1. Письма знакомцев

В мире, переполненном информацией и быстрыми суждениями, мы разучились по-настоящему слушать друг друга. Это эссе - попытка вернуть ценность вдумчивому диалогу. Перед вами переписка двух знакомых, Виталия Шубернецкого и Валентины Ивановой, которую мы назвали «Письма знакомцев».
То, что начиналось как частная переписка, со временем превратилось в нечто большее. Начав с острой темы войны и мира, наш разговор превратился в совместное исследование вечных вопросов бытия.
Эти письма - живое свидетельство того, как в эпоху клипового мышления и глобальных кризисов личная, глубокая беседа становится точкой опоры. Это не просто обмен мнениями, а попытка двух людей через диалог осмыслить реальность, найти ответы на вечные вопросы и сохранить человечность. Это доказательство того, что искренняя интеллектуальная беседа может стать самостоятельным творческим актом.
Я представляю этот диалог в его первозданном виде, без купюр, лишь озаглавив каждую его часть для удобства читателя.


Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ
БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ...

Этот текст я разместил в одной из социальных сетей в качестве предисловия к моему же видеоклипу «Манифест мира».
Тема войны и мира - актуальна, как никогда. Лев Толстой, создавая свой великий роман «Война и мир», вряд ли мог представить, насколько пророческим он окажется для XXI века. Его произведение - не просто историческая хроника, а глубокий анализ человеческой природы в условиях глобального кризиса.
Кажется, что может быть дальше от нас, чем балы Наташи Ростовой и Аустерлицкое сражение? Двести лет истории, кринолины, гусары... Если открыть любую страницу романа, то мы почувствуем ледяное дыхание современности. Сегодня, когда заголовки новостей напоминают сводки с фронта, роман Л.Н. Толстого перестаёт быть литературой и становится руководством по выживанию.
Толстой писал не о Наполеоне. Он писал о людях, застигнутых врасплох великой исторической катастрофой. О том, как в один миг рушится привычный мир, а на его место приходят страх, неопределённость и боль. Знакомо, не правда ли?
 «Война и мир» - это не про прошлое. Это не пыльный том из школьной программы. Это про нас. Это зеркало, в котором отражается наше тревожное настоящее. Это книга, которая задаёт вечные вопросы: как сохранить в себе человека, когда мир сходит с ума? И где искать тот самый «мир» - не только на полях сражений, но и в собственной душе?

Отзыв на мою заметку последовал от вдовы моего близкого друга детства и одноклассника.

Валентина ИВАНОВА
НЕТ ВЕЛИЧИЯ ТАМ, ГДЕ НЕТ ПРАВДЫ

Я окончила школу больше полувека назад. Тогда, в юности, четыре тома «Войны и мира» казались мне и моим одноклассникам (наверное) чем-то монументальным и одновременно бесконечно далёким от реальности.
Однако реальность XXI века разрушает эту иллюзию.
Прочитав твой пост, я начала вспоминать слова Толстого из романа о том, что война - это <…> (со школьной скамьи эти слова жили в подсознании). В результате мне всё-таки пришлось обратиться непосредственно к тексту произведения.
Итак, 3-й том «Войны и мира». Я открыла первую страницу и прочитала: «...началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие».
Удивительно и страшно: спустя полтора века эти слова звучат так, будто написаны сегодня утром. И главный ответ писателя неизменен: человек создан для любви и созидания, а любое кровопролитие - это преступление перед разумом.
Словно отвечая на вопрос из твоего поста «как сохранить в себе человека, когда мир сходит с ума», Толстой даёт нам чёткий ориентир: «Нет величия там, где нет простоты, добра и правды».

Комментарий Валентины оказался настолько точным и глубоким, что я не мог не откликнуться на него отдельной заметкой. С неё всё и началось.

Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ
КОГДА КАПЛЯ НЕ ТОЧИТ КАМЕНЬ

Иногда комментарий читателя оказывается не просто откликом, а полноценным поводом для глубокого разговора. Именно таким стал недавний отзыв на мой пост и клип «Манифест» Валентины Ивановой, удивительного человека и талантливого педагога. Для меня она также - вдова моего близкого друга и одноклассника, что делает её слова еще более значимыми.
В её отзыве поднята настолько важная и болезненная тема, что обойти её молчанием было бы неправильно. Она заслуживает отдельного поста и нашего общего внимания.
Валентина, размышляя о природе зла, справедливо цитирует Льва Толстого: «Нет величия там, где нет простоты, добра и правды». Это аксиома, нравственный компас, который кажется таким очевидным.
Но у меня возникает мучительный вопрос: как привести к этой истине человечество, если сама его природа несовершенна и склонна к порокам?
Действительно, великие произведения, будь то эпопея Толстого или скромный стих, остаются нравственными ориентирами, голосом совести. Но слышим ли мы его?
Увы, этот голос часто остаётся неуслышанным. За полтора века, прошедшие с момента выхода «Войны и мира», человечество развязало тысячи войн, включая две мировые, в которых погибли сотни миллионов. Сегодня мы вновь балансируем на краю пропасти.
Эти слова звучат как приговор. Мы говорим, что «капля камень точит», но, если за полтора столетия этот камень остался невредим, быть может, мы точим его не тем инструментом?
А что если проблема не в инструменте? Возможно, дело в самом камне.
Мы привыкли мыслить глобальными категориями. Мы обращаемся к «человечеству», к нациям, к массам. Мы пытаемся обточить монолитный гранит человеческой натуры, надеясь придать ему идеальную, гладкую форму. Мы создаём законы, декларации, манифесты, взывая к коллективному разуму и коллективной совести. Но этот гранит не поддаётся. Он трескается, крошится, но суть его остаётся неизменной.
А что, если этот «камень» - не монолит? Что, если он состоит из мириадов песчинок - отдельных человеческих душ? Каждая из них сама по себе хрупка, податлива и способна меняться. Мы пытаемся изменить мир оптом, забывая, что и добро, и зло рождаются не в шуме толпы, а в тишине одного-единственного сердца.
Зло - это не абстрактный ураган, который налетает на города. Это решение, принятое одним человеком. Это слово, сказанное одним человеком. Это выстрел, сделанный одним человеком. Но то же самое справедливо и для добра. Сострадание, помощь, прощение, любовь - всё это тоже рождается внутри кого-то одного.
И здесь мы возвращаемся к Толстому. Ведь он не писал манифестов для правительств или резолюций для ООН. Он обращался к конкретному человеку. Он говорил с Пьером Безуховым, ищущим смысл жизни в масонстве, на поле боя и в семейном счастье. Он вёл диалог с Андреем Болконским, познающим тщетность славы под небом Аустерлица. Он сопереживал Наташе Ростовой, живущей порывом чистого чувства.
Искусство, как и любая подлинная проповедь добра, не работает на макроуровне. Оно не меняет мир глобально и одномоментно. Оно меняет его атомарно - одного читателя, одного зрителя, одного слушателя за раз.
Оно не строит плотину, способную остановить всемирный потоп ненависти. Но оно даёт одному-единственному пловцу силы, чтобы не утонуть. А иногда - чтобы найти в себе мужество и протянуть руку другому, кто уже уходит под воду.
Так что же нам делать? Перестать взывать к «человечеству» и начать говорить с человеком. Не пытаться обточить гранитный валун, а бережно работать с каждой отдельной песчинкой. Говорить не с толпой на площади, а с соседом на лестничной клетке. Писать не для «аудитории», а для того единственного читателя, чьё сердце сейчас открыто.
Каждая спасённая душа, каждый человек, выбравший добро вместо зла, простоту вместо гордыни, правду вместо лжи, - это не просто капля. Это та самая песчинка, которая меняет структуру всего камня. И, возможно, когда таких изменившихся песчинок станет достаточно много, гранит человеческой истории наконец-то начнёт поддаваться.
Спасибо, Валентина, что подтолкнула меня к этому разговору. Он действительно важен.

Едва я успел подумать, что нить нашего разговора оборвалась, как Валентина, словно искусный лоцман, проложила новый курс для наших рассуждений

Валентина ИВАНОВА
КАПЛЯ, КАМЕНЬ И ПРАВДА БЫТИЯ

Виталий, для меня очень ценно быть частью этого разговора о самом главном - о нас, людях, в этом стремительно меняющемся мире. Честно говоря, я ещё под впечатлением твоего стихотворения о «ВЫСОКОМ», которое ты опубликовал в предыдущем посте, и я в процессе размышлений, какой дать ответ на многочисленные детали житейской суеты, они же являющиеся теперь главным смыслом бытия, а тут твой новый блестящий очерк, где МЕТАФОРА ПРО КАПЛЮ И КАМЕНЬ попала мне в самое сердце.
Ты абсолютно прав: когда камень - это мы, каждый удар судьбы или времени оставляет след. Спасибо за высокую оценку моего участия в обсуждении. Пока мы способны так глубоко сопереживать и искать истину, этот камень внутри нас остаётся живым.
И если опять вспомним Толстого с его убеждением, что «нет величия там, где нет простоты, добра и правды», то я вижу, что твой «Манифест» - это как раз попытка сохранить эту правду внутри нас.
Благодарю за этот искренний и глубокий пост.

И вновь комментарий Валентины Ивановой оказался не просто откликом на мой пост, а очередным прекрасным поводом для нового разговора. В её словах было столько неподдельной искренности, что молчание с моей стороны стало бы преступлением. И я ответил.

Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ
О ВЫСОКОМ ИЛИ ЗАБАВНАЯ ПЕРЕПИСКА

Я хотел было коротко ответить, но решил в отдельном посте поделиться предысторией появления того самого стихотворения «О высоком».
Всё началось со знаменитой фразы Игоря Губермана: «Встретились два старика, Хайм и Фима. Говорили о высоком: о лекарствах, о врачах, ругали правительство». Эта ироничная зарисовка так меня позабавила, что я, вдохновившись ею, написал сатирическое стихотворение. В шутку, совершенно не предвидя последствий, я отправил его в Кишинёв своему главному цензору - троюродной сестре Ирине.
Её реакция меня ошеломила. Сестра приняла сатиру за чистую монету, решив, что лирический герой - это я сам. Вот что она написала:
- «Виталик, дорогой! Стихотворение прекрасное, но кто его герой? Это ведь кто-то из твоих воспоминаний? Ты - не герой этого опуса, я знаю точно! А очки, капли на одежде - ерунда, разве с молодыми такого не бывает? Воспринимаю это как лёгкую хандру перед твоим днём рождения. Ты - талант, дорогой брат! Обнимаю!»
Она поняла всё по-своему - гораздо глубже и человечнее, чем я сам закладывал в эти строки. Она отбросила сатиру, как ненужную шелуху, и увидела за ней живого человека. Её реакция была не наивностью, а проявлением чистой, безусловной любви, которая не ищет подвохов и не смеётся над слабостями, а просто обнимает. Я ответил ей:
- «Ирочка, милая, здравствуй! Спасибо тебе огромное за такие тёплые слова. Ты, как всегда, смотришь в корень. Конечно, герой - это не я. Это просто собирательный образ, навеянный, как ты правильно догадалась, лёгкой предпраздничной меланхолией... Но ты абсолютно права в главном. Всё это - очки, носки, лекарства и ворчание - такая ерунда по сравнению с тем, что действительно важно. А важна самая первая встреча в кишинёвском ресторане «Pani Pit». Она стала для нас по-настоящему знаковой. Мы собрались как потенциальные однофамильцы.
И какой же был финал! Мы раздвинули родственные границы нашей семьи. И словно вишенка на торте - выяснилось, что шеф-повар ресторана носит ту же фамилию, а её предки, как и наши, родом из одного села. Это был настоящий знак судьбы!»
На этом история могла бы закончиться, но в нашу переписку вклинилась моя супруга, которая дружна с Ириной. Её заключение не только подвигло меня опубликовать этот ироничный опус, но и повергло сестру в отчаяние.
- «Всё, что Виталий написал, - это он про себя и про своих друзей, про тех, кому за семьдесят».
Этот комментарий, брошенный женой как бы между делом, стал той самой искрой, что воспламенила тихий семейный диалог. Для Ирины это было как гром среди ясного неба. Её тщательно выстроенный мир, в котором брат - вечно молодой и талантливый, а этот стих - лишь мимолётная хандра, рухнул в одночасье. Её ответное письмо было пронизано такой неподдельной горечью, будто она лично переживала каждую морщинку и каждую болячку, описанную в стихотворении.
- «Виталик, как же так? - писала она. - Я не хочу в это верить! Неужели это правда? Неужели ты уже чувствуешь себя стариком? Я отказываюсь это принимать! Для меня ты всё тот же молодой мужчина, которого я впервые увидела, тот, кто с таким азартом искал наши родственные связи. Неужели время так безжалостно? Я же старше тебя…»
Её отчаяние было настолько искренним, что мне стало не по себе. Моя лёгкая ирония обернулась для неё настоящей драмой. Я вдруг понял, что моя жена, со свойственной ей прямотой, просто констатировала факт, а сестра увидела в этом факте трагедию. Для жены «за семьдесят» - это просто цифра, этап жизни. Для Ирины же это прозвучало как приговор.
Пришлось снова браться за перо, но на этот раз - с предельной осторожностью.
- «Ирочка, родная моя, не терзай себя так! Моя благоверная, конечно, права по-своему, но лишь отчасти. Да, нам за семьдесят. Да, мы обсуждаем врачей и ворчим на правительство. Но внутри-то мы остались теми же мальчишками и девчонками. Ты же знаешь, старость - это ведь не столько паспорт, сколько состояние души.
Тот стих - это просто способ посмеяться над собой, над нашими новыми «высокими» темами. Это как в детстве, когда мы строили рожицы перед зеркалом. Сейчас зеркало другое, но суть та же - не принимать себя слишком всерьёз. Твоя любовь и вера в меня - это лучшее лекарство от любой хандры и самое точное доказательство того, что никакой я не старик. Стариков так горячо не любят.
А стихотворение я всё-таки опубликую. Пусть оно станет памятником нашей забавной переписке. И напоминанием о том, что даже в разговорах о лекарствах можно найти повод для поэзии и, что гораздо важнее, для любви. Обнимаю тебя ещё крепче, твой не сдающийся брат».
Ирина, кажется, успокоилась. А я, перечитывая нашу переписку, поймал себя на мысли, что эта история - не про стихи и не про возраст. Она про то, как по-разному мы смотрим на одни и те же вещи. Кто-то видит сатиру, кто-то - правду жизни, а кто-то - безусловную любовь, которая способна любую правду сделать светлее и теплее. И, пожалуй, последний взгляд - самый верный.

Ответ Валентины последовал незамедлительно, словно она только и ждала моей заметки.

Валентина ИВАНОВА
ПОМЕДЛЕННЕЕ, Я ЗАПИСЫВАЮ! ИЛИ ДВА КОММЕНТАРИЯ В ОДНОМ.

Виталий, во-первых, пиши чуть медленнее, я не успеваю комментировать! Во-вторых, здесь я объединяю два комментария в один...
Ну, а вообще забавная и живая у нас получается история! Твой развёрнутый пост меня искренне порадовал и заставил улыбнуться (к сожалению, в последнее время у меня это редко происходит).
В новом посте «О ВЫСОКОМ ИЛИ ЗАБАВНАЯ ПЕРЕПИСКА» мне понравился добрый, забавный и ироничный разворот сюжета.
Но мой ответ на «Высокое» был написан до твоей новой публикации, готов к отправке, так что получай его в первозданном виде.
«Какое интересное, необычное стихотворное произведение с необычным содержанием! Если раньше в твоих стихах красной линией были размышления о месте человека в мире, вечная дружба, философия взаимоотношений, то теперь чувствуется тонкая жизненная суета и какая-то загадочная неопределённость. Очень интересно и, как мне кажется, это творческий поиск, эксперимент».
Как видишь, тонкую жизненную суету я разглядела в твоих строках еще до того, как ты проявил её на практике, опередив мой комментарий. Самое главное - в этой забавной суете я желаю тебе успеха и веры в лучшее, а любые эксперименты пусть приносят душевный комфорт и новые стихи.

Операция «Объяснительная». Или как я отчаянно пытался внести ясность.

Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ
КОГДА АВТОР БЫСТРЕЕ КОММЕНТАТОРА?

Валюша, ты просишь меня писать чуть медленнее. Отвечу коротко: наверное, надо бы, но нужно спешить, чтобы успеть. Финал, увы, не за горами.
Мне вспомнилось пронзительное стихотворение Сергея Юрского «Потом», написанное им в 42 года. Впервые я услышал его от самого автора на творческом вечере в Ярославле в начале 1980-х, и оно навсегда врезалось в память.
Вспомни, как часто мы говорим себе: «Вот закончу проект...», «Вот дети, внуки вырастут...», «Вот выйду на пенсию...». Мы живём в ожидании, что настоящая жизнь вот-вот начнётся. Но это самообман. Счастье, любовь и творчество не терпят отлагательств - они существуют только здесь и сейчас. Откладывая их, мы рискуем упустить их навсегда.
Юрский гениально сформулировал эту трагедию в последней строке: «Вот окончится жизнь… и тогда уж начнётся».
Но мы же понимаем, что за гранью неизведанного нас не ждёт новое начало. Именно поэтому я тороплюсь: тороплюсь жить, говорить о важном и делиться тем, что у меня на сердце.
И если за той гранью я встречу Володю, обязательно расскажу ему о наших с тобой диалогах.

Валентина парировала с грацией опытного дуэлянта, каждое её слово было отточенным и точным.

Валентина ИВАНОВА
ЕЩЁ НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ «ПОТОМ».

Виталий, мой добрый и умный собеседник, я в смятении и обескуражена… Каждый раз, когда ты делишься или даёшь ответ на какой-либо жизненный момент, как правило, приводишь пример из собственных воспоминаний или обращаешься к другим источникам. На сей раз это Сергей Юрский и его стихотворение «Потом». Конечно, мне пришлось найти его и прочитать, так как до этого не доводилось случая видеть или слушать в чьём-либо исполнении. Что я должна сказать? Стихотворение действительно пронзительное и переворачивает душу, но давай, говорю и себе и тебе, не будем торопить этот финал.
Наши с тобой диалоги - это не просто обмен репликами. Для меня это настоящее спасение, островок спокойствия, душевного тепла и света. Они доказывают, что мы живы, мы чувствуем и способны сопереживать. И я уверена, что впереди у нас еще много важных разговоров.
А что касается Володи… Знаешь, мы ведь с ним и не расставались. Он всегда был и есть в моем сердце. Да, сейчас мы очень далеко друг от друга, тоска и боль не проходят, теперь они постоянные мои спутники. Но я верю, что мой дорогой и любимый человек всё видит, всё чувствует и знает о наших диалогах уже сейчас, без всяких земных границ.

Я вновь решил свой ответ на комментарий Валентины Ивановой облечь в форму очередной заметки.

Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ
О ВЫСОКОМ ИЛИ ПРОДОЛЖЕНИЕ ДИАЛОГА

В своём эссе «Письма незнакомке» французский писатель Андре Моруа избрал изящную форму эпистолярного монолога: череда писем, отправленных воображаемой адресатке и заведомо обречённых остаться без ответа.
В нашем с Валентиной случае переписка - это улица с двусторонним движением, где каждое письмо встречно. Это не игра в одни ворота, как у Моруа, а тонкий, вибрирующий диалог, где пауза порой красноречивее самого пространного письма. Наш диалог - не камни, брошенные в пустоту, а мосты, которые мы перекидываем друг другу через расстояния. И если у Моруа его незнакомка - лишь повод для саморефлексии, то мы - живые, реальные собеседники, чьё ответное слово способно изменить траекторию наших мыслей. И я бы назвал наши эссе «Письма знакомцев».
(Комментарий Валентины к моему стихотворению «О высоком» изложен выше по тексту)
На этот комментарий я ответил так: Не думаю, что написание мной ироничного стихотворения можно отнести к творческому поиску, тем более к «жизненной суете и неопределённости». Это всего лишь способ самовыражения, которое порой ничего не означает и не всегда отражает реальное положение дел. Иногда рифма рождается из простого наблюдения, из случайно подслушанной фразы или даже из абсурдного сна. Я об этом написал в своей заметке: «О высоком или забавная переписка».
Стихотворение «О высоком» - это как раз такой случай, игра слов и смыслов, не более. Я рад, что оно вызвало у моей собеседницы такие глубокие ассоциации, это говорит о ней как об очень вдумчивом и глубоком читателе. Но, право, в этой забавной зарисовке нет второго дна. Иногда банан - это просто банан, а стихотворение - просто стихотворение.
Не стоит, видимо, искать глубину там, где её просто нет. Мне кажется, что в этом и состоит магия искусства: когда произведение отрывается от своего создателя и начинает жить собственной жизнью в умах и сердцах читателей, обрастая новыми, порой неожиданными для самого автора, смыслами. Мой «банан» в восприятии Валентины превратился в целую плантацию философских размышлений. И я не считаю это чем-то плохим. Наоборот, это доказывает, что строки, даже написанные в шутку, способны затронуть какие-то важные струны в душе.
И всё же, удивительно, что просто стихотворение оказалось не таким уж и простым.  И эту непростоту Валентина подметила. Что ж, теперь я в замешательстве. Может, моё подсознание и впрямь умнее меня и, пока я просто забавлялся рифмами, оно втайне зашифровало в них вселенскую скорбь и поиски смысла бытия? Если так, то мне стоит быть осторожнее со своими шутками, а то ненароком напишу ещё что-нибудь «гениальное» и сам того не замечу. В любом случае, спасибо моей визави за её взгляд. Он показал мне, что даже в самой незатейливой зарисовке может скрываться нечто большее, если на неё смотрит умный и мудрый человек.
Возможно, в этом и заключается парадокс творчества: автор бросает в мир камень, а круги по воде расходятся в совершенно непредсказуемых направлениях. Мой камень был маленьким и гладким, почти шуточным, а волны от него в сознании Валентины подняли целую бурю смыслов. Это ли не чудо?
Знаете, это похоже на то, как смотришь на знакомое облако: для кого-то это просто забавная фигура, а кто-то видит в нём целую историю, дракона, сражающегося с рыцарем. И кто из них прав? Думаю, оба.
Так что, интерпретация моей «словесной дуэлянтки» ничуть не менее ценна, чем мой первоначальный замысел. Она обогащает стихотворение, даёт ему новую жизнь. А сам я, создавая эти строки, был скорее ремесленником, играющим со словами, а она стала настоящим сотворцом, наполнив их глубиной, о которой я и не помышлял. Так что, возможно, Валентина права, и в этой лёгкой иронии действительно спрятано нечто большее.
Но это уже не моя заслуга, а её.

Короткий диалог под покровом ночи.

Валентина ИВАНОВА
ВИТОК ЭПИСТОЛЯРНОГО ПОЕДИНКА

Виталий, приветствую! Забавно, мы с тобой синхронно шагнули в новый день - и в Молдове, и в России на часах полночь. Лето - время стирать не только границы, но и часовые пояса!
Хочу сказать, что твоя заметка: «О высоком продолжении диалога или письма знакомцев» - это прекрасный литературный жест. Мне очень льстит присвоенный тобой статус «сотворца» в наших исследованиях человеческого бытия. Звучит красиво и, признаюсь, обязывает.
Но вернусь к твоей заметке. Ты пишешь, что стихотворение «О высоком» - это «просто стихотворение», в котором «игра слов и смыслов, не более». И тут же добавляешь, что мой взгляд заставил тебя по-новому увидеть собственный текст. Это явление в искусстве не ново (ты называешь его «магией»), но оттого не менее завораживающе.
Твои слова напомнили мне поучительную историю, которую писательница Дарья Донцова (тогда еще школьница Груня Васильева) рассказала на одном телешоу. В школе ей задали сочинение: «О чём думал и что хотел сказать Валентин Катаев, когда писал повесть “Белеет парус одинокий”?». Поскольку её отец-писатель дружил с Катаевым, находчивая девочка пошла к «дяде Вале» и спросила напрямую. Писатель честно ответил: «Да ни о чём я таком не думал! Просто нужны были деньги на синий костюм».
Идея так позабавила Катаева, что он сам написал для неё сочинение от первого лица: рассказал, о чём думал, как рождались образы, какая атмосфера его окружала. Девочка всё аккуратно переписала и с уверенностью в успехе сдала работу.
Каково же было её удивление, когда учительница вернула тетрадь с жирной двойкой! На полях красной ручкой было безапелляционно выведено: «Неверно! Валентин Петрович Катаев думал совершенно о другом!».
Донцова вспоминала, что, когда она в слезах прибежала к писателю, тот долго и от души хохотал над тем, что школьный учитель знает его тайные мысли лучше его самого. В итоге после долгого разговора с родителями Даше всё же поставили «пятёрку» с напутствием: «В следующий раз по дачам не бегай».
Эта история хоть и комична, но, на мой взгляд, очень мудра. Она доказывает: как только произведение выходит из-под пера автора, оно начинает жить своей жизнью. И чуткий читатель порой способен разглядеть в нем такие глубины и смыслы, о которых сам создатель в момент творческого порыва и не задумывался.
Так что, Виталий, ты вполне мог написать свой ироничный стих без далеко идущих планов. Но это не отменяет того, что в нем оказался заложен глубокий смысл, который нам теперь так интересно исследовать вместе.
Спасибо тебе за этот красивый виток нашего эпистолярного поединка!

Когда Морфей настойчиво звал в свои объятия.

Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ
МНОГОТОЧИЕ ИЛИ ТОЧКА?

Валентина, твоя реакция - лучшая рецензия на мою попытку поиронизировать над «высоким». Наш с тобой диалог, право, заслуживает отдельной публикации. Кажется, в этой теме мы пришли к логическому завершению, хотя... утро вечера мудренее. Не исключено, что завтрашний день подарит нам многоточие для продолжения. Доброй ночи!
P.S. Наши общие друзья попросили меня поделиться перепиской (не все они есть в некоторых социальных сетях). Я соберу наш диалог воедино и опубликую на «Проза.ру» в виде очерка о нашей маленькой дуэли. Думаю, он, по выражению нашего общего друга Гены Левицкого, непременно «зайдёт».