Гралия Часть 8 Глава 4

Глава 4. Хохотушки

Две подружки-хохотушки не разлей вода,
Вместе сколько себя помнят, помнят совчера.
Две подружки вышли в поле ветер посмешить,
В поле очень много воли, хочется шалить.
Веселиться – не работать, время вскачь летит,
Двух подружек все в округе очень веселит.

Алеаланна Саваат прогуливалась по улочкам варта Сулуж, куда она, ее мама и Шуеш в сопровождении множества новых и старых друзей и знакомых прибыли около недели тому назад. Тут правил некий Чеар. О нем маленькая царица почти ничего не знала, за исключением того, что до появления балагана в варте Сулуж этот человек чем-то болел и лежал в беспамятстве, а теперь выздоровел.
«Ехали к бабушке и дедушке в варт Одинокий холм, а попали совершенно в незнакомое место», – про себя сетовала девочка.
Но на то были причины, и Леа о них прекрасно знала. После нападения на колонну странствующих балаганщиков лесных теней многие, кого коснулись мерзкие нити-черви, заболели странными хворями: кто-то лежал и не мог пошевелиться, разве что открывая и закрывая глаза, иные постоянно спали, кого-то охватил жар, а некоторые не могли принимать пищу, тут же исторгая съеденное, были и другие проявления таинственной скверны, подхваченной путниками. Самым же страшным стало обращение в живых мертвецов, которые лишь внешне походили на людей, внутри их тел жили тени. Вместо сердца в их груди копошился клубок ядовитых змей. Таких перевертышей могли распознать, насколько понимала девочка, только она и Шуеш. И если ребенок был мало полезен как помощник в розыске скрывающихся за человеческим обликом злобных личин враждебных существ, ей было самой до себя, так как малышка подхватила теневую заразу, то Шуеш стал палочкой-выручалочкой в нелегком деле борьбы с паразитами. Расправившись с марионетками лесных теней, балаганщики вышли на красный дом, где планировался отдых. Но куда там! Дом пустовал, ни согреться, ни поесть с дороги толком не получилось, а больным требовалась помощь, да и от новых нападений следовало как-то защититься. Шуеш стал молиться своему таинственному Богу, остальные, насколько могла судить Леа, создавали бесполезную суету. К утру несколько из заболевших отошли в мир иной. Балаганщики, посовещавшись с Шуеш, который одномоментно стал для всех непререкаемым авторитетом, настаивающим теперь на немедленном оставлении этого проклятого места, не решились оставаться еще на одну ночь в красном доме, стоящем на окраине леса, где жили тени, в полдень выехав на тракт. Но дорога таила в себе еще много неприятных сюрпризов, удлиняя их путь в варт Одинокий холм.
Наблюдая за переменами в окружающих ее людях, Леа стала подмечать, что балаганщики, несмотря на свою, казалось бы, беспомощность, проявившуюся при атаке теней, не простые шуты и скоморохи, за кого они себя выдавали, а совсем другие. Они, по мнению девочки, походили на военный отряд. Об организации таких команд маленькая царица по долгу своего статуса – дочь наместника Варта – была неплохо осведомлена.
Столкнувшись с неожиданным вызовом, из среды вояк-балаганщиков выделились новые лидеры, ранее казавшиеся лишь одними из многих. Так, фокусник, которого она знала под именем Хар, не только стал при общении с другими его собратьями по ремеслу именоваться Кутхаром, главное было иное, он командовал наравне с Толлием, продолжавшим лишь частично выполнять функцию местного зерта. Новый лидер отвечал за вопросы, которые Алеаланна обозначала как «всякое необычное».
Не успела Леа обвыкнуться с новым положением дела, как пришлось вновь перестраиваться.
Все изменилось, когда они повстречали Верласа. Шуеш называл его мечом Бога Живого. Одного прикосновения Верласа было достаточно, чтобы исцелить человека от любого недуга. Таки способом он вылечил людей из балагана и маленькую царицу. Девочка в последующие дни путешествия очень сдружилась с дочками целителя, ее ровесницами. Одну из них звали Мена, другую Релта. Но одним из главных сюрпризов оказалось то, что с Верласом путешествовала хорошая знакомая Алеаланны, а вернее ее брата Таска, Калия. Поездка вновь стала увлекательной.
Настроение маленькой царицы даже не смогло испортить объявление Шуеш о том, что далее их путь лежит не на запад, а на север в варт Сулуж. Как поняла Леа, только там сейчас было безопасно. Вот так она и оказалась в новом для нее поселении, которое, к слову сказать, было не так-то и далеко от ее родного дома в Кенеге.
Помимо встречи с Калией, на пути Алеаланны совершенно неожиданно возник новый источник положительных эмоций. Им стал еще один спутник Верласа по имени Теберон, оказавшийся тем самым Керием, с которым дружил ее брат Таск Саваат.
Мир маленькой царицы разом перевернулся, стоило ей повстречаться взглядом с новым попутчиком. Голова пошла кругом, на лице девочки застыла блаженная улыбка, а в животе образовалась легкость, словно внутри нее поселилось облачко. Теберон не просто красив, он выглядел в глазах Алеаланны идеальным. Керий был выше ее наголову, поджарый, гордо смотрящий вперед, этот герой совсем не походил на ее брата Таска, полноватого и вечно сутулившегося. Пристальный, всегда немного печальный взгляд серых глаз Теба манил, приковывал к себе внимание маленькой царицы. Керий был не многословен, но стоило ему заговорить, и Леа буквально смотрела ему в рот, восхищаясь всему, о чем бы он ни сказал. Ямочки на щеках, волевой подбородок, коротко подстриженные русые волосы – это был образ идеального спутника жизни в глазах Алеаланны Саваат. Ей казалось, что она знала его уже целую вечность. Он сошел со страниц ее детских сказок. Все хорошо, но этот юный полубог совершенно не обращал на нее внимания, маленькую, но все же царицу. Это расстраивало девочку, но пока и нахождения рядом с объектом своих воздыханий ей было достаточно, чтобы позабыть о неприятном обстоятельстве.
«Не стоит делать поспешных выводов, он благородный высокородный и я ему подстать. Такие как мы, не ведут себя, словно рабы или животные. Чувствам и эмоциям не даем взять верх. Поэтому всему свое время».
Вот так, пережив череду эмоциональных качелей, Леа очутилась в варте Сулуж. Надо сказать, по мнению девочки, это место оказалось несколько странным. Люди тут жили преимущественно в землянках, вырытых в многочисленных холмах, окружающих центральную часть поселения с привычными глазу постройками из гральского желтого кирпича
Леа не любила заходить на окраины, там было неспокойно, да и народ с подозрением поглядывал на нее. Чужая она для них. В центре варта девочка чувствовала себя куда увереннее, благо местное начальство позволило балагану, с котором она сюда прибыла, расположиться на постой на территории одной из центральных площадей. Тут постоянно можно было увидеть знакомое лицо. Гуляла Леа, как правило, в сопровождении мамы или Калии, как сегодня, когда Лета осталась дома, в отведенном им шатре, занимаясь чем-то по хозяйству. В Кенеге Алеаланна никогда не видела мать, готовящей еду или стирающей белье, на то у них имелись слуги, но тут все иначе. Оказалось, Лета Саваат очень вкусно кашеварила и вообще любила работу по дому, казалось, что такая рутина ее успокаивала.
Иногда, помимо взрослых, компанию Алеаланне составляли Мена или Релта, дочери Верласа, реже другие дети, которых опекал меч Бога Живого, Леа считала их за приемных.
Леа и Калия щелкали орехи, сидя на скамье возле торговой лавки, где только что приобрели кулек даров леса. Денек выдался на загляденье. Тихая ясная погода. В меру теплая после налетевших вчера с хребтов Твалирона холодных ветров, сдунувших зной с гральской равнины в Коралловое или, как предпочитали говорить южане, Жемчужное море. Погода поменялась, но ожидаемых всеми дождевых облаков так и не появилось.
– Почему ты сегодня невеселая? – поинтересовалась Леа, оставляя в покое кулек с орехами, лежащий между ними.
– Да так.
– Настали женские дни?
– Нет! – повернувшись к Алеаланне, немного возмущенно протянула Калия, а потом, снова отворачиваясь, подставляя лицо Ченезару, уточнила: – Тут совсем другое.
– И что же? – решив замучить жертву до победного конца, не унималась маленькая царица.
Калия молчала.
Леа ударила ее своим кулачком в плечо.
– Мне предстоит уехать, – отозвалась Калия.
– Что?! Почему, зачем, куда?!
– Ого, – вздернув брови, вновь развернувшись лицом к собеседнице, оценила напор собеседница и, ловко щелкнув девочку по носу, добавила: – Тебе не кажется, что у тебя слишком длинный и любопытный нос?
– Может, и так, – согласилась Леа, потирая кончик носа, получившего порцию внимания. – Но что в этом плохого?
– Да ничего, – быстро ответила на вопрос Калия, лицо которой вновь помрачнело.
– Мы подруги или как? – потребовала расставить все точки над «и» Леа.
– Подруги, подруги.
– У подруг не должно быть друг от друга секретов.
– Хорошо, твоя взяла, – вздохнув, сказала Калия. – Сегодня мой последний день в варте Сулуж. Завтра рано утром я и мой жених отправляемся в путь. Едем ко мне домой в одуум Хрустальный ручей.
Леа потеряла дар речи.
«А как же мой брат, как же Таск?! Я была уверена, что между вами что-то большее, чем дружба, горит искра. И что выходит? Я ошибалась?»
Возмущению ребенка не было предела. Она, хватая ртом воздух, пыталась что-то сказать, выразив кипевшее в ней негодование, но не находила слов.
– Ты что, успокойся! Ладно тебе, – беря Алеаланну за плечо, как видно, совсем не ожидав такой реакции на новость, постаралась успокоить ее Калия.
Но куда там!
Леа отвела плечо назад, не даваясь в руки подруги, и выпалила:
– Как ты могла! Предательница!
Калия немного замялась, а потом произнесла в свое оправдание:
– Прости. У меня больше нет выбора. Я должна сделать это.
Маленькую царицу как из ведра холодной водой обдали. Мгновение назад энергия ее гнева была направлена на собеседницу, но, услышав о подневольном положении подруги, она тут же возжелала выяснить причину неизбежности брака и постараться как-то повлиять на ситуацию.
– В брак вступают по доброй воле! – с напором заявила Леа. – Принуждение незаконно!
Калия покачала головой и, разведя руки, высказалась:
– По закону так, но есть множество нюансов. Вот и я, получив помощь от моего будущего жениха, который оказал мне услугу, связанную со спасением моего возлюбленного, теперь обязана отдать долг, вступив в брак по обязательству.
Леа Саваат была ошеломлена.
«Выходит, кто-то спас Таска, и за эту помощь Калия станет женой нелюбимого человека вместо того, чтобы обручиться с моим братом!»
Тональность красок дня сильно поубавилась, мир накрыла серая вуаль.
Воображение ребенка рисовало картины, на которых чужак, одетый во все черное, протягивает руку ее брату, висящему над пропастью, или Таск, весь израненный, лежит на тропе, атакованный горным медведем, а некто встает между ним и зверем с обнаженным мечом, чтобы защитить обессилевшего человека.
«Выходит, будущий жених Калии герой, спасший моего брата. Получается, он достойный человек. Я должна с ним поговорить, все объяснить ему. Благородный человек не станет преградой на пути двух влюбленных сердец. Видимо он просто не знает о чувствах Калии и Таска».
– Кто твой жених? – решила действовать Леа. – Я знаю его?
– Ты о…
– Нет, о том, за которого ты должна выйти не по любви.
– Это горец, тот, что пришел с нами из варта Толос. Годорт Саро.
– Одноглазый ехидный пройдоха? – метко описала жениха Леа. – Он совсем не похож на благородного человека.
Калия пожала плечами:
– А кто тебе сказал, что он высокоморальная личность? Годорт живет воровством и убийством.
И снова в голове Алеаланны воцарился сумбур и полный хаос.
«Да она еще и за убийцу и вора выходит! Так он же может сделать что-то плохое моей подруге! И как такой мог спасти моего брата Таска?»
– Не понимаю, – оставив свои потуги разобраться в происходящем, констатировала маленькая царица. – Помочь тебе и твоему любимому мог только Годорт Саро? Поблизости что, совсем никого не было?
– То-то и оно, – с горечью отрезала Калия. – Только у него была возможность. Я обратилась к нему. Он озвучил свои условия. Пришлось соглашаться.
– А ты деньги ему взамен предложить не пробовала? Или их не было? В конце концов для такого дела могла бы обратиться ко мне. Мы же нечужие люди, подруга, я бы тебе нашла серебряных гралов.
Калия с уважением взглянула на ребенка, протянула к ней руки и обняла:
– Спасибо тебе Леа. Ты настоящий друг. Но, боюсь, что его интересовали не только деньги, а все и сразу.
Девочка, освободившись из объятий подруги, неуверенно поинтересовалась:
– Ты о чем? Как можно получить все и сразу? Что такое это все?
Калия положила руку на свое сердце и сказала:
– Я наследница одуума Хрустальный ручей. Мое имя Хель из рода Ра. Кто берет меня в жены, получает не только меня как женщину, но и богатство дома Ра, власть над долиной и горцами, живущими в ней.
– Ого! – реагируя на услышанное, только и смогла произнести девочка.
– Вот такая невеселая история. Я не желала становиться во главе моего рода, но так вышло. Но если бы не мой статус, любимый мною человек уже дважды мог бы распрощаться с жизнью. В первый раз – при переправе через Анарикор, когда возвращался из похода в Западную пустыню, тогда люди Годорта не атаковали нас из засады, пропустив отряд. Во второй раз – уходя из варта Толос, без сопровождения горцев нам было не выйти оттуда. К слову, помогая мне, Годорт потерял всех своих людей. Они погибли все до единого. Так что кровью оплачена услуга, оказанная мне.
«Невероятно! – только и оставалось заключить Саваат. – Все, кстати, совпадает. Таск действительно, возвращаясь из похода в Западную пустыню, благополучно, без происшествий миновал Анарикор. А что он делал в Толосе? И почему он сейчас не с нами? Калия, Верлас и все пришедшие с ними явились именно из этого поселения. Ладно. С этим разберемся потом».
Обняв подругу, Алеаланна, разобравшись, как виделось ей, в событиях, зарыдала, уткнувшись Калии в плечо.
Та пыталась ее как-то успокоить, но в конечно счете тоже заплакала.
Спустя какое-то время, внезапно успокоившись, Леа решила предложить погулять за границами варта.
– Послушай, – обратилась к Калии девочка, – может, сходим на холмы? А то каждый день одно и то же, кружим по центру варта, надоело.
– Я-то не против, но что скажет твоя мама? Да и сама ты, как мне помнится, не особо любишь прохаживаться возле землянок.
– Ничего Лета не скажет. А я туда теперь хочу, потому что… просто захотелось. Ну, так как?
Калия и Леа, прекратив пререкания, направились прямиком к юго-западной окраине варта.
Как только желтый кирпич уютных строений оказался за спиной, Алеаланна тут же почувствовала себя не в своей тарелке, но что-то влекло ее на холмы, какое-то странное любопытство. Оно превосходило все иные чувства, затмевало их.
Тревоги и печали исчезли без следа, когда девушки принялись обсуждать какие-то важные мелочи. Однако они были моментально забыты, как только подруги очутились за пределами поселения. Тут холмы имели первозданный вид, еще не будучи изрытыми людьми.
Девушки забрались на вершину ближайшей возвышенности и с интересом принялись разглядывать окрестности, обсуждая увиденное. Сейчас разница в возрасте между ними практически не чувствовалась. Калия нуждалась в том, чтобы почувствовать себя подростком, которым в душе еще пусть и немного, но была. Алеаланна просто испытывала счастье от дружеского общения.
Они придумывали веселые названия тому, что видели, и смеялись над своими остротами, с трудом удерживаясь на ногах. Время вдруг стало не властно над ними, странная эйфория овладела ими. Подруги щебетали, как утренние пташки.
И вдруг над холмами, возникнув ниоткуда, прозвучал протяжный вой, который быстро смолк.
Подруги на миг умолки и посерьезнели, но уже спустя миг разразились зарядом хохота. Что было смешного в тревожном вое, ни одна из них, если спросить, сейчас ответить бы не смогла. Но смеялись девушки так, что держались за животы и жмурились.
Тем временем на тракте появился бледный, худощавый, невысокий мужчина, одетый в походную одежду серо-синих тонов. Его пепельного оттенка волосы слегка развевались на ходу. Он возник на дороге из ниоткуда. Вот не было его, а вот уже идет быстрым шагом в сторону варта Сулуж.
Девчонки не видели его, они были заняты куда как более увлекательными делами, продолжая беспричинно веселиться.
Из-за гряды, соседствующей с холмом, где расположились девочки, выбежала старая неопределенного окраса дворняга. Неопрятные клочья шерсти свисали с ее боков, а вокруг пасти клубилась пена.
Псина дернула несколько раз головой, словно пытаясь избавиться от чего-то приставшего к шкуре, после чего тявкнула и засеменила в сторону подъема на холм, где развлекались подружки.
Не прошло и минуты, как из-за холмов появились уже два десятка странного вида, замученных псов, которые без промедлений приступили к восхождению на веселый холм.
Когда ближайшая из собак покрыла половину пути до вершины, гостей наконец-то приметила Калия. Ей тут же стало не до смеха. Она, быстро оглядевшись, осознала, что они попали в кольцо бродячей стаи псов, которых уже по меньшей мере стало около сорока. Новобранцы все прибывали и прибывали, заходя на вершину с разных сторон.
– Откуда вы тут появились?! – в легком замешательстве от происходящего машинально произнесла Калия, дергая за руку Алеаланну, пытаясь привести ее в чувства.
Леа быстро освободилась от пелены необузданного веселья, только что безгранично властвующего над ней.
– Ой-ей, – совсем по детски-детски пискнула маленькая царица, резко став малышкой на фоне пусть и озадаченной, но сосредоточенной и ищущей выход из, казалось бы, тупика Калии.
– Чего это они к нам идут? – осторожно поинтересовалась Леа. – Может, пойдем отсюда, пока чего не случилось.
– Рада бы, – почти не открывая рта, процедила подруга. – Да вот, сдается мне, что идти мы можем только навстречу собакам.
– Тогда, пока они нас плотно не окружили, давай попробуем пробежать мимо них.
– Нет. Уж это точно делать не следует. Бежать – это не вариант спасения, а приговор себе. Подожди, сейчас чего-нибудь придумаю.
Стая медленно, но уверенно приближалась к девочкам, плотнее смыкая свои ряды. Восхождение давалось им явно тяжело. Дыхание у них было сбивчивое, собаки испускали изо рта пузырящуюся пену. Те, что были выше, принялись лязгать зубами и временами останавливались, начиная лапами на лошадиный манер вырывать из земли куски дерна.
– Что-то не так с этими собачками, – озираясь по сторонам, заметила Леа.
Когда псам до вершины осталось пройти где-то четверть пути, они стали останавливаться, вроде как ожидая, пока не подтянутся отстающие собратья.
Леа, ища хоть какой-то защиты, не придумала ничего лучше, как прижаться к Калии, обхватив ее руками.
Собаки выглядели грозно и проявляли все больше признаков агрессии. Они трясли своими мордами, разбрызгивая по сторонам окрасившуюся частично в красный цвет слюну. Собаки припадали к земле, словно готовясь к прыжку, но пока не шли в атаку.
– Нам нужен Шуеш! – выкрикнула Леа. – Он способен помогать на расстоянии. Шуеш!
Калия было потянулась, чтобы зажать рот маленькой царице, крик провоцировал стаю к нападению, но вдруг поняла, что Леа хоть как-то сейчас пытается действовать в отличие от нее самой.
– Шуеш, мы тут! Беда, Шуеш! Помоги нам!
Собаки в исступлении залаяли, завыли и наконец сорвались с места, бросившись на подруг.
Мир маленькой царицы вновь, как в вечер нападения лесных теней, окрасился в яркие цвета, а в воздухе повсеместно запарили ленты. Яркие исходили от девочки и Калии, серо-синие и болезненно-желтые – от псов. Хотя и не только от них. Алеаланна заметила одинокого путника, который уже заходил в пределы варта, не обращая никакого внимания на попавших в западню девушек. От него тоже исходили серые ленты, большинство из которых тянулось к собакам. А еще несколько серебристых лент, выходящих от головы путника, тянулись к девушкам, образуя дугу. Над ними полосы расслаиваясь на более мелкие нити, что нависали над Калией и Алеаланной, создавая подобие купола, преграждая красно-оранжевым и золотистым лентам подруг путь вверх, заставляя кружиться их по спирали в паре десятков локтей над головами хохотушек.
«Странник словно управляет стаей, так же, как делали тени в лесу, ведя людей-марионеток в атаку», – осенило маленькую царицу, но от этого легче не стало.