Такое себе

Однажды один б-г решил поучаствовать в конкурсе и написать что-нить ипическое. А может быть даже и неипическое, такое, чтобы все увидели и ахнули! Чтобы даже при одном взгляде на произведение у зрителя случался культурный шок. С кем случался бы шок и в каких позициях б-г решил не описывать, потому что ПХТ.

- Пхт-пхт-пхт... Ммммать! - раскашлялся йуный б-г, вспомнив о неприятном и взялся за карандаш.

Начать решил с прозы. С суровой прозы жизни. В общем, побежал в туалет по большому. Такая в данный момент проза жизни с ним приключилась. Накрыло таким желанием, что свобода выбора сузилась до двух вариантов, либо беги на толчок, либо, ну, вы поняли. Не до творчества, одним словом. Не понравилось б-гу проза.

- Я не прозаик! - решил творец, - Я и про заек-то ничего не знаю. Буду стихи писать!

Ну и начал, не откладывая в долгий ящик. Пока опять не началось. Зря всё же, зря он вчера селёдку молоком запивал. Разровнял начинающий поэт на коленке прихваченный листок и закорябал по нему карандашом, тихо матерясь, когда бумага рвалась и грифель впивался в кожу.

Сижу, такой, на троне из фаянса!..

Начал б-г своё творение и задумался, а дальше-то что? И какая рифма к фаянсу? И кому вообще это будет интересно? А потом решил не заморачиваться и писать, что получится.

Сижу, такой, на троне из фаянса!
Наемшися селёдки с молоком!
Уж лучше бы вчера я кушал мясо
И животом не мучился потом.

- А чо? Нормально так получилось. Но не очень - подумал б-г и использовал нетленку по назначению, ввиду отсутствия туалетной бумаги. Выйдя из места отдохновения решил писатель заморочиться следующей по порядку формой. А именно - сценарием!
Итак, уселся б-г за стол и начал творить.

Пиеса.

Действующие литса:
Дворецкий,
Садовник,
Водопроводчик,
Чистильщик бассейна,
Девочка Саша.

Место действия:

Солнечная полянка у бассейна. В шезлонге возлежит девочка Саша, только что выбравшись из бассейна и ёжась на прохладном ветру.

Девочка Саша: - Тваюмать, какая холодина. И чего я в бассейн полезла.

Чистильщик бассейна орёт в сторону дома: - Саша мёрзнет!

Садовник и Водопроводчик хором: - Сашу грей!

Выбегают и втроём начинают греть Сашу. Градус повышается настолько, что со стороны может показаться, что они её жарят, но это, конечно не так. Потому что пьесу могут читать дети.

Дворецкий лежит на крыше виллы, смотрит за процессом сквозь прицел, бубнит под нос: - Вот с-ки. И не скроешься потом. Любой школьник знает, что убийца - дворецкий. А, пошло оно всё!

Открывает пальбу. Кровь, мясо, кишки, запах пороховых газов, занавес.

Не, плохая пиеса, - решил б-г. Но и не хорошая. Попробую лучше рифмованную прозу.

Рифмованная проза - накорябал автор не дрогнувшей рукой и ушёл в творчество.

Однажды жили дед и баба, слепила баба Колобка. Он хлебом был обычным как бы, но только, видимо, пока не простудился на окошке, не укатился со двора. Попасть он мог бы в лапы кошки, но миновал её. Ура! И Колобка пьянит свобода, и в лес он набирает ход, но под кустом вдруг зайца морда.

- Куда ты катишься, урод? Нет рук и ног, и даже тело твоё отсутствует совсем. И пахнешь хлебом. Это дело. Сейчас тебя я, братец, съем!

- Не ешь меня, я против, как бы! Тебе я песенку спою. Ведь я ушёл от деда с бабой! Я повертел их ай-лю-лю. И от тебя уйду, засранец, где уж тебе меня поймать! Пока-пока, товарищ заяц! А я пойду ещё гулять.

И снова дальше покатился, пока его не встретил волк:

- А ну-ка стой! Не шевелиться! Я в колобках, ведь, знаю толк! Сейчас тебя я буду кушать, ведь я голодный, как удав!

- Не ешь меня, открой-ка уши! Тебе спою, как ты не прав. Ведь я ушел от бабки с дедом, и лес меня не напугал! Не буду я твоим обедом! Я даже зайца облялял!

И покатился шустро дальше, пока оторопевший волк, от в уши налетевшей фальши и с места сдвинуться не мог. Но вдруг медведь тропу лесную загородил своим тушлом.

- Тебя я нынче съем, вангую. Не подавясь тобой при том!

- Ой-ой, медведь, давай полегче, тебе я песенку спою. А ты оставь такие речи, я эту тему не люблю. Я деда с бабкой облапошил, и зайца с волком тоже, ведь, я не такой уж и хороший. Всё, чмоке тя! Пока, медведь!

И дальше лесом покатился, пока лису не повстречал. На этом хлебушек и слился. Зря он на лисий нос садился. Зря, сцуко, песни распевал.

- Нет, опять не то! - подумал б-г перечитав заезженную сказку. А ну-ка, что у нас со стихами без рифм?

Стих без рифмы.

Стих без рифмы писать - бесконечно мучительно,
Я не чувствую ритм не рифмованных строк,
Это как рисовать без холста и фломастеров,
Как пирог без начинки и теста испечь.

Стих без рифмы, ведь это же так не естественно,
Будто руки из попы и ноги из плеч,
Атмосферу копаю граблями и вилами,
Докопаюсь я в космос и спрячусь от рифм.

И тогда, может быть, на звезде на какой-нибудь,
Стих без рифмы смогу, наконец, написать.
Только трудно всё это, звезда же горячая,
Но, что будет легко мне никто и не врал.

А с другой стороны, ну чего в этом сложного?
Это всё же не пьеса, где нет никого.
Мне потом ещё там надо будет попробовать,
Вдруг получится что-то. А может и нет.

Со стихами без рифмы у б-га тоже не пошло, но он не стал отчаиваться и решительно выпил, немножечко, для вдохновения. Всего лишь литр коньяка. А после, окунув в чернильницу перо, вырванное у уснувшего на подоконнике голубя, начал творить, накрытый вдохновением.

Пьеса без действующих лиц.

Действующие лица: нет.
Место действия: Солнечная полянка у бассейна, украшенная кровавыми декорациями из предыдущей пьесы. На крыше расположенной неподалёку виллы лежит застрелившийся дворецкий. Под лёгким ветерком колышутся окружающие полянку кусты. Чуть розоватая от кровавых брызг вода бассейна идёт рябью. В прозрачном воздухе звенят, всё приближаясь, какие-то до боли знакомые нотки, только услышать их некому.

- Джингл белз, джингл белз... - разносятся по округе весёлые колокольчики. Из-за кустов на поляну выкатывается толстый Сатан-Клаус в красном колпаке. Больше на нём ничего нет, потому что жарко, хоть и новый год. Но ведь тропики! Выбрав не изгвазданное местечко Сатан-Клаус плюхается в траву и загорает.

Внезапно возмущённый автор возопил в пространство пьесы:

- А ну брысь, мерзкий Сатан-Клаус! У нас пьеса без действующих лиц!

- А я и не действую! - возражает наглый дед, - И не лицо!

- Как не лицо? Вон какую харю наел! - грубит в ответ автор.

- Ты, дурилка, не кипешуй! Лучше вспомни, как вы меня встречаете? - пытается соскочить с конфликта голый старикашка. Автор старательно морщит мозг и неуверенно изрекает:

- Здравствуй, жопа, Новый год?

- То-то! - удовлетворённо подтверждает дед, - А то лицо, лицо. Нету в твоей пьесе действующих лиц! Как ты и хотел!

В подтверждение того, что лиц действительно нет Сатан-Клаус переворачивается на живот и продолжает бездействовать. Занавес.