Владислав Игоревич посетил Минск

     Тяжеловат стал на подъём со своим-то возрастом Владислав Игоревич. И всё же, собравшись с духом, отправился по местам своего прежнего обитания.
 
     Что притягивает к ним постаревшего человека!? Ностальгия, наверное. Она воскрешает светлые, тёплые чувства, которые оказывались в том, давнишнем времени, прочно запечатанными в жизненную рутину. Особенно в случае, если пребывал он в тамошних далях в годы, когда был молод, полон сил и надежд. Но она, конечно, и о бренности бытия напоминает.

     На этот раз Владислав Игоревич взял железнодорожный билет до Минска. Одна ночёвка в поезде – и уже там. С той поры, как распалась советская империя, город стал столицей самостоятельного, суверенного государства. Хотя обособляться - не даст соврать референдум тех лет - белорусы особо не жаждали. Ну, если только национальная элита хотела этого. Как, впрочем, и в других советских территориальных образованиях. Она всегда мечтала править своим населением без оглядки на Кремль.
 
     Россия, к примеру, и прежде и сейчас была и остаётся заложницей, заключенной в замкнутый круг национальных проблем. Растёт благосостояние в каком-то из её национальных образований – там обостряется самосознание, растут амбиции и усиливается сепаратизм местной элиты. Ухудшается – виноват федеральный центр. Возбуждается озлобленность к нему, за которой маячит всё то же стремление к обособлению. Не было ли это одной из причин гибели известного белорусского лидера в семидесятые годы. Ходили слухи.
 
     Нынешняя Белоруссия застрахована от этого. Если не принимать во внимание происки внутренней фронды. Она одноэтносное государство, у которого нет нужды раболепствовать перед иными народностями. Его легче обустраивать. По крайней мере, так казалось Владиславу Игоревичу, не оставлявшего это место своим вниманием с той поры, как будучи в советских войсках, дислоцированных в Германии, надумал продолжить своё житьё-бытьё в Минске. Наверное, не будет ошибкой сказать, что к тому времени для военного далеко не последним стал вставать корыстный вопрос, на каком участке было бы предпочтительнее для него Родину защищать.
 
     Владислав Игоревич как-то даже побывал там с целью попросить тамошнего начальника принять его по возвращении из немецкой командировки. Такая практика поиска тёплого местечка существовала. Для тех, конечно, кому позволяли возможности или уверенность в справедливости своего желания. Владислав Игоревич, в то время ещё сравнительно молодой человек, был уверен в последнем.
 
     Залогом уверенности была почти десятилетняя вахта в самые юные годы его взрослой жизни в тмутаракани, где даже время шло по-иному. Живёшь там год, а кадровики записывали, что уже полтора прошло. Одна наша царица, отправляя туда попавших в её немилость подданных, напутствовала их словами: - К е...ей матери! Впрочем, правда ли это, пусть остаётся на совести историков. А вот то, что в конце прошлого века Владислав Игоревич и его тамошние сослуживцы говорили о тех местах: - Камни, ёлки мучения, мягкий знак для смягчения, - так это сущая правда. Кстати, из первых букв этой фразы и складывалось название одного из тех отдалённых географических пунктов, вписанных в его биографию.
   
     В общем всё тогда сладилось и вот почти полвека назад ночной Минск встречал морем огней своего нового жителя, подъезжавшего к нему в скором поезде. Как и на этот раз, но теперь уже в качестве гостя, прибывшего уже не с Запада, а с Востока.
 
     Назвать полноценным визит Владислава Игоревича в прошлое было бы, конечно, преувеличением. Он был невозможен логически. Где те коллеги, приятели и знакомые из стародавних лет!? В его голову напрашивались без всякого подтекста слова поэта: - Иных уж нет, а те далече. Одного из них ему всё же удалось навестить - на погосте.

     То была могила благожелателя, принимавшего его на местожительство в Минске. Отошёл тот пять лет назад. Кладбище Восточное - самый престижный и известный некрополь столицы. Про себя Владислав Игоревич отметил, что лежит там всё же и разночинный люд. На родине регламент кладбищенского табеля о рангах, наверное, построже. Там на погостах такого ранга в фаворитах у компетентных и ритуальных органов высокопоставленные фигуры – не ровня такому человеку, как его доброжелатель: крупные государственные хозяева, владельцы заводов и пароходов, популярные лицедеи. Их закапывают в столице по возможности поближе к центру.

      Дальше в плане Владислава Игоревича были, разумеется, тоже отнюдь не встречи с людьми, а посещение мест, где ступала его нога полвека назад. С погоста - к своему первому месту жительства. На Масюковщину. Прежде заштатный, а теперь вполне себе приличный городской район. Очень хотелось найти там хотя бы знакомых своего коллеги, близкого ему по духу и интересам, - Николая Семендяева. Он проживал с семьёй этажом ниже в том же доме, что и Владислав Игоревич.

     До армии тот работал в театре. Цельный, целеустремлённый, решительный и творчески одарённый человек. Матёрый гитарист. Играл только классику. В хозяйстве держал две гитары: рабочую и сценическую, изготовленную по заказу у немцев за две тысячи марок. Рабочую брал с собой в командировки, что вызывало удивление и интерес со стороны коллег и недовольство начальников.
 
     Как-то в выходной день махнул из Минска в Ригу на своей «Волге» только для того, чтобы возложить цветы на могилу какого-то культового гитариста. Настойчиво приглашал Владислава Игоревича составить компанию. Тот отказался из опасения, что самовольная отлучка из гарнизона может оказаться себе дороже.

     В постсоветское время, наверное, перед многими вставал вопрос выживания. Владислав Игоревич узнал из сетей, что Николай осваивал новую жизнь, давая уроки игры на гитаре. Проводил мастер-классы. Пришлось изменить своему правилу играть только классику. Добавились блюз, рок, и джаз. Многие минские гитаристы середины 2010-х годов учились именно у него. Его называли тогда одним из лучших гитаристов Минска. К разочарованию Владислава Игоревича обнаружить свежие следы товарища ему не удалось.

     Дальнейший путь привёл его к своему последнему минскому месту жительства. Вот он – родной на целую пятилетку дом номер 46 на пересечении улиц Максима Горького и Варвашени! Теперь это был перекрёсток улицы Максима Богдановича и проспекта Машерова. Пытался припомнить, не по Максима ли Горького он впервые прошёл в майские торжества в гражданской праздничной колонне, да ещё и с дочкой на плечах! Обычно приходилось чеканить шаг в парадных расчётах. А тут было всё иначе: какой-то праздничный сумбур и эйфория.
 
     В паспорте дома значилось: «Жилой дом, тип дома: кирпичный, год постройки: 1978. Количество этажей: 9-10-11-12». Спустя десятилетия, Владислав Игоревич обнаружил среди его жильцов знакомые фамилии. Но то были уже потомки бывших соседей. Беспокоить их своим появлением и неизбежными воспоминаниями о, наверняка, померших родственниках, он не стал.
 
     В обед, решив перекусить по-походному, зашёл на Комаровский рынок. Прилавки, как и в его минские годы, завалены дарами природы. Потому не мог не вспомнить о семейной вылазке за грибами. Лес, в котором он оказался с женой, был настолько глухим и густым, что не продерёшься. Подумал тогда, что в войну его вполне могли бы облюбовать партизаны. Вернулись домой без достойной добычи.
 
     Вспомнилось, как однажды нашёл на этом рынке аккуратно сложенную купюру в 25 рублей, которых почти хватило, чтобы купить телевизор «Горизонт» местного изготовления. Потом потолкался среди местного народа. А он в большинстве своём оставался, как и прежде, замечательным: спокойный, уравновешенный, благожелательный и не поддающийся лишним эмоциям.
 
     А вот и дом номер один по Коммунистической улице. В нём Министерство обороны Республики Беларусь. В прошлом Владислава Игоревича – штаб Белорусского военного округа, штатной единицей которого был однажды и он.
 
     Владислав Игоревич почти не сомневался, что в такие минуты свидания со своим прошлым его коллеги, старики-ветераны, не удержались бы от славословия в адрес своей тогдашней многотрудной, по их мнению, работы по укреплению обороноспособности государства. - Но ведь работа-то та оказалась бесполезной,  сокрушённо думал Владислав Игоревич, - если именно при них, а правильнее, будет при нас (не следует забывать и о своей какой-никакой вине) не стало страны, которую мы обороняли! Так что в данный момент для него куда интереснее была житейская сторона его минской истории.

     Уже по возвращении домой узнал, что по зданию якобы чуть ли не экскурсии водят. Впрочем, ему экскурсоводы не понадобились бы. Знал устройство громадного штабного строения, можно сказать, детально.  Не раз заступал помощником оперативного дежурного по военному округу. В таком случае среди не обременительных для Владислава Игоревича обязанностей было также обследование в ночи здания на предмет исключения всевозможных неприятностей. Надо было пройтись по кабинетам командующего, начальника штаба, протопать по деревянным панелям через все чердаки этого огромного объекта. Утром подстеречь прибытие командующего с тем, чтобы оперативный дежурный не зазевался и достойно встретил того, доложив об обстановке в войсках.
 
     Народу в здании было как сельдей в бочке. Так что завязывались дружеские отношения между офицерами совсем разных по своему профессиональному назначению. Владислав Игоревич приятельствовал с разведчиком. Несколько непоседливая, но вполне себе интересная личность. Тот рассказывал, что был в составе спецназа, штурмовавшего дворец генерального секретаря Народно-демократической партии Афганистана Хафизуллы Амина. Следы разведчика в Минске Владислав Игоревич, к своему сожалению, тоже не обнаружил.
 
     Как-то из Москвы прислали в округ на уничтожение несколько мешков с оригинальными документами периода Великой Отечественной войны. Донесения, распоряжения, указания за подписью командиров и военачальников. Они вполне могли бы разойтись по многочисленным музеям большого государства, став историческими артефактами, полезными для консолидации народонаселения. Воевала-то вся страна. Только после того, как она исчезла с географических карт, Владислав Игоревич узнал, что утвердить эту акцию вполне мог известный генерал-предатель из тогдашнего высшего армейского руководства. Пару интересных исторических документов он не удержался и приватизировал.

     Походив вокруг данного военного объекта, Владислав Игоревич посетил ещё историческую часть города. Оставалось уже немного, чтобы после осмотра облагороженных теперь объектов на Площади Свободы и в Троицком предместье почувствовать, что ноги вот-вот откажутся его носить.
 
    В заключение своего вояжа он ещё неспешно послонялся, прихрамывая, по центральной городской магистрали - проспекту Независимости. А когда совсем выбился из сил, засел на летней веранде какого-то кафе, откуда как с наблюдательного пункта долго разглядывал прохожих. Да, до этого ещё потоптался перед монументальным зданием Дома офицеров, откуда в бытность его в Минске торжественно отправляли в мир иной генералов.
 
     Вернулся домой Владислав Игоревич с задней мыслью о том, что перевёрнута ещё одна страничка из его жизни. Не из последних ли! И тут же загорелся мыслью отправиться с визитом в ставшую давно родной для него тмутаракань.   

11 июля 2026 года