Два билета в Тулузу. Глава 25 Состояние покоя

Глава 25 Состояние покоя

1

Сегодня после очередной бессонной ночи я опять поковыляла к терапевту. Не буду рассказывать, как я до него добиралась, — это было жалкое зрелище. Врач стал спрашивать, соблюдала ли я его рекомендацию находиться в состоянии покоя и меньше двигаться. Я уверяла, что была в полном покое и что в воскресенье мне совершенно неожиданно стало хуже.

Терапевт начал выпытывать у меня, что я делала в выходные перед тем, как мне стало плохо. Я сдержанно сказала, что была в храме, потом в музее и потом на рождественской ярмарке.

2

В действительности в субботу я сходила на занятие по скрипке, потом зашла в магазин, купила продукты на неделю и отнесла их вместе со скрипкой домой пешком на пятый этаж, потом отправилась в храм (куда добиралась на велосипеде, что категорически запрещено), там я полтора часа стоя пела вечернюю, и на следующий день еще два часа стоя — литургию.

Потом я зашла в музей и побродила по центру города, потом друзья позвали меня на рождественскую ярмарку, и я решила, что стаканчик глинтвейна мне не помешает. А вчера я всего лишь репетировала с оркестром и играла концерт, но тогда мне уже было так больно, что я еле передвигалась, что не помешало мне, разумеется, после концерта пойти с друзьями в бар.

Уже не говоря о том, что в прошлые выходные я пошла за грибами и забрела не туда, в итоге прошла пешком километров восемь. Нога болела, но тогда еще не так сильно, как сейчас.

3

Врач уронил на нос очки и воскликнул:
— То есть вы не находились в состоянии покоя!

4

Я отпиралась и настаивала, что постоянно была в состоянии покоя, но терапевт по слогам сказал мне:
— Состояние покоя означает лежать в постели.

И написал освобождение от спорта еще на месяц!

5

Вместо состояния покоя я погрузилась в состояние полнейшего уныния. Но если так пойдет, то двигаться я не смогу вообще, поэтому решила погрузиться в состояние покоя, не выходить из дома и лежать.

Чтобы мне было не грустно, по дороге домой я зашла в парикмахерскую и попыталась достичь состояния покоя в кресле, пока мне красили волосы. Боли не утихали, поэтому я поползла домой, напилась противовоспалительных и обезболивающих и, пока они еще действуют, пишу «прощальный пост» перед тем, как окончательно погрузиться в состояние покоя, которое я так ненавижу.

6

На фоне всего происходящего это, пожалуй, совершенно «не в кассу», но у меня вышла статья, да еще и с веселой фоткой, глядя на которую я даже удивляюсь, как девушка с такой улыбкой может быть одна!

Как написала главный редактор журнала в колонке редактора, это материал... о любви! О любви инновационных компаний к лид-юзерам, бескорыстно генерирующим идеи для их бизнеса. Лид-юзер — больше чем продвинутый пользователь. Для него и русского слова еще не придумали, а он готов совместно с вами разработать новые товары и сервисы, делясь мозгами и опытом.

7

Вчера была у врача и рыдала, умоляя забрать меня в больницу. Врач отшучивался и говорил, что все пройдет само.

Потом я рыдала по телефону подруге, что хочу, но не могу выехать в Москву, а также что из-за обездвиженности, вызванной защемлением нерва, я растолстею и на мне никто не женится.

Не найдя поддержки у врача и друзей, я позвонила маме и стала рыдать и жаловаться на боли. Мама строгим голосом спросила:
- Наташа, а ты молишься?

Я стала что-то лепетать про рентген, но мама сказала, что будет сама за меня молиться. И мне действительно стало чуточку легче!!! Во всяком случае, сегодня я больше стою, чем лежу (сидеть я по-прежнему не могу).

Я даже питаю иллюзии о том, чтобы завтра поехать на экскурсию, хотя, по-моему, это из области фантазий. Также завтра в Тулузе проездом будет моя дорогая подруга Хули, не побоюсь этого слова, и хотелось бы ее встретить бодрой и подтянутой.

8

Обычно студенческими оркестрами во Франции дирижируют сами студенты — они на год выбирают дирижера, и тогда он выбирает программу. Так было в Нанси. Но у нас, видимо, очень крутой институт, и мы не могли себе такого позволить, поэтому на свою голову взяли профессионального музыканта из оркестра Капитолия, а это самый главный симфонический оркестр Тулузы.

9

Изначально была идея собрать оркестр из студентов и преподавателей факультета, без особых амбиций, но наш новый дирижер с самого начала репетиций стал страдать перфекционизмом и переносить это на музыкантов: он выбрал невероятно сложную программу и выставил к нам такой уровень требований, как будто мы как минимум постоянный состав «Метрополитен-опера».

Поначалу мы только посмеивались, но дальше — больше: он стал удалять с репетиций. Факультетское начальство попробовало объяснить, что у нас студенческий оркестр и что мы работаем «на процесс», а не на результат. Дошло до того, что на репетициях с нами постоянно сидел внешний наблюдатель и следил, чтобы никого не выгоняли.


10

Я разучила с частным преподавателем всю программу, но он даже и слушать меня не захотел и запретил нашим вторым скрипкам играть на концерте Баха и Бетховена. Потом он пригласил каких-то девиц, которые к факультету не имели никакого отношения. По сведениям, одна из них работает продавщицей в магазине сыра! Также он организовал «карусель» из своих дружбанов из оркестра Капитолия. Это меня просто добило.

11

На последней репетиции он и вовсе запретил нам играть и сказал просто сидеть и слушать. Мне надо было срочно доделывать статью и доклад, поэтому я вспылила и ушла, и заодно пожаловалась руководству факультета. Видимо, его пропесочили, и он прислал вторым скрипкам примирительный мейл, в котором заверил, что мы будем играть Моцарта и Баха.

12

Я даже не хотела идти на концерт, но потом решила, что это мой университет и мой оркестр — и я буду в нем играть.

13

Пришла и отыграла.

14

Нам устроили очень щедрую овацию и долго аплодировали, хотя играли мы, конечно, довольно средне. Но смысл овации был в том, что у нас никогда не было своего университетского оркестра, а университету уже сильно перевалило за 500 лет.

И вот теперь он появился.


15

Так вот, сегодня гора пришла к Магомету! То есть мне позвонил сам дирижер и — внимание! — справился о моем самочувствии. Надо сказать, что на концерте мне уже было так плохо из-за защемления нерва, что я передвигалась буквально по стенке, но при этом мы с ним были так злы друг на друга, что даже не поздоровались. Тем не менее я целых десять минут ему подробно рассказывала о своем самочувствии и о том, что я думаю о нашем выступлении, так что он еле-еле отделался от меня. В общем, можно сказать, что пока у нас хрупкое перемирие. Но я боюсь, что это лишь до нашего следующего концерта.

16

На этой революционной волне я вспомнила, как в мои студенческие годы, будучи профоргом факультета, организовывала выход на митинг по поводу очередного сокращения финансирования высшего образования. Это было очень смешно.

17

Я отпросилась с занятий по философии, которые нам читал престарелый преподаватель по политэкономии, заперлась в профкоме и, высунув язык, рисовала плакат «Высшему образованию нельзя умирать! У нас нет денег на похороны!». Мне казалось это таким хлестким, умным и невероятно оригинальным. И было мне тогда 19 лет.

18

Гуашь никак не хотела сохнуть, а я спешила и потому вся обляпалась. В конечном итоге нас набралась жалкая горстка — человек десять, — и мы смело двинулись к Белому дому. Когда мы наконец дошли, то пошел дождь, мы развернули мой многострадальный плакат, и он весь потек. Это выглядело устрашающе, но гармонировало с общим тоном. Нас немного пофотографировали, и практически сразу повалил снег, а мероприятие подошло к концу.

19

Но на той «демонстрации» я познакомилась с парой студентов с каких-то технических факультетов, с которыми впоследствии мы ездили в походы и на «Нашествие», но на демонстрации мы больше не ходили. Ежегодные первомайские и ноябрьские демонстрации с моим папой, который был председателем парткома, я не считаю, потому что это было очень весело: мне покупали леденцовых петушков и шарики, меня носили на плечах и катали на транспарантовозах, а один раз даже подарили поролоновую мочалку на швабре, которая, видимо, должна была символизировать солидарность трудящихся.

20

Тогда я искренне верила, что совсем скоро мы будем жить при коммунизме.