Без вариантов

Раздался звонок в дверь. Ольга слегка поджала губы и пошла открывать - Лёшка вернулся с работы.

С тех пор, как сын поступил в институт в соседнем городе и съехал от них, брак окончательно превратился в сожительство. Хотя и раньше… Что-то стало ломаться после рождения ребенка - между ними с Лёшкой появилась трещина, и со временем только расширялась.

Ольга чувствовала, что раздражает мужа. Хотя, это было взаимно.
Видеть следы, которые муж как специально оставлял, словно метил территорию, было невыносимо. Подсумки, какие-то детали. Он недавно с помойки притащил автомобильное кресло и поставил перед компьютером вместо нормального офисного. Иногда Ольга думала, что он делает всё это специально, как и когда забрызгивает зеркало в ванной зубной пастой или из почти пустой упаковки выдавливает остатки, а она издает противное хлюпанье.

Ольга понимала, что раздражаться на звук упаковки от шампуня ненормально – очевидно, проблема в ней самой. Сложно смириться с тем, что со временем они стали полностью чужими людьми – никаких общих интересов и абсолютно диаметральные взгляды на жизнь.

Они оба пытались наладить отношения: он предлагал смотреть какие-то дебильные фильмы, она – съездить, погулять вдвоем. На её день рождения он уехал с друзьями – выезд нельзя было отменить, на его она придумала сплав на байдарках – вроде бы ему даже было интересно, но не с ней. Всё рассыпалось и становилось серым. Иногда ей казалось, что они прикованы друг к другу невидимыми цепями и отбывают повинность. Только вот за что? За то, что решили жить вместе и завести семью?

Обменявшись безразличными «привет» они разошлись. Ольга в спальню, а Лёшка на кухню, где уже три недели на холодильнике висела записка: «Купи яйца, молоко и хлеб» - с тех пор она сама всё это купила, не по одному разу.

«Хорошо, что он не спит со мной» - подумала Ольга. Первые пару лет, когда он перешел спать на диван в кухне, было обидно, но со временем она по достоинству оценила все преимущества.

Ольга подумала, что не стала бы знакомиться с Лёшкой, если бы вернулась в прошлое. Она выключила свет и закрыла глаза, и ей вспомнилось, как они с Лёшкой впервые встретились.

***

Институтская столовая, в голове легкость, всё вокруг яркое, а внутри — неуверенность пополам с чуткостью. Будто любое проявление мира надо примерить на себя.

«Вот, это оно, – думает Ольга, – Мой шанс изменить».

А потом она заметила Лёшку – он как раз занял очередь. Вот сейчас она встанет за ним, потом продавщица попросит Ольгу разменять купюру, Лёшка разменяет и завяжется разговор.

Ольга встала за ним и всё пыталась понять, что она в нём нашла. И видела того самого Лёшку. Не из того настоящего, кошмар которого уже почти растаял, а из этого. Ведь это и есть настоящее?

Он разменял купюру, повернулся к ней со своим фирменным прищуром и спросил:

– А ты читала Эдгара По?

И то, что уже казалось кошмарным сном, полностью растворилось в этой реальности.

Вот они всю ночь разговаривают по телефону, часами гуляют, взявшись за руки. Обсуждают любимые книги, смотрят фильмы, которые им нравятся, а их так много…

Они едут в первый свой отпуск и теряют половину денег, он смотрит на неё растерянно, а она вдруг смеется, слегка истерически, и он смеется следом, и она думает, как-нибудь проживём. И действительно, тёплое море остается таким же, солнце греет. Просто квартира попроще, да и на завтрак вместо столовой можно самим сварить кашу.

Потом первое пренебрежение от Лёшки – ему не нравится то, что она читает, и не нравится, что она утром делает зарядку. Но был ли он первый? Ей надоели постоянные выезды на природу, она перестала составлять ему компанию. Но сушащаяся неделями палатка посреди коридора осталась.

Они на кухне, уже уставшие друг от друга, детей пока нет, но, по-хорошему, пора. Ольга не напоминает первой: если ему это не нужно, то она не хочет связывать себя.

Но тут Лёшка очень серьёзно смотрит на неё и спрашивает:

– Может, нам пора завести ребенка?

В Ольге мечутся две мысли: «Вот, наконец» и «Нет. Нет-нет. Это опять повторится». Но что именно «повторится»?

– Мы справимся, – говорит Лёшка.

Что-то внутри неё дёргается — тень воспоминания. Но она не слушает себя. И соглашается.

***

Ольга судорожно вдохнула, и чувствуя, как часто колотится сердце, проснулась.

Она помнила весь этот странный сон, и первой мыслью было: «А ведь я даже не подумала о сыне. Но не было бы брака, не было бы и его». А потом стало странно, вроде бы и легче, но с другой стороны беспросветнее и тяжелее: в любом случае она совершила бы тот же самый выбор в тех же условиях. Но сейчас она же может совершить другой выбор? Или нет?

Утром, когда они с Лёшкой пересеклись на кухне, он спокойно и буднично заявил:

– Я так больше не могу, прости. Я сегодня съеду.

К горлу подкатил ком, но она постаралась сдержаться, посмотрела на часы, отсчитала пять секунд, а потом как можно равнодушнее бросила:

– Да, хорошо. Как считаешь нужным.

Она вышла из кухни, сдерживая слёзы, и краем глаза заметила, как у Лёшки дрожат руки. А потом внезапно поняла – ей уже не нужно ничего решать. Лёшка решил сам. И это было легко.

***

В ту же ночь Лёшка проснулся и резко сел на диване. Он помнил ту легкую и светящуюся, словно солнце девчонку, его Ольку, и понимал, что в любом случае познакомился бы с ней снова.

Прежде чем принять решение, он долго сидел в темноте.