Время говорить. Ч. 3. Глава 8. Добро рядом его над

         Глава 8. Добро рядом – его надо рассмотреть


С утра стояла пасмурная погода. Иногда сквозь низкие мрачные снеговые тучи пробивалось солнце, и тогда снег вспыхивал радужными искрами. Но это были слабые попытки солнца разукрасить мир в тёплые тона. Видимо, ничто не могло сегодня вывести день из хмурого настроения.
Отец Иоанн после службы в своём храме отправился на собрание в соборную библиотеку. Погода не радовала, навевала сон. Иерей несколько раз зевнул, сидя за рулём «лексуса» и занервничал: зевота отвлекала от тяжёлой дороги. Транспорт буксовал на нечищеных дорогах, грязный снег летел на капот, хуже всего – на стёкла, закрывая обзор. Дворники машины натужно работали, очищая грязь. «По сторонам – белоснежный покров, а на дороге – грязь. Такой же контраст, как в жизни человека, – пришло на ум иерею небольшое сравнение. – С виду и человек чист, а что внутри каждого из нас – никто не видит, кроме Бога».
Многие священники с трудом добрались до Свято-Троицкого собора, а некоторые, из дальних приходов, не явились на собрание. Они позвонили благочинному и сообщили, что снегопад в их местности перекрыл движение на дорогах, поэтому невозможно выехать. Благочинный отец Александр с пониманием отнёсся к исконной российской беде.
- Завтра владыка собирает благочиние, чтобы решить организационные вопросы и сказать о социальном служении, а у нас непорядок, – заявил благочинный собравшимся священникам. – Вот об этом и поговорим сейчас по душам, – сделал он ударение на последнем слове.
Священники заволновались, прошёл лёгкий шорох по столу от блокнотов, листами которых зашелестели отцы.
- Отец Андрей, – обратился к рыжему иерею благочинный, – на вас жалобы от прихожан.
- За что? – как школьник, с упрёком в голосе откликнулся молодой священник.
- Вот я и хотел вас спросить об этом.
- Не знаю, – стушевался иерей.
- За что вы запрещаете прихожанкам причащаться? – намекнул благочинный.
- Никому я не запрещаю, – упорствовал отец Андрей.
- Если никому, то почему жалобы? – Благочинный хотел услышать признание от самого отца Андрея.
- Одной запретил, – наконец признался иерей и передёрнул плечом. – Она не всё молитвенное правило вычитала.
- И всё? Это что, смертный грех? По-моему, вы не понимаете природу власти, которую даёт сан священника. Священник должен любить людей. Должен нести на себе немощи прихожан.
- Надо потакать слабостям?
- Отцы, – обратился благочинный к священникам, сидящим напротив него, – ещё в восемнадцатом веке Синодальным постановлением запрещено священнику не допускать прихожан к причастию. Только в случае, когда человек совершает какой-то смертный грех, он может быть не допущен до причастия. Не превышайте власть сана. И не рвите души людям, тем более старым. В наше трудное время многие нуждаются в утешении. Именно в утешении, а не в наставлении. Понимаете?
- А чего она постоянно ходит и жалуется мне на сына-пьяницу, а исповедуется кое-как? Почему не приступает к причастию, как положено? – вытянул шею отец Андрей. – Я её уже один раз так допустил к причастию. Ну, она и во второй раз не вычитала правило, – он тяжело опустил кулак на стол. – И в третий раз не вычитает.
- А вы спросили бабушку, почему она не вычитала правило? – пристально посмотрел благочинный на молодого иерея.
- Я не могу каждого спрашивать, – проворчал отец Андрей.
Благочинный слегка прищурился и, не мигая, смерил иерея строгим взглядом.
Отец Андрей, поняв, что его реплика не понравилась отцу Александру, съёжился и опустил голову.
- У вас не такой уж большой приход, чтобы не иметь возможности знать всё о каждом, – требовательно произнёс отец Александр.
- Эти бабушки обнаглели. Лезут напролом, – виновато глядя исподлобья, пробубнил молодой иерей. – К причастию идут, как к подруге на обед.
- И такие бывают, – вздохнул благочинный. – Это хорошо, отец Андрей, что Вы непреклонны перед грехом, но не забывайте о духовном врачевании своей паствы. Надо быть помягче к человеческим слабостям… обходительней с людьми. Многого не понимают? Прощайте людям недостаток образования. Культуры маловато? И за это милуйте. Не забывайте слов Господа: „Не здоровые имеют нужду во враче, но больные“. Отцы, – обратился благочинный ко всем священникам, – только Христова любовь к чадам творит чудеса. Без любви всё теряет смысл. Помогая чадам своим, мы приближаемся к Богу. Будьте осторожны во время бесед с прихожанами. Наступило страшное время. Оно ломает людей в щепки, – благочинный прижал к груди руку и сочувственно покачал головой. – Люди приходят порой с такими кровоточащими духовными ранами, что слово пастыря для них – последняя надежда и единственная соломинка. Не рубите с плеча. Не обличайте сразу: «Это по грехам вашим». Будьте милосерднее. Я уже не призываю вас пропускать чужую беду через себя. Понимаю, что устаёте. Но хотя бы будьте милосердны, – просяще посмотрел благочинный на священников. – К этому и Его Святейшество призывает. Никогда не будем забывать, отцы, что порой из «слабых» верующих поднимаются столпы православия.
Священники уважали благочинного, зная историю его добродетельной жизни, а потому прислушивались к наставлениям управляющего благочинническим округом. Такого человека не в чем упрекнуть, поэтому не обидно принять от него даже наказание.
- Ещё одно замечание. Господь заповедал человеку трудиться в поте лица, чтобы добывать хлеб свой. Каждый должен сам добывать пропитание. Это Божье поручение, а потому и Божье дело, – продолжил благочинный. – Бизнесмены и им подобные к другому хлебу стремятся: к прибыли. Это, как понимаете, отцы, дело не ради Бога, а ради Его вечного противника. Господь сказал, что никто не может служить сразу двум господам: Богу и мамоне. Но многие батюшки, к сожалению, по шейку погрязли в грехе сребролюбия. Что греха таить: это есть и в нашей епархии, и в нашем округе. У таких батюшек главными людьми на приходе являются сомнительные бизнесмены. Сомнительные в плане нравственности. Не буду пока называть фамилии священников. Пока! – качнулся вперёд протоиерей Александр. – Но, сами понимаете, дойдёт дело и до фамилий. – Благочинный наморщил лоб: – И до наказаний. И как такой священник может учить ревностных прихожан нравственности, добрым делам?
- А вы назовите фамилии, отец благочинный Александр, – раздался громкий возглас. Все обернулись на голос общеизвестного в первом округе «чекиста» – отца Вадима, настоятеля сельского храма. – Сколько можно их покрывать? Они смеются над совестливыми людьми, и священниками в том числе. Было б хорошо, если б их частную лавочку в церкви прикрыли.
Некоторые священники скривили рты в недоброй усмешке, но большинство всерьёз восприняло призыв к борьбе со сребролюбцами. Благочинный зашаркал ногами под столом, затеребил листы бумаги:
- Надо молиться за них, и Господь всё Сам управит, – сказал он.
- Духу не хватает, – шепнул отцу Иоанну рядом сидящий священник и усмехнулся: – Но наш новый владыка заставит.
Отец Иоанн побледнел, ведь это и его касается.
- Оно, конечно, хорошо, отец Вадим, что совесть не даёт греху поразить вас. Однако нужно… – замолчал благочинный, подбирая слова, – и время учитывать. Слаб человек, потому грех к нему и липнет. Духовный иммунитет слабый, если говорить современным языком. И откуда иммунитету взяться, если вокруг столько соблазнов? Время-то какое – видите? Это во времена святого Иоанна Златоуста богатые, ставшие на путь Православия, отдавали свои имения бедным. Конечно, в богатстве – великий соблазн. И верно утверждение Господа, что „легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие“. Но сейчас новый мировой порядок – капитализм. Он-то и Церковь душит. Запад наступает всё активнее. Что у них? А у них бизнесмен – добрый христианин, благодетель, за которого нужно усердно молиться. Вот и мы теперь… – благочинный не договорил, но все поняли, какое слово он опустил. – Да что об этом говорить? – нахмурившись, махнул он пухлой рукой. – Ведь знаете, что с тринадцатого века Русская Православная Церковь живёт по установлению Климента Александрийского: быть богатым можно, но нельзя служить богатству. – После паузы тихо добавил: – Всё понимаю: финансирование приходов слабое, а служить как-то надо. Но и о совести не забывайте.
Снова наступила пауза. Опустив глаза, управляющий благочинием первого округа подбирал слова для продолжения беседы. Звонкая тишина оглушала. Ему ничего не хотелось говорить, словно тишина могла всем поведать о его мыслях.
- Я знаю, что священный сан принимают люди и с достоинствами, и с недостатками, – тихо, тягостно, словно неохотно, продолжил он. – Вы приняли сан, чтобы послужить Богу. Никто сразу не становится хорошим пастырем. – Помолчал, затем заговорил громче: – Церковь, то есть все мы, должны помогать молодым пресвитерам в трудной ситуации, чтобы они могли совершать служение, не нарушая канонов и традиций. Большую роль играет в этом и понимающая матушка. Все вы имеете семьи и знаете, что матушка – надежная помощница. Она может своим вниманием, добрым словом снять ваше напряжение после трудного служения. Кроме того, по ней судят и о самом священнике. Можем посоветовать молодым пресвитерам воспитывать своих матушек, чтобы они были скромными по жизни, участвовали в церковной жизни, посещали богослужения, а не сидели в салонах красоты. На таких матушек никаких денег не напасёшься. Поэтому и сбивают с пути своих мужей, требуют с каждым разом всё больше и больше денег. А мужья… начинают… заколачивать деньги неправедным путём. Думайте, отцы!
- Это в мегаполисах матушки сидят в салонах красоты и шопингом занимаются, – засопел тучный отец Никита. – А нашим матушкам некогда, они все в работе, порой к вечеру с ног валятся.
- Это я к примеру сказал, – махнул рукой благочинный, – чтобы вы своих матушек останавливали, если они вдруг надумают… У нас-то, в провинции, нет столько соблазнов, как в столице. Да и там… соблазняются в основном молодые священники. Это их попадьи… Вот что значит неправильно выбрали матушек, позарились на красоту, не устояли перед чарами... У возрастных пресвитеров другая проблема – теплохладность . Служил, служил батюшка Господу верой и правдой, и в одно непрекрасное время стал равнодушен к служению. Ушло благоговение, а богослужения и требы совершаются машинально. Тому, конечно, есть серьёзная причина. «Как не разочароваться в служении людям, – говорят мне некоторые из вас, – когда из года в год видишь, что от моих трудов нет толку? Никто из прихожан не меняется в лучшую сторону». Всё, вроде бы, правильно, отцы. – Протоиерей замолчал, шевеля лежащие перед ним листы бумаги короткими отёчными пальцами. – Но мы-то с вами знаем, что это духовная болезнь. И она не приходит внезапно, а постепенно входит в человека. Почему? Скажет кто-нибудь из вас?
- Рутина заела, – громко сказал рыжий иерей Андрей. – Каждый день одно и то же. Мы же люди, как все, хотя у нас и есть высокое звание пастырей.
- Молодец, отец Андрей, – откинулся на спинку стула благочинный. Ткнул в его сторону шариковой ручкой: – Точно сказал: «высокое звание  пастырей». А что это значит?
Священники молчали. Благочинный понимал, что все они хорошо знают ответ. Но так же он понимал, почему пастыри молчат, поэтому сам ответил на свой вопрос:
- Чтобы быть хорошим пастырем, надо духовно развиваться, отцы. Нужно разнообразить священническую жизнь. Ездить к святыням. Как давно вы ездили к святыням?
Пастыри молчали.
- Вот, – расценил протоиерей Александр молчание священников как отрицательный ответ на свой вопрос. – А ведь святыни помогают человеку напитаться благодатью Христовой. Это особенно важно для священника. Но в первую очередь нужно вести настоящую духовную жизнь. У подвижников благочестия нет выгорания. Нет, потому что они духом возвысились над плотью. И вообще я считаю, что не надо никого убеждать ходить в церковь. Священнику надо вести скромный образ жизни. Это лучшая агитация. – И положил ладони на стол: – Добрые дела рядом с нами, отцы, надо только их рассмотреть. Знаете сами: чтобы что-то рассмотреть, нужно время – на ходу это сделать не получится. Вы поняли, о чём я сказал. Так, на сегодня всё, – быстро поднялся из-за стола благочинный. – Завтра жду всех в библиотеке к десяти часам.
Священники встали на молитву.

СНОСКА:

Теплохладность (церк.) – профессиональное выгорание священников.


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск