ходу.  Единственное, что раздражало, так это частое мелькание перегорающих ламп на потолке, которые с каким-то жестяным, стрекочущим звуком пытались вспыхнуть, но недополучив чего-то, тут же гасли. А после короткого перерыва вся эта история повторялась сызнова.

Сначала  я слышал звук только этих ламп, но пройдя минут пять, я почувствовал, как к нему добавился ещё какой-то странный и непонятный звук, похожий на цокот. Как будто кто-то часто-часто выбивал деревяшкой по полу послание азбукой Морзе.

Там впереди, коридор явно расширялся и поворачивал направо. Звуки доносившиеся до меня, рождались именно там, за поворотом. И в вдобавок, в нос мой ударило запахом жареного лука с уксусом, отчего у меня радостно забурчало в желудке и проснулся давно подавляемый аппетит.

Бояться мне было нечего: в случае чего я мог сослаться на Баска и сказать, что просто-напросто пошёл не туда и заблудился.
Повернув за угол, я увидел, что это небольшая столовая или скорее даже буфет. В овальном зале стояло несколько квадратных столиков, застеленных клетчатой клеёнкой и придвинутыми вплотную стульями. Создавая праздничное настроение, полезное для приёма пища, красовались на каждом столике букетики искусственных цветов в вазочках и стояли солонки с перечницами.

Быстро схватив всю эту картинку взглядом, я перенёс своё внимание за широкий прилавок с длинными полками, уставленными подносами и разного рода столовыми приборами.
Там, за этим прилавком, с другой его стороны, поблескивали нержавейкой широченные плиты с большими круглыми конфорками, а у дальней стены тарахтело несколько высоких, в человеческий рост холодильников.

Но не это тарахтение было тут самым интересным. Наконец я увидел того, кто сыпал морзянкой свои "телеграммы".
Им оказался рыжий повар без колпака и халата, зато в белом переднике поверх комбинезона.

Сначала мне показалось, что он просто что-то готовит — так быстро мелькали его руки совершая плавные движения.
Но присмотревшись, я обнаружил, что повар отплясывал чечётку! Его деревянные башмаки отбивали по кафелю самый настоящий стэп, при этом руками он помогал себе, придавая большую эмоциональность своему танцу.

Как-то странно было видеть в этом глубоко засекреченном подземелье танцующего повара. И невольная мысль о каких-то нежелательных для здоровья побочках, от проводимых здесь, по-видимому опасных экспериментов, сама собой мелькнула в моём мозгу.


Но меня тем временем заметили. Танец резко оборвался и я услышал чуть испуганный оклик:

— Эй, вы... Вы в буфет?.. Так он закрыт.

Я облегчённо вздохнул, отгоняя свои страхи — голос его был голосом вполне нормального человека, и я решил завязать знакомство:

— Простите, что я вам помешал! Похоже я немного заблудился —  я только сегодня прибыл. А вы прекрасно танцуете!..

Повар смущённо потупился и пробурчал себе что-то под нос  из чего я разобрал одно только слово, похожее на "спасибо".
Но тут же он решил сменить тему и очень живо спросил:

— Так вы, только что оттуда?! Ну что там, как? Рассказывайте, прошу вас...

По этой внезапной живости и потому, как блеснули его глаза, я понял, что этот бедолага давно не видел белого света и решил этим воспользоваться:

— Там?.. Вы знаете, неплохо. Весна...  Цветёт сирень и тёплый вечер вас обнимает душно-пряным поцелуем.  А нос ваш дразнят запахи шаверм и выпечки на масле. Везде гуляют пары... И женский смех сулит блаженство без обмана.
На тротуарах столики — они из пабов, ресторанов. Там обсуждают сплетни, пьют вино и в воздухе плывёт Ламбада. Она грозится всех вас увлечь и повести на страстный танец...

Глядя на повара, слушавшего мои россказни с детским выражением лица, я догадался, чего ему так не хватает.
И потому старался вовсю, расписывая вольготную и сладкую жизнь там наверху, вдали от подземелий.

— Ух, ты! — мечтательно произнёс мой подземный затворник, когда я кончил. — Давно я не сидел в своём любимом кабачке, на Юнион-Сквер... Кажется, всё бы отдал, чтобы выбраться отсюда на свет, к нормальным людям...

— А разве...(Я было не спросил у повара:"А разве, у вас тут нет нормальных?" Но вовремя одумался.) А разве у вас нет тут увольнительных или... выходных? — как бы сочувствуя спросил я.

— Какой там!— махнул он горестно рукой.— Всё контракт этот проклятый...

Он вдруг запнулся, испугавшись что сказал лишнее:

А вы не из них, не из учёных? — осторожно поинтересовался он.
— Что вы, что вы! Нет. Я... — снабженец. Доставил им сюда кое-какое научное оборудование, — соврал я, конечно в своих целях: мне показалось, что повар терпеть не может тех, кого он здесь кормит.

— А-а... То-то я сразу заметил, что вы не из здешних,— он выдвинул из под кухонного стола стул, жестом приглашая присесть.

Сам же, отойдя к холодильнику, вскоре вернулся, неся в одной руке графин и тарелку бутербродов в другой. — Давайте, за знакомство... И за прибытие! — Он разлил по рюмкам мутную жидкость, с сивушным запахом и протянул мне. — Ядрёная вещь!

Я несказанно обрадовался такому повороту дела: во-первых, можно было наконец перекусить, а во-вторых,
узнать от словоохотливого повара много интересного.

— Перкенс Крул, — представился я, принимая из рук повара стакан.

Он довольно кивнул и назвался сам:

— Сигизмунд Бобчек, так звали меня там... на верху. Ну что, за знакомство!

— Ух, ты!— крякнул я, не сдержав восхищения.— Забористая вещь!

— Сам делал... Первач! — ободренный моей похвалой, кивнул Сигизмунд, отправляя в рот кусочек посоленного хлеба.

— А вам что, разве виски сверху не присылают, или наценка большая? — деловито поинтересовался я, пережёвывая вкуснейший бутерброд с копчёной колбасой.

— Какой там!— махнул рукой мой новый знакомый. — Спасибо ещё, хоть продукты шлют.

— Вот как! - воскликнул я, притворяясь крайне удивлённым, однако, не забыл отправить в рот следующий бутерброд, теперь уже с сыром.

— А вы как думали?! Они нас тут и за людей-то не считают... Загнали сюда, в подземелье, и гноят по контракту!

— Вон оно что! — возмутился я вслед за поваром, принимаясь за аппетитный бутерброд с ломтиком нежного сала, покрытого пучком петрушки — А раньше-то, я слышал, тут было неплохо?..

Сигизмунд охотно кивнул, давая понять, что понял смысл вопроса, и, прожевав закуску после очередной рюмки, принялся с удовольствием объяснять отчего у посторонних сложилось такое неправильное мнение об их жизни тут.

Всякий опытный разведчик должен быть хорошим психологом, и я им был. И сейчас, моей задачей было не только как следует перекусить, но и побольше узнать о том месте, куда меня занесло.
Поэтому, я слушал повара не перебивая. Вовремя сочувственно кивал, вовремя поддакивал, в местах же наиболее драматичных ужасался и восклицал вместе с ним.

К моему счастью, моего нового знакомого мало кто здесь замечал. И теперь, найдя в моём лице внимательного слушателя, повар разошёлся не на шутку.

Всё больше и больше входя в раж, он рассказывал как трудно ему здесь приходится. Мало того, что ему за всё это время никто из этих "долбанутых учёных" даже спасибо не сказал, но что ещё хуже, несколько раз уже задерживали выплату жалованья! Правда, деньги здесь тратить абсолютно некуда. Но видеть их у себя под подушкой было бы гораздо спокойнее. Кляня свою работу здесь, в этом «ведьмином подземелье»  он признался мне, что и не чает уже выбраться отсюда.
Наклонясь ко мне поближе, он просипел-прошептал, что слишком много знает.  Потом испуганно приложил палец к губам и выпучив глаза, приказывал мне взглядом: "Ни-ни, никому!" — из того что я услышал от него и ещё услышу.

Я в ответ сложил ладони на груди и клятвенно пообещал ему, тем же взглядом, что унесу его тайны в могилу. Заметив, что Бобчек всё ещё побаивается открывать мне свои секреты, я принял добродушный вид и наивно заметил, что мало кого здесь ещё знаю, но мне показалось, что люди это весьма достойные и увлечены своей работой.
И это моё вполне безобидное замечание вывело повара из себя.

— О да! Очень увлечены! — иронически поддакнул мне он. — Если их сейчас взять, поднять наверх, да и выпустить —  никто, поверьте мне на слово, и дороги домой не найдёт.

— Как же так?! — ужаснулся я.

— А вот так!

И повар, где вкратце, а где с прибавлением своих эмоциональных комментариев, рассказал мне то, что он знал из истории этого скрытого от посторонних глаз заведения.



ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ