Тонкая травинка в блокаде

 27 января День снятия блокады Ленинграда и день рождения нашего отца офицера-инженера Черного Михаила Марковича.
Листаю архивные папки и тетради времен Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.  Вчитываюсь в страницы, написанные отцом от руки бегло в спешке во время боя, карандашом или ручкой. Просматриваю пожелтевшие от времени архивные документы, напечатанные на машинке в штабе после изнурительного боя. Мне кажется, что я там, участвую в бое вместе с саперами-моряками отдельного саперного батальона Балтфлота. В моем сознании оживает генетическая память, и я почти начинаю испытывать то, что чувствовал мой отец в ту долгую войну.  «Мы – саперы- моряки. Наша задача – пройти первыми, обезвредить мины, разрезать проволоку, проложить путь армейским частям, не допустить высадки десанта.  Завтра мы будем биться насмерть с финским десантом на Бъёркских островах, выводить из котла по лесным дорогам солдат и офицеров, брошенных своим комдивом. В этом кромешном аду я буду «убит» (похоронка придет моим родителям только в 1943 г.,) потом найду дорогу к своим. Саперам надо строить блиндаж для штаба, рыть окопы для бойцов, возводить ДЗОТы и ДОТы.
Ночью мы рисуем чертеж будущего моста через реку, на рассвете стоим по пояс в воде, укрепляя опору. Мы срываемся со скользких валунов и падаем в ледяную воду Финского залива, строя пристань на острове под непрерывными бомбардировками с неба. Мы лавируем между морских мин на катере, перебираясь от острова к острову.  Наша баржа тонет в Финском заливе, мы машем шинелями, прося о помощи, но кто нам поможет, кроме нас самих?! Нас прибивает к берегу, хорошо – к нашему. Срочная эвакуация с острова. Всю матчасть вместе с артустановками перетаскиваем на руках к пристани и грузим на баржу. На острове – взрыв, трое наших погибают. На баржу грузимся последними глубокой ночью и движемся к Кронштадту. С неба в море плюхаются бомбы и взрывают морские волны рядом с нами. 1 ноября 1941 года Финский залив у берегов уже покрыт льдом. Мы дрожим, но не от разрывов снарядов, а от холода. Одна радость – банка сгущенки в руках. Каждому из нас выдали на дорогу в качестве сухпайка вместо завтрака и обеда.  Из Кронштадта - в Ораниенбаум. Оттуда - в сторону деревни Устья. Там наш батальон осядет почти на три блокадных года. Мы вместе с ленинградцами тоже в кольце блокады. Наша задача – не уступить фашистам ни пяди родной земли. Мы защищаем Ленинград, не даем фашистам перейти совсем неглубокую речку Воронка. Позже Эдуард Успенский напишет: «фашистская армия форсировала сотни рек: Шельду и Маас в Бельгии, Сену и Луару во Франции, Вислу в Польше, но пересечь реку Воронку, которую курица вброд переходит, им не удалось». На том берегу реки за нами наблюдает и по нам стреляет враг – там расположились дивизии группы армий «Север». Мы едва успели вырыть окоп, гремит артиллерия, со всех сторон летят снаряды, земля вздыбилась. Я чувствую то запах прелого сена, то чернил, то горчицы. Я начинаю сначала чихать, потом задыхаться, вечером на моей коже появятся волдыри. В противогазе еще труднее дышать, чем без него.  Мы уже знаем -  началась химическая атака. Утром мы будем обезвреживать неизвестные нам вражеские мины и устанавливать свои. Главное – не торопиться, пусть и под пулями, но – не торопиться! Иначе сами подорвемся. Уже несколько наших молодых саперов так погибли. Мы работаем аккуратно… Мины обезврежены... 
 В землянке в короткие часы передышек саперы батальона оборудуют избу-читальню. Читаем по очереди Пушкина и Лермонтова. Наутро идем в разведку. А моя малая родина - Украина - полыхает в огне, половину семьи закопали живьем, родной младший брат будет убит в бою в Венгрии в самом конце войны.  Только через 75 лет дочь моя найдет братскую могилу в местечке Эте. Там спят вечным сном почти 100 однополчан брата Левы.
 Сегодня перед началом боя я загадал: если снарядом или осколком снесет вот эту тонкую травинку над окопом, то и я погибну. Меня контузило в этом кромешном аду при артобстреле 10 декабря 1941 года.  Когда очнулся, вижу из окопа: вот она, красавица - тоненькая травинка, колышется на ветру, возвышаясь над заснеженным полем. Ее не задело при артобстреле. Значит, и я выживу».
Отец наш - Черный Михаил Маркович никогда не рассказывал, что в войну был в числе героических защитников Ленинграда. 
Он вообще никогда не рассказывал про ту войну.  Мама говорила, что он воевал на Белорусском фронте писарем. Это, отчасти, правда. В книге учета офицерского состава 912 отдельного саперного батальона 43 стрелкового корпуса 2-ой УА за 1943-1944 годы значится: «Зав. делопроизводств. старшина Черный Михаил Маркович, 1920 года рождения, в РККА с 10.1939 назначен на должность пр. 2УА №0516 от 28.12.43 г.; прибыл из 267 ОИБ, в графе «участие во фронтах и награды» записано: финская 1939-1940 гг., Отечеств. с 06.1941, медаль «За оборону Ленинграда», убыл на учебу в высш. Инж. Школу 06.1944 г.».
В июне 1944 года после освобождения Нарвы отца с фронта направили учиться в Московское Высшее военное инженерно-строительное училище. Демобилизован на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 20/7-1946.
В архиве министерства обороны(ЦАМО) в подмосковном Подольске хранится личное дело отца, его учетная карточка и даже номерной медальон. Черный М.М.  направлен в ряды РККА 19.10.1939 по призыву Ленинского РВК г. Вот его послужной список: с 10.1939 г. по 6.10.42 г. - Сапер-старшина Отдельного саперного батальона ЗУР’а (Западного Укрепленного района Береговой обороны Главной военно-морской базы Кронштадт Краснознаменного Балтийского Флота (ЗУР БО ГВМБ КБФ).  С 06.10.42 по 28.12.1943г. - старшина роты 267 отдельного инженерного батальона (ОИБ) Приморской оперативной группы Ленфронта. С 28.12.1943 по 16.07.1944 г. - Зав. делопроизводством штаба 912 отдельного саперного батальона (ОСАПб) 42 стрелкового корпуса 2 Ударной армии (2УА). С 16.07.1944 – 22.07.46 г. - старшина-курсант Высшего военного инженерно-строительного училища Красной Армии.
Все эти факты военной биографии отца пришлось очень долго собирать по крупицам. У нас не было ни одного факта о военном подвиге отца. Первый и самый главный документ помог найти мой родной брат Михаил в архиве ЦАМО в Подольске. Тогда мы узнали, что наш отец – в числе героических защитников Ленинграда. Мы с братом начали поиск боевого пути офицера-инженера Черного по архивам и книгам.