Коля, Коля, Николаша...

Всполохи дальней грозы осветили темный горизонт. Духота вползла в хату, разлилась по углам, забилась во все щели. Нина Степановна сидела на высокой постели, мысли не давали уснуть.

– Поговорить бы с кем, – подумала она, – да нет никого…
Кот прошмыгнул в сени, завозились по углам мыши.
– Тишины ночью в деревенском доме не бывает: то шорох, то скрип рассыхающихся половиц, – вздохнула одинокая старушка.
Вдалеке пророкотал гром. Занавески всколыхнулись порывом ветра.
– Верно, дождь пойдет, душно, тоскливо…
Вспомнилось Нине Степановне, как была она молода, красива. Что уж об этом вспоминать, скоро 90 лет будет, всех пережила.
- Завтра с утра придет соседка, хорошая женщина, с ней и поговорю, все ей расскажу, может, моя история её чему-нибудь научит… А то молодежь не думает о будущем, как и я раньше. Сниму грех с души, а то ведь и с батюшкой не поговорить, неверующая я…

Встреча с Николаем была как искра – сразу увидели друг друга и поняли, что не смогут жить по отдельности. Во время войны он шоферил на фронте, она в далекой Сибири на полуторке возила урожай с полей. Бойкая была, веселая. Да и молодой фронтовик был парнем не промах: красавец, шутки так и сыпались в разговоре, только о войне никогда не говорил, не рассказывал.
Сейчас бы не смущалась, что он не предложил сразу жениться, сколько пар живут вместе не один год. А тогда было неправильно.

Большим горем стало, что не сберегла первую беременность – стыдно без мужа было рожать, люди что скажут?  И никто не отговорил тогда. А ей ведь было уже 24 года… Даже скорая свадьба с Николаем не радовала: винила его, что не поторопился. Завидовала своим подружкам, что у них мужья и детки, а у ней никогда не будет. Злая стала, хоть и выглядела ласковой и веселой. Всех проклинала – и женщин, и мужчин, а особенно – детей.
– Ух и злая же я была тогда! – подумала Нина Степановна, передёрнула плечами, как будто озноб прошел по телу.

А потом как-то успокоилась. Видно, душевная боль прошла и жить бы, да Николай умер. Внезапно.
Еще больше стала злиться на него, что не дал счастья при жизни и смертью своей расстроил. Хоть говорят, что покойника нельзя вспоминать плохим словом, но не могла сдержать себя…

Все его друзья стали приходить к ней, пожалеть, успокоить. Водочка лилась рекой и песни пелись, чтоб не грустно было. Сама не заметила, как то один друг стал уже мужем, то другой. А потом и жены их начали стекла в окнах бить. Хоть хорохорилась, материлась на этих клуш, а все же стыдно было. Сдерживало их от того, чтобы поджечь дом, только воспоминания о высоком статусе в прошлом, когда была молода. Может, и боялись, думали, что остались у неё знакомые в высших эшелонах власти. Да где там? А страха не было, был какой-то азарт, как у раненого зверя – выжить, радоваться хоть последним дням и мгновениям.

– Я уж и привораживала ухажеров, и привечала, а все одно – никто не заменил мне Николая. И не старуха я еще была, но видно, каждому своя судьба – каждой жене свой супруг.
— Вот сейчас пошла мода детей не иметь, жить для себя: одеваться красиво, машины шикарные менять, на курорты ездить. И всё для себя – любимых. Все это было у меня, но счастья не принесло: вроде бы вот оно рядом, подойдешь ближе, а оно уже за поворотом маячит, манит. И не угнаться, только сундуки да шкафы добром набиваешь, а его все мало…

– Племянники пришли, решила им подарить шубы, – вспоминала Нина Степановна, – шапки меховые, ведь в гроб их не положат. Давно не смотрела, а оказалось, что их моль почикала… Сколько хрусталя было мне подарено, полки серванта прогибались. А никому теперь не нужно, не в цене он, да и, говорят, в любом магазине хрусталь свободно продается. А тогда это было богатство, зависть и уважение снискать можно было! Ставили по праздникам на стол. А потом все разбили в пьяном угаре… И уже не жалко, все пусть пропадает пропадом…

За окном зашумел дождь, принося свежесть и запах листвы. Ветер заламывал ветви яблони, царапал по стеклу. Кот, убегая от дождя, вскочил на подоконник, а потом сырой улегся рядом с хозяйкой.
– Интересно, что обо мне скажут на похоронах? – подумала Нина Степановна.
– Кто меня будет хоронить?
– Что я скажу Николаю, когда встретимся на том свете? Простит ли он меня? Ведь не он был виноват в моих несчастьях, а я сама. Боялась, что обо мне подумают. А ведь каждый жил своей жизнью и дела не было до других.
– Если бы я тогда это знала, то вся жизнь моя пошла по-другому. И сыночка родила, с подругами не переругалась, да и Коля подольше бы пожил, не чувствовал бы себя всю жизнь виноватым…
– Коля, Коля, Николаша, на край света я с тобой, – вспомнились слова старой песни.
Нина Степановна успокоилась, засыпая под монотонный шум дождя.