Блажен муж Ивлукич

     Вернувшей меня на круги своя с точки зрения эстетики была Сукиа, нарисованная Эммануэлле Траглиатти Орнелла Мути, буквально заставившая сравнить два образа : рисованный и фотографический, выиграл, как ни странно, фотографический, конечно, запечатлевший объект вовсе не таким, какой он есть на самом деле, искусство, опять же, фотографа, оператора, визажиста, много там народу команды, но именно буквальность фото взяла верх. Поэтому я и бросился восстанавливать то, что мне действительно нравится, не малолетки Гамильтона и Стёрджесса, пользуемые единственно из противоречия гнилой и тупой путинщине, готовой запретить всё и вся всем, а женщины семидесятых обязательно с волосатыми лобками. Как большой любитель порно скажу, что эта невинность, вызывавшая келль скандаль в семидесятые, выигрывает даже у жосткого харда, неся в себе не только воспоминания о безвозвратно ушедшей юности, но и действительную красоту женщин семидесятых. Понимая, что сейчас просто обязательно пророчество Волоса, я, как обычно, даже не знал, что там вылетит из - под моих длинных аристократических пальцев, какой - то непонятной генной лотереей доставшихся потомку вообще - то ордынцев.
    - А откуда он вообще взялся - то, - уточнял пан Мошка, издатель, у своей верной секретарши мисс Порции Браун, - Волос этот самый ?
    - Вроде, - неуверенно отвечала мисс Порция, постепенно раскручивая велосипедную цепь, приуготовленную единственно для ритуального Вечернего звона, когда будет застигнут какой нечестивец карающим ударом, срывающим скальп  с безмозглой головы, с носителем которой предстояло ещё определиться, - из Лимонова. Не уверена, пан Мошка.
    - Не уверена, - пробрюзжал пан Мошка, издатель, доставая смартфон и выходя в сеть, - так и не говори. Ступай пока. Готовься к Вечернему звону.
    В поисках любого подходящего нечестивца пан Мошка, издатель, забежал на Флибусту, отбирающую у него кусок хлеба. Ни один не попался, так как привычных говножуев за ситуацию, сложную, но решаемую, было - по - прежнему много, но явная мелочёвость цели отвращала от проявления минимального внимания к кипению говна в помойной яме. Пан Мошка, издатель, просто вынужден был задуматься о величинах, глупостью коллективного бессознательного назначенных величинами. Перед широко закрытыми глазами замельтешили знаменитости, политики, богачи, но все они представали мандавошками, недостойными Вечернего звона, поэтому пан Мошка, издатель, скомандовал отбой мисс Порции Браун, погрузившись в любование и эстетическое удовольствие от рассматривания фотографий, сканов из журналов и отдельных скриншотов красивых и сексуальных женщин из так любимых коалой семидесятых.