Рождение фрязи Симона Ушакова

Если Вам, уважаемый Читатель, доведется посетить музеи русской иконы или христианской культуры, коих сегодня немало и в Москве, и в Петербурге, или приобщиться к великолепному убранству православных храмов, наслаждаясь иконами работы Симона Ушакова или даже не вполне удачными списками с этих икон, обратите внимание на необычный для своего времени характер изображений человеческих ликов.             
Во второй половине ХVII века счастливые обстоятельства выдвинули из среды заурядных мастеров этой школы нескольких талантливых людей: они внесли в рутинное ремесло некоторую искру оживления, хотя ей и не суждено было разлиться в сильное пламя возрождения. Мы имеем в виду царскую школу времен Алексея Михайловича в главе с ее талантливым иконописцем Симоном Ушаковым. 
А максимальные, можно сказать кардинальные достижения в области нового, «фряжского» (итальянского), живописного — были сделаны Ушаковым именно в письме человеческого лица.
«Ушаков, — писал профессор Н. В. Покровский, — выделялся из среды сотоварищей оригинальностью своего воззрения на церковное искусство. Образовав вокруг себя небольшую группу иконописцев, он явился последовательным новатором в русской иконописи и старался поколебать в принципе устарелые воззрения на иконопись, как ремесло, предполагающее подражательность древним образцам». 
Ушаков, воспитавший свой художественный вкус на тех же древних образцах, что и другие русские изографы-современники, с произведениями иностранных художников познакомившийся лишь чрез творчество заезжих мастеров, не мечтал о совершенной реформе русской иконописи. 
Он признавал важность русских традиционных форм, но его новаторство заключалось в придании изумительного изящества и красоты этим традиционным образцовым формам.
Известный царский иконописец Симон Феодорович Ушаков родился в 1626 году, происходил из посадских людей, с малолетства отличался художественными дарованиями и уже 4 мая 1648 года, двадцати двух летним юношей, поступил в Серебряную Палату, где главным занятием его было составление и рисование для граверов и чеканщиков разного рода священных изображений, помещаемых на церковных сосудах. Здесь от него потребовалось самостоятельное творчество и вкус, чтобы придать рельеф фигурам и орнаментам, красивое и правильное расположить фигуры, обозначив их мягкими и легкими складками одежд.

Продолжение следует.

Очерки памятников христианской иконографии и искусства. Н. Покровского. Второе дополнительное издание. С. Петербург. 1900 год.