Американский кофе

Дорогие мои!
Без аннотации этот рассказ я вам читать не рекомендую. Но если начнёте - прошу дочитать до конца. Дело в том, что этот рассказ может повергнуть вас в шок, но из "песни", как говорится, слов не выкинешь. Сидела в парикмахерской у подруги, болтали о том, о сём, и она рассказала мне коротенькую историю, случившуюся много лет назад с её родственницей. Рассказ уместился в трёх предложениях: получили, дескать, её родственники, посылку из Америки...
Я еле добежала домой, и тут же села писать. Я так отчётливо увидела персонажей, что мне даже казалось - я слышу их голоса. В общем, желаю, чтобы вы все были здоровы и со страхом и придыханием бужу ждать вашей реакции на прочитанное! С Богом...

АМЕРИКАНСКИЙ КОФЕ

Ася Котляр

Глава 1. Бывают ли на свете чудеса?

В еврейской семье Гольдбергов было принято считать, что чудеса случаются исключительно с чужими людьми.
«И уж точно не с евреями», – любил приговаривать пожилой Михаил Самуэлевич, отец двух уже взрослых детей: сына Вениамина и дочь Мириам, которую все в семье называли Машенькой. Почему Гольдберги не верили в чудеса – понятно: в ту страшную войну в землю их родной Украины полегла вся семья – покоилась в Бабьем Яру. Михаил Самуэлевич, которого мама успела вывезти в Казахстан буквально за день до прихода немцев, говорил, что вся его семья верила в чудеса до последнего, но чудес не случилось, поэтому он в чудеса больше не верил.

Его жена, Хая Лазаревна, тоже говорила, что она в чудеса не верит. Но не потому, что не верила на самом деле, а потому, что не любила перечить своему Мише. У неё был чудесный характер: она обладала редким даром соглашаться с человеком так, что через пять минут он уже начинал думать именно так, как считала нужным она сама.
– Конечно, Мишенька, конечно, – говорила она, внимательно выслушав очередную мужнину речь, а потом тихо, с улыбкой добавляла: – Но я бы поступила вот как…
Она умела мирить поссорившихся родственников, находить общий язык с соседями, успокаивать плачущих детей и даже договариваться с продавщицей Валькой в магазине, которая на весь район славилась скверным характером. Она кормила бездомных животных, крошила остатки хлеба птицам, выслушивала стоны подруги по поводу мужа-гуляки и всегда всем улыбалась. Хаю Лазаревну любили все! Но когда речь шла о её детях, Венечке и Машеньке, она становилась тигрицей. Все знали: если что, нужно идти к Мише, потому что Хая разбираться не будет. Её дети были самыми красивыми, самыми умными, самыми добрыми и самыми золотыми детьми на свете.

Но, в глубине своей еврейской души Хая Лазаревна, всё-таки, верила в чудеса. Она просто считала, что чудеса не любят шума, поэтому о своей вере предпочитала помалкивать. И лишь иногда, когда никто не видел, она тихонько шептала:
– Господи, если уж совсем Тебе не трудно, устрой так, чтобы у Лёнечки не краснела писенька, и чтобы Машенька, наконец, перестала есть булки. Иначе, Господи, где мы ей найдём мужа? Ты же знаешь, никто не любит толстых девочек…»
С взрослением детей менялись и её просьбы.
– Господи, пошли Машеньке мужа, который будет зарабатывать больше, чем болтать, и который не будет таким шлемазлом, за какого выдали замуж Софку Коган. А Венечке пошли обязательно еврейскую девочку, потому что гойке жалко отдавать такое сокровище…

После этого она оглядывалась по сторонам, словно боялась, что Миша услышит её переговоры с Небесной канцелярией, и тихо возвращалась к своим делам. Она снова становилась практичной советской женщиной, которая точно знала, сколько соли нужно положить в куриный бульон, как растянуть зарплату до конца месяца и почему мужчине после работы лучше сначала дать поужинать, а уже потом рассказывать ему новости.
Хая Лазаревна вообще считала, что Господа и мужа не следует беспокоить по пустякам.

Глава 2. НУЖНО ЕХАТЬ...

Мысль о том, чтобы уехать в Америку, поселилась в Вениной голове уже давно.
По вечерам, когда родители ложились спать, а соседи затихали за тонкими стенами хрущёвки, он доставал приёмник, осторожно крутил ручку настройки и сквозь треск глушилок слушал «Голос Америки». А из этих передач следовало, что Америка была страной загадочной и совершенно необыкновенной! Там, например, обижали негров, капиталисты жестоко эксплуатировали трудящихся, безработные голодали, но при этом почему-то все ездили на собственных машинах, жили в отдельных домах и не стояли три часа за докторской колбасой и майонезом. И мандарины не продавали в Америке по два килограмма в одни руки под новый год. И многое другое, что не давало покоя пытливому Вене. Веня был человеком практичным. Он считал, что если голодный безработный американец ездит на автомобиле, а советский инженер с высшим образованием ездит в переполненном автобусе, то, возможно, советская пропаганда что-то недоговаривает!

Особенно Веню почему-то смущали бананы, которые вначале семидесятых он видел только на картинках в детских книжках. Веня был убеждён, что в стране, где у каждого есть машина, бананы тоже должны продаваться свободно. А ещё его интересовали книги, за которыми не нужно было стоять в очереди ночами возле книжных магазинов с написанными на руке номерами. Всё это казалось молодому мужчине важными признаками цивилизации.
И когда Веня заговорил об отъезде, родители схватились за головы.
– Ты с ума сошёл, биндюжник! – говорил ему шёпотом отец, чтобы сквозь тонкие стены соседи ничего, не дай Бог, не услышали. – Куда ты собрался? Здесь твоя родина, Веня!
– Папа, – отвечал родителю Веня, – родину я люблю. Но я хочу посмотреть место, где мандарины не считаются новогодним подарком.
– Послушай, сынок, там, в Америке, тоже люди плачут! Почитай, что пишут газеты об этом рассаднике капитализма!
– Пусть плачут. Но пусть плачут в собственном автомобиле и в большом доме.

Хая Лазаревна в эти разговоры не вмешивалась. Она только вздыхала и думала, что Господь, конечно, всемогущ, но даже Ему будет непросто вывезти всю семью Гольдбергов из Советского Союза.
После 1967 года СССР под международным давлением начал понемногу выпускать евреев на «воссоединение семей», но не в Америку, а в Израиль. Так началась первая и самая трудная алия.
Официально человек получал вызов от родственников в Израиле и выезжал именно туда. Но часть хитрых еврейских эмигрантов по дороге как-то незаметно меняла маршрут. Из Москвы летели в Вену, а там работали разные еврейские организации, которые и помогали переселенцам выбирать дальнейшую страну проживания: США, Канаду, Австралию.

Когда Веня получил вызов от какого-то троюродного дяди в Израиле, которого никто из семьи не знал и как он его нашёл – тоже осталось тайной, то сразу поставил семью в известность о том, что им предстоит серьёзный путь в неизвестность. Веня к тому времени был уже женат на своей Мариночке, и у него был уже сын Лёва. Маша наотрез отказалась выезжать, потому что её закрутила неземная любовь. Объект был с точки зрения родителей самый неподходящий: щуплый и белобрысый Вовка с рыжими ресницами и плохой наследственностью. Так считала прозорливая Хая Лазаревна. Он, конечно же, не был евреем, что смущало всех членов её семьи, кроме, кстати, Хаи Лазаревны, которая знала, что такое первая любовь и не представляла себе, как она оставит свою дочь в этих ненадёжных руках.
– Миша, но мы же не можем разбить ей жизнь! Но она всё-равно родит нам еврейских внуков! Слава Богу, национальность у нас по матери. Не травмируй девочку, не клянись вырвать ноги этому «идиёту», как ты его называешь. Клятвы либо не нужно давать, либо нужно исполнять…

Наконец, после долгих мытарств, в тысяча девятьсот семидесятом году семье, наконец, удалось выехать на постоянное место жительства в Америку. Веня оставил на Родине всё: квартиру, велосипед, пару-тройку сервизов, подаренных на свадьбу и пуховые одеяла с подушками. Поехали налегке вместе с женой Мариной, сыном, дочерью и престарелыми родителями, Хаей и Мишей. Доехав до Вены, семья повернула туда, куда им было нужно. Родственники и соседи ещё несколько лет обсуждали это событие шёпотом.
– Нет, вы мне объясните, как это у него получилось? – спрашивали соседи.
Но объяснить это никто не мог, включая Машу, которая оставшись в родительской квартире, благополучно сочеталась законным браком с Вовкой и через год родила дочь Женечку.

Глава 3. АМЕРИКА - ЭТО ВАМ НЕ РАЙ!

Америка встретила семью сурово. Сначала было очень трудно: не было распростёртых объятий, а был непонятный язык, чужие законы и бесконечные счета за всё на свете.
Веня и Марина работали с утра до вечера. Работали много, тяжело и без выходных. Зато дедушка Миша и бабушка Хая нашли себе занятие по душе: воспитывали внука и внучку, учили их есть куриный бульон правильно и следили, чтобы дети не забывали, что они евреи, даже если вокруг все говорят по-английски. Они были образцово-показательными бабушкой и дедушкой, и когда семья зажила на полную ногу, было принято решение родителей не отселять. Веня стал заниматься компьютерными технологиями, и скоро семейство позволило себе не только бананы, но и шикарную большую машину на семь мест, и очень хороший дом о двух этажах с палисадником.

Дедушка Миша научился ворчать по-английски с таким акцентом, что американцы принимали его за профессора, а Хая Лазаревна язык так и не выучила. И чем старше она становилась, тем больше её тянуло на родину, к Машеньке, которая жила на другом конце света, в украинском городе, название которого иностранцы всё равно не смогли бы выговорить правильно.
Жизнь Маши сложилась не слишком счастливо: её Вовка, как и предполагалось согласно наследственности, сначала стал пить, а потом и гулять. Маша пыталась бороться за мужа, потом с мужем, а потом выгнала его жить к маме и осталась с дочкой, Женечкой. Женечка в восемнадцать лет удачно выскочила замуж, кстати, за еврея, Дмитрия Шапиро, за Митю, как она его называла. Так они и жили втроём в старой квартире. А когда Митя уходил в море, Женечка оставалась с мамой. Она не очень рвалась учиться, но Маша настояла, и Женечка поступила в кулинарное училище на кондитера. Уж очень девочке нравилось всё, что было связано со сладостями: печь, украшать торты и, конечно, пробовать результаты своего труда.

И жили они самой обыкновенной советской жизнью. Как все. Работа, очереди, праздники, дефициты, всё те же соседи. А ещё были мечты о том, что где-то существуют магазины, в которых колбаса лежит без талонов и без драки в очередях, что яйца продают не один десяток в руки, и что рассказывать политические анекдоты можно не шёпотом, а громко, при этом смеясь и хлопая в ладоши. Хотя, в стране началась перестройка и как бы случилась гласность, некоторые темы предпочитали не обсуждать вслух – боялись, что всё ещё может вернуться на «круги своя».
Связь с американскими родственниками долгие годы была почти невозможной, но потом стало всё меняться. Политики пожимали друг другу руки, газеты писали о разрядке международной напряжённость, потихоньку открывался железный занавес…

И однажды почтовый ящик под номером «18» впервые за много лет проглотил настоящий американский конверт. Потом, через какое-то время пришёл второй. Потом третий. Маша сначала боялась отвечать, но потом Женечка, осмелев, написала бабушке с дедушкой письмо «ни о чём». То есть, о том, как в стране советской всё хорошо и даже замечательно! И о том, что всё в магазинах есть, и одежда и даже продукты! И целое письмо было посвящено тому, как ей удалось купить три банана, себе, мужу и маме, и что это был целый праздник в доме! И полетели письма в оба конца… И столько в них было любви и счастья, что хватило бы не на одну еврейскую семью – нужно было наверстывать упущенное время…

А вскоре в одном направлении начали приходить и посылки. Господи, чего в них только не было! Настоящий американский шоколад в блестящих обёртках, жевательная резинка с картинками и странным названием «Bubble Gum» розового и белого цветов.
И, помимо того, в посылки были вложены фотографии родственников, что особенно радовало женщин. Вечерами, когда делать было особенно нечего, Маша доставала из потайного ящика секции альбом, садилась в кресло, оставшееся ещё с тех времён, когда вся семья жила в этой квартире, и долго-долго рассматривая яркие фотографии, узнавая и не узнавая знакомые лица.


Глава 4. ПОСЫЛКА

Как-то раз, Женечка принесла домой очередную квитанцию на посылку из Америки. Митя только что пришёл с моря, Женечка позвала на субботу друзей и решила устроить праздничный ужин, так что посылка пришла как раз вовремя. В посылке, которую Митя еле дотащил с почты, было много чего интересного: и колготки, которые не рвались через два дня, шампунь с каким-то кондиционером, и две чудесные кофты невероятных расцветок и даже набор для бритья для Мити. А ещё в посылке было много разных вкусностей и тщательно упакованная банка с кофе. С настоящим американским кофе! Кофе на тот момент было страшным дефицитом, поэтому её решили пока не трогать – открыть перед званным ужине. Странно, но письма в посылке не было. Маша села писать ответ, а Женечка стала печь коржи для «Наполеона», любимого маминого торта. Маша говорила, что Женечка научилась готовить точно так же, как готовила когда-то её мама, Женечкина бабушка Хая. Сама она готовила так себе, а Женечка прямо таки родилась с любовью к готовке и выпечке.

Накануне праздника Женечка предложила, всё-таки, распаковать кофе, чтобы попробовать его.
– Слушайте, – сказала она, вертя банку в руках. – А чего мы её бережём? Давайте, наконец, попробуем этот американский кофе. Не хочу растворимый! Хочу настоящий!
– И правда, – согласился Митя. – Стоит как музейный экспонат.
– Может, завтра откроем, когда гости придут? Пусть постоит запечатанная, – неуверенно предложила Маша.
– Ну, мамулечка, давай сегодня, а! У меня остались остатки от торта. Вкуснотища будет! – упрашивала Женечка маму, пока та, наконец, не кивнула головой.

Банку торжественно водрузили на стол. Рядом поставили вазочку с конфетами из той же посылки и обрезки от «Наполеона». Маша достала из секции три красивые фарфоровые чашки из праздничного сервиза, Митя открыл бутылочку вина.
Крышка от кофе почему-то открывалась тяжело.
– Вот умеют же упаковывать, – уважительно заметила Маша.
– Не то что наши, – поддакнула Женечка. – Чур, банку не выкидывать. Банка – моя!
Наконец крышка поддалась. Внутри оказался мелкий сероватый порошок.
– Растворимый, – предположила Женечка.
– Натуральный. Чего хотеть – Америка, – сказал Митя. – Хотя, цвет странный.
Это объяснение считалось исчерпывающим, и, насыпав в чашки кофейный порошок, Маша залила его кипятком.

Напиток получился странного цвета и ещё более странного запаха. Но отступать было поздно. Все расселись за столом. Попробовали. Поморщились. Попробовали ещё раз.
– Нет, – сказала Женечка. – Если это и есть американская мечта, то я – за наш «Индийский», пусть и растворимый.
– Горький какой-то, – согласилась Маша.
– И привкус странный, – добавил Митя.
– Может, срок годности вышел? – спросила сама себя Маша.
Митя пожал плечами и, открыв холодильник, достал из него банку сгущёнки «на завтра».
Сгущёнка кофе не спасла, допивать они не стали и оставшийся в чашках кофе благополучно вылили в раковину.
Банку закрыли, но выбрасывать не стали – поставили в ящик.
– Хорошо, что сегодня открыли. А то завтра бы опозорились, – рассмеялась Маша.

Женя вспомнив, что не успела примерить кофточку, бросилась в спальню. Через пару минут она вышла в новой кофте, которую смело можно было назвать «американской мечтой», а в руке у неё был конверт.
– Мама, Митя, я письмо нашла! – сказала Женя и протянула маме конверт.
– И где оно было? – спросила Маша, и, быстро разорвав конверт, достала оттуда сложенный вчетверо листок.
– В мешочке с моей кофтой было. Мам, читай же!
– Митя, прочитай, пожалуйста! Я куда-то очки положила!

Митя взял в руки письмо, демонстративно откашлялся, и принялся с выражением читать.
«Дорогие наши Машенька, Женечка и Дмитрий!
С тяжёлым сердцем сообщаем вам печальную новость. 25 мая после долгой и достойной жизни ушла от нас наша любимая мама и ваша бабушка Хая.
Последние годы она часто вспоминала родной дом, улицы своего детства, могилы родителей и, конечно, вас. Незадолго до смерти она оставила письменное завещание, в котором просила исполнить её последнюю волю – вернуться после смерти на Родину и быть похороненной рядом со своими предками.
Выполняя её желание, мы сделали всё необходимое. Теперь её прах находится в посылке, которую вы получили вместе с этим письмом. Мы побоялись, чтобы капсула с прахом не вызвала подозрения у тех, кто захочет проверить содержимое, и наклеили на неё этикетку от кофе. Поэтому письмо спрятали в пакет с кофтой.
Очень просим вас организовать скромное захоронение. Без оркестра, без цветов и лишних речей. Просто прочитайте «Кадиш», если получится, и положите на могилу несколько камушков, как принято у евреев. Этого ей было бы достаточно.
Нам тяжело писать эти строки. Мама была сердцем нашей семьи. До последнего дня она присматривала за внуками, ворчала на дедушку Мишу за разбросанные газеты и утверждала, что американские помидоры никогда не станут такими вкусными, как украинские.
Берегите себя.
С любовью и скорбью,
Веня, Марина, Миша и все наши.
P.S. Очень надеемся, что банка благополучно дошла. Мы постарались упаковать её как можно надёжнее…»

17.06.2026
Клайпеда, Литва.

Рассказ: "Общий враг человечества": http://proza.ru/2026/02/13/457