Горячий камень Устьянского района

Недалеко от посёлка Богдановский Устьянского района Архангельской области лежит Горячий камень, похожий на гроб. Поверхность его идеально ровная. Если бы такой валун нашли майя, единственное, что им могло прийти в голову: идеальный стол для жертвоприношений. Выше, на холме, реконструировано древнее поселение чуди заволочской.
Тарногский краевед Андрей Андреевич Угрюмов в своей книге «Кокшеньга. Историко-этнографические очерки» предположил, что данный камень мог быть частью языческого святилища древних племён, трагическим образом ушедших под землю. Конечно, в отличие от Тиуновского святилища, которое мы также посетили, это всего лишь предположение, но камень действительно странный. Особой энергетики нет, поэтому что-то утверждать рано, однако есть маркер места: по слухам, летними ночами к камню приходила молодёжь. Говорили, что он почти не остывал до самого рассвета. Это место предназначалось для свиданий: сюда приходили влюблённые. Но температура объекта говорит скорее о его физических свойствах, а традиция могла сложиться сама собой:
— Ну что, где встретимся?
— Давай у камня? (всё равно что под часами)
Мы можем предположить, что камень обработан искусственно. Но зачем? На ум сразу приходит сакральный смысл, но это мог быть и чисто технический момент: на плоской поверхности удобно растирать зерно. Однозначно, этот странный объект использовался предками. Возможно, и чудью заволочской.
А вот на реконструированные землянки смотреть было грустно, ибо мы знаем: чтобы избежать крещения в новую веру, чудь уходила под землю — подрубала центральную стойку и хоронила себя заживо. Наши предки чувствовали силу природы, наделяя её божественным, а потом пришли люди в чёрных одеждах и заставили их поклоняться портретам. И чудь ушла под землю.
И реконструкция древнего поселения, и сама местность — холмы и низины — вызвали у нас восторг гораздо больший, чем Париж. В старушке Европе, конечно, тоже много тайн, но таких глубоких всё же нет. Этот камень сблизил нас ещё больше. Камень или чудской бог — хозяин леса. И я не сомневаюсь: он здесь не просто так, что это закономерность или провидение.
Мы прикладывали руки к камню, его поверхность была теплой, как кожа спящего зверя. В этом тепле не чувствовалось мистики, но воображение упорно рисовало картины ритуалов, где этот монолит был алтарем.
Вокруг было тихо, и в этой тишине звучал вопрос: Почему заволочская чудь предпочла смерть под землёй новому мировоззрению? Чем их так пугало христианство? Возможно они увидели в нём потерю свободы и стали частью этих холмов, этих рек и этого камня, который до сих пор хранит тепло их присутствия.
Владимир Шамов
Путевые заметки, 2013 г.