В пас с Нилом Максиней о Плэке Игоря и Шеломяни -

«Шеломянь» — не просто холм, а земля холмов и высот, врата в древне русский некрополь**

Нил, представленный материал, безусловно, богат филологическими изысканиями, но, на мой взгляд, он грешит излишней буквализацией. Сводить «шеломя» исключительно к отдельному холму или отдельному кургану под Изюмом — значит обеднять грандиозную картину «Слова», лишая её сакрального и стратегического смысла, который был очевиден для современников Игоря.

Как краевед и исследователь "Слова", думаю о том, что «Шеломянь» — это собственно не точка на карте и не единичная возвышенность. Это целый **некропольный курганный комплекс Донецкого кряжа**, тот самый частокол могучих курганов (Саур-Могила, Острая Могила и др.), который описывали ещё Рубрук и Карпини. Когда они говорят о «гробах», видимых за 11 вёрст, они фиксируют именно доминанты кряжа. Это не просто горы — это гигантские усыпальницы часто со ступами на вершинах, маркеры земли предков.

Здесь мы расходимся с классической трактовкой статьи в главном. Утверждение, что «шеломя» — одиночное «шлем» возвышение уводит в сторону. И, более того, для нас принципиально важна **русская**, а не тюркская или германская этимология.Как в случае со соловом "кый". По Далю и по живому языку донбасских степей, «кый» — это не просто обух, а твердь, основа, колода для частокола. Отсюда «кыянка» — молоток, «киек» — жердина, часть забора, острога. Что мы видим в степи? Ряд могучих гор, стоящих стеной (*кыевы горы*). Это древнерусское восприятие кряжа как *частокола*, ограждающего сакральное место, третий центр Руси, ее Сердце.Да, Донбасс Сердце России. И это понятие возникло не сегодня.

И потому самое важное — это смена вектора в понимании фразы «О Русская земл;! Уже за шеломянемъ еси». Статья трактует это как вздох о покинутой родине (позади). Это от малоизвестного! В походе Игоря **Русская земля не сзади, а впереди** — там, где Дон, в котором князь «шеломом» (то есть шлемом, как сосудом) хочет почерпнуть воды. Шеломянь в данном контексте — это не рубеж, за которым кончается Русь, а **порог великого русского некрополя**, курганный горизонт. Пересекая гряду высоких гробов-стражей с каменными бабами на вершинах (подобие шолома-ступы), Игорь вступает не в чужую степь, а в священную землю предков, в «землю Русскую» половецкого периода, где Дон — это «Дидина» (родина, отчизна) исток князей русских. Мы имеем дело с эпическим осмыслением ландшафта как гигантского мемориала, где высота кургана — это высота памяти. Подробности в труде " Словом живёт Донбасс" и для своих из вошедших круг, где нас 394 -