Случайный выстрел

Григорий работал в розыске третий год и был уже опытным опером. Необычайная интуиция и пытливый ум сделали его лучшим опером в отделе, где он служил. Прибыв на место преступления, ознакомившись с обстоятельствами дела, он мог с точностью сказать кто это совершил. И ошибался при этом, крайне редко. Часто опера его отдела подходили к нему с одним и тем же вопросом: «Николаич, кто это сделал?», а услышав от него версию, даже не сомневаясь ехали на задержание того, кого назвал капитан Чередник. Местные бандиты перешептывались между собой, предполагая, что опер читает мысли и откровенно его побаивались. А еще криминальный элемент называл Григория «Честный мент». И дело даже не в том, что, что он не брал взяток, так делали все в отделе. Григорий никогда не обманывал бандитов, всегда держал своё слово и всегда выполнял обещания. Если он говорил подозреваемому, что посадит его, то это значило, что он все сделает, чтобы доказать его вину и сто процентов – преступник будет сидеть.

ПРИВОЛЖСКИЙ

Район, что обслуживало отделение милиции, в котором служил капитан Чередник, назывался посёлок Приволжский. Это как раз напротив Заводского района Саратова через Волгу, где два берега могучей русской реки соединял железнодорожный мост. Сам поселок состоял из девяти рабочих поселков поменьше, поселения станция Анисовка и одного села Квасниковка, что примыкало непосредственно к Приволжскому и входило в его состав. Это был очень большой район как по площади, так и по численности населения. По штату в подразделении розыска числилось пять оперов и начальник, но, когда Григорий перевелся сюда, одно место было вакантным и работали всего четыре опера и начальник. Вскоре еще один опер ушел на повышение, а начальник розыска Заид Гаджибутаевич стал начальником отделения милиции и его место занял один из оперов. Итого, как говорят опера: «на земле» остались всего три оперативника, между которыми и перераспределили всю территорию.
Поскольку у Чередника была должность старшего опера, у него и был самый сложный участок. Это был район многоэтажек, объединивших два поселка – Мясокомбинат и Заводской. В этих двух поселках и проживала основная масса населения всего Приволжского. Несмотря на огромное количество людей, все они работали всего на двух предприятиях.

Это мясокомбинат «Покровский», который ведёт свою историю с 1936 года. На момент создание он был самым большим в Европе, а в 2003 году был банально уничтожен по банкротству. Вторым крупным предприятием посёлка Приволжский являлось Производственное объединение «Сигнал» –огромный завод, на котором в советское время работали более десяти тысяч сотрудников. Завод занимался в основном электроникой для нужд космической промышленности, и был режимным предприятием.
А еще на оперативной зоне Григория находился местный рынок, а это само по себе было местом потенциального криминала. В девяностых, когда полки в магазинах были пусты, народ потянулся на рынки. Торговало полстраны, а вторая половина покупала у первой. Не удивительно, что на рынок потянулся и криминал.

Рэкет процветал буйным цветом. Платили просто за место где ты стоишь со своими баулами, не важно идет ли у тебя торговля или нет. Люди платили, а заявлений в милицию не подавали, боясь расправы со стороны бандюков, да и, откровенно говоря, не доверяя милиции, часто видя, как сами блюстители порядка берут с торгашей, если не деньгами (до такой наглости не доходило), то бесплатной пачкой сигарет, то бутылочкой дорогого напитка, то приличным куском мяса на шашлыки. Люди боялись, поэтому молчали и терпели.
 
Но иногда чаша несправедливости переполнялась и жалобы приходили в милицию. Заид на планерке кричал на Чередника, мол, «ти что, не можэшь навести там порадка?». Подогретый таким образом, Григорий брал с собой своих участковых, а на его зоне было три участка, вооружал всех троих резиновыми палками и выходил на рынок. Всю эту местную шелупонь, он знал прекрасно и ему не надо было выявлять рэкетиров. Распределив между собой торговые ряды, опер с участковыми проходили по рынку, не задерживая эту гопоту, а просто избивая их резиновыми палками прилюдно и беспощадно. Бандюки выли от боли и разбегались с рынка, обгоняя друг друга.
Это была территория только «стававшего на ноги» молодого «бригадира» Мишки Шигаева. Часто и сам бригадир попадался под горячую палку капитана и так же, как и его бойцы, или как их называли «торпеды», так же позорно визжал и теряя свою «крутизну», убегал от опера, к тихой радости торговавших.

НАЕЗД

Здесь же на базаре в большом кирпичном здании в два этажа оборудовал магазин местный предприниматель Хабибулин. Магазин был довольно приличный, на первом этаже продуктовый, а на втором-промышленные товары. Магазин назывался незамысловато – «На базаре» и имел неплохой доход. Агенты, стоявшие на связи у Григория докладывали, что магазин «крышевал» сам Заид Гаджибутаевич и поэтому никто из бандитов на Хабибулина до поры, до времени, не наезжал.

Новый бригадир Шигаев (Шига), сам из малолетних квартирных воров, прямо как в сериале «Бригада», собрал молодых качков-спортсменов и на «беспределе» ворвался в криминальный мир. Сам Шига не сидел ни разу. Он отмазался, когда на три года в малолетку за квартиру сел его младший брат Тарас, взяв все на себя.
Не взирая на отсутствие в биографии судимости, на сходке местных воров его приняли и выделили его бригаде район Мясокомбината, потеснив, орудовавшего там авторитета, сидевшего ранее, Серёгу Батеева. Сам Батей таких как Шига презрительно называл «комсомольцами», говорил, что они «не знают краёв», «живут по беспределу», «воровской закон» не соблюдают. Скорее всего, он побаивался таких и уступал.

В магазине Хабибуллина Шига увидел хороший источник доходов и решил, не конфликтуя с главным ментом, тоже поживиться. Шигаев с Хабибуллиным жили в одном подъезде одного дома. Однажды Шига зашел к соседу и попросил у того дрель, типа попользоваться. Но когда прошло более двух недель и дрель не вернулась, Хабибуллин, случайно встретив на улице соседа, напомнил ему про дрель. Это и послужило поводом наехать на магазин.

Бандиты пришли в магазин вчетвером. По словам предпринимателя, они были вооружены пистолетом и обвинили Хабибуллина в незаконном требовании какой-то дрели, которую Шига «и в глаза не видел». Они объявили, что теперь он должен им сто штук. Потом сняли с кассы магазина все деньги, а это было около тридцати семи тысяч и сказали, что завтра придут за оставшимся долгом. Когда начальник отделения вызвал к себе Григория, то в кабинете у него сидел Хабибуллин, которому он сказал:

– Вот это Григорий Николаевич, он напугает их так, что они навсегда дорогу к тебе забудут.

И попросил Чередника помочь предпринимателю. В магазине Хабибуллин рассказал всю историю наезда и предупредил, что заявления не будет, надо просто отпугнуть бандитов.

Сидя в кабинете хозяина магазина, опер пил кофе, когда прибежала испуганная продавщица и сообщила, что пришли. В кабинет вошел незнакомый парень лет восемнадцати в кожаной куртке и на полголовы выше Григория. Он увидел незнакомого с чашкой кофе в руках и видно догадался, а может узнал мента, потому что вежливо поздоровался и спросил:

– А наших не было? Ну тогда я пошёл.

Тут схватился Григорий:

– Куда ты пошёл? Заходи, будем ваших ждать.

Он выхватил пистолет и сняв с предохранителя, заорал:

– К стене. Руки на стену. Ноги шире…

Пистолет уперся стволом в затылок. Ударами ноги Григорий раздвинул парню ноги на невозможную ширину, раскорячив того у стены, быстро обыскал свободной рукой, обхлопывая с обеих сторон туловище и схватив за воротник подсечкой, с грохотом уронил бандита на пол.

– Руки на затылок! – страшно заорал капитан, одновременно перекладывая пистолет в левую руку, а правой доставая наручники. И вдруг грохот! Он нечаянно нажал на спусковой крючок и произошёл случайный выстрел. Григорий совсем забыл, что после нападения на него, всегда девятый патрон носил в казенной части пистолета.

 Рядом с лежащим парнем вспыхнуло облачко пыли, и бетонная крошка брызнула в стену кабинета. Первая мысль: «Слава Богу, не попал». Вдруг парень завыл как раненный олень и схватился двумя руками ниже пояса, стал извиваться на бетонном полу как уж. «Твою ж мать! Попал!»

Григорий поставил пистолет на предохранитель, и убрал в кобуру под мышкой, опустился на колено и заведя руки раненному за спину, надел наручники. А затем поднял его на ноги, предупредил не дергаться, расстегнул бандитские штаны и спустил до колен.

Ни крови, ни раны на теле бандюка видно не было. На ягодице небольшой шрам разодранной кожи не более трёх сантиметров. Такое впечатление, что пуля вскользь прошла по ягодице содрав кожу. В передней части таза на линии левой ноги был только след от старого фурункула синюшного цвета. Серьезного ранения не было и Григорию стало легче. Он даже начал шутить:

– Ну и что ты орешь? Видишь, пуля просто поцарапала тебе задницу. Прикинь ты теперь единственный среди своих, в которого менты стреляли. Ты же не будешь им рассказывать куда тебя ранили. Будут спрашивать, говори стреляли в затылок, а ты подпрыгнул! – но парень плакал и говорил, что очень больно.
 
– Терпи. Ты же бандит! Что ты плачешь? В жизни бандита еще столько будет таких огорчений, никаких соплей не хватит.

Вызванная опером дежурка увезла задержанного в отделение, а Чередник забрал гильзу, обыскал как смог весь кабинет, но пулю так и не нашел, попросил Хабибуллина, если уборщица найдет пулю, пусть сразу сообщит ему, и тоже отправился в милицию. Теперь уж точно никто не придет. Дружки наверняка видели, как выводили и грузили хромающего подельника.

РАЗБОР ПОЛЁТОВ

В отделении дежурный сказал, что начальник распорядился: «Как Чередник появится, сразу его ко мне». Довольный Григорий шел к начальнику, ожидая похвалы за работу. Но Заид Гаджибутаевич, аж покраснел, заорав, не успел опер переступить порог:
 
– Ты нахрена стрелял?!

Пришлось объяснять, что стрелял чтобы попугать, они же вчера были с оружием и он не был уверен – один ли он пришел или все вместе. не сообщать же, что выстрел был случайным.

– Какой попугать? Ты же его насквозь пробил!

Оказывается, это был Тарас Шигаев, который только неделю как освободился из малолетки по исполнении восемнадцатилетия. Когда его доставили в отделение, он был уже весь в крови. Кровь со штанов стелилась по полу, как у Николая Щорса «по сырой траве», а сам Тарас, хоть и перестал плакать, но был уже на грани потери сознания. Он приседал и закатывал глаза.

 Быстро вызвали скорую помощь, а когда ему расстегнули штаны, на пол упала пуля, которую Григорий не мог найти в кабинете Хабибуллина. Она пробила бандюку подвздошную кость, чудом не задела мочевой пузырь, а выйдя, ударила в пол, и застряла в ткани штанов. Тот синяк «от фурункула» и было выходное отверстие. Григорий только теперь понял, как было больно бандиту и почему он откровенно плакал, как ребенок.

Дело в том, что у Чередника был не макаровский пистолет, как у всех ментов, а оперативный ПСМ. Это был 5,45 мм самозарядный, малогабаритный пистолет, принятый на вооружение еще в начале семидесятых для оперативных групп КГБ СССР и МВД СССР, разработанный талантливыми оружейниками  Лашневым, Симариным и Куликовым. Входное и выходное отверстия были настолько маленькими, как будто их проткнули шилом, поэтому капитан даже не понял, что это были раны. Когда он получал этот пистолет, ему очень не нравилось, что вместо увесистого Макарова ему дали какую-то игрушку. Но после того, как сначала он с расстояния в пятьдесят метров с первого выстрела попал в колесо мчавшейся легковушки, и теперь, когда пуля его пистолета пробила человека насквозь и даже не заметила, он зауважал свое оружие. Больше на ПМ его не тянуло.

А что касается самого выстрела, то, как говорит одна ментовская поговорка: «во время стрельбы ни один Тарасик не пострадал». Раненого доставили в больницу, где умный и добрый дядя доктор прозондировал его стеклянным зондом и убедившись, что сквозное отверстие чистое и стерильное, обработал йодом, подул на ранку и заклеил дырочки лейкопластырем. После такой заботы, Шига младший перестал плакать и его отпустили домой.

Уже через два дня раненный, но гордый этим Тарас в кабинете Чередника самолично написал, как нашел на дороге предмет похожий на авторучку и когда засовывал его в карман, нечаянно выстрелил и сам себя ранил. Григорий подкрепил рассказ бандита объяснениями двух «случайных прохожих» которые как раз всё это видели. Получился правдивый и вполне убедительный отказной материал. А Шига старший долго доказывал старшему оперу Череднику, что он и не собирался даже наезжать на Хабибулина, что все это недоразумение, и убеждал младшего брата, что он сам виноват и повёл себя неправильно, «раз Григорий Николаевич стал стрелять. А больше такого не будет никогда».