Есть в памяти моей один эпизод. О друзьях

Есть в памяти моей один эпизод, к которому я иногда мысленно возвращаюсь.
Это было время нашей работы над эскизным проектом, на борту Летающей Лаборатории, когда борт наш стоял на дальней стоянке.

Доставлял нас к месту работы заводской автобус. Расстояния там, действительно, большие, пешком не дотопаешь. Разве только в каких-то исключительных случаях. А так, штатно, каждый день с нами работал заводской автобус.

Этот же автобус забирал нас после работы, вывозил за территорию завода. Я выходила около своего дома, а всех остальных командировочных из столицы, автобус вез в гостиницу, по месту постоянной дислокации приезжих.

Москвичей было много. Все сидячие места в автобусе вечером были обычно заняты, однако, на пути к проходной, по дороге, шли группы местных работников завода, и водитель всякий раз останавливался, подсаживал заводчан, чтобы подвезти их к проходным.

Так вот, во время одной из таких остановок в автобус вошел человек, с которым мы когда-то были довольно близко знакомы. Ну как близко. Леша был самым близким другом моего Саши... С Сашей мы довольно долго дружили, собирались пожениться.

Так бы все и произошло с нами, если бы не подсуетилась во-время одна деревенская барышня... Она предложила свои «услуги» моему другу раньше. Помню, барышня  очень любила рассуждать о «девичьей чести»... ну Бог ей судья.  Сашка расплачивался за эту свою минутную «слабость» потом всю жизнь. И говорил мне об этом за свою недолгую жизнь не один раз...

Сашина мама, и сразу, после нашего расставания, и годы спустя, встречая меня на Свободе, каждый раз обнимала и плакала... Она считала, что это я, со своими дурацкими принципами сделала всех участников этой истории несчастными. 

То есть, и с Сашкиным другом, - Лешей мы в недавние наши времена довольно плотно общались.

Мы с Сашей бывали у него дома, бывали в числе приглашенных на его Дне Рождения. Однажды, помню, было, что в два часа ночи мы всей гурьбой возвращались домой через знаменитое старое кладбище, описанное Чеховым в рассказе Ионыч.

Леша с Сашей бывали у меня в гостях... Мы вообще много времени тогда проводили в одной компании. Леша входил в ближний круг моего друга и, естественно, моих.

Даже на этот завод, куда я теперь приехала в командировку, они когда-то пришли вместе с Сашей. Сначала на практику, - оба учились в Авиационном техникуме, - а после окончания техникума,  Леша пошел на завод, а Саша начал работать в НИИ...

Потом наши жизненные пути разошлись, хотя с Сашей мы поддерживали довольно плотный контакт всю жизнь. Вплоть до самой его смерти... Кстати, о том, что Саша умер, я не сразу узнала.

Просто все эти годы, после нашего расставания, всякий раз, когда я приезжала в город Саша каким-то непостижимым образом узнавал об этом. Думаю, что сообщал ему живший в нашем подъезде его друг...
Но в тот же вечер Саша звонил мне по телефону, или приходил сам, звонил в мою дверь... И мы проводили время вместе. Бродили по городу. Сидели в кафе. Общались, говорили о жизни… О том, что произошло с нами за время моего отсутствия в городе... Саша оставался для меня близким другом до конца его дней. Он же не стал хуже от того, что женился. Он представлял для меня ценность, сам, как человек.
 
Но годы шли, жизнь продолжалась, мы менялись... Поэтому, когда перестали приходить от Саши письма, я не встревожилась. Не стала искать его, выяснять причину, когда он, однажды,  не появился в день моего приезда в город. Все ведь, когда-нибудь, заканчивается.  Я думала, что просто пришло время.

О том, что Маркова больше нет, о том, что он умер совсем молодым, от инфаркта еще в апреле 2001 года, я узнала только через несколько лет. Интернет знал об этом сразу, но я не верила интернету. Я вообще очень тяжело переношу такие потери.

И, все-таки, как показывает жизнь, жить в союзе с нелюбимыми очень вредно для здоровья любого человека. Особенно для мужчины, способного тонко чувствовать нашу уходящую жизнь. 

Кстати, у Саши на руке, действительно была короткая линия жизни. Мы говорили об этом с ним не один раз, сидя на лавочке у моего подъезда уже через много лет после расставания. И сегодня я уверена: люди, которых мы любим, которые были дороги нам при жизни, никогда не уходят от нас. Даже уходя. Чтобы они реально ушли, надо изменить наше прошлое, а этого сделать нельзя...

В память об этих моих ребятах я написала сказку «Чужой ветер»… Это потому, что, когда-то, «на заре туманной юности» и Сашка, и Лешка, и Володя Брехачёв, и Юра Дид, и Валя Сахарова, и Тамара Жукова, и даже Леня Журенко были моими друзьями, был частью моей души, частью моей жизни. Сей факт время изменить не может.

Это для кого-то они стали генералами, адмиралами, директорами заводов, флагманскими специалистами Флотов, или главными металлургами... Для кого-то они стали старыми, толстыми, лысыми стариками, с негнущимися коленями, высоким давлением, серьезной сердечной недостаточностью, и целой толпой разных жен и наследников...

Для меня все эти люди - мои любимые мальчики и просто друзья. Просто люди, окружавшие меня когда-то каждый день в какой-то период моей прежней жизни. Они и по сей день и мои праздники, и мои будни. Правда, нас уже разделило время. И с каждым годом нас становится все меньше.

Вот и Сашка, несмотря ни на что, был для меня близким другом, практически братом. Я долго еще общалась с его мамой. Она любила меня. Я дружила с его сестрой - Нонной, которая училась у нас в ТРТИ, на ФАВТе...

Нонна тоже искренне любила меня, а я любила ее. Мы поддерживали с нею связь переписывались еще много лет, после окончания института, после моего отъезда из города. До самой ее смерти. По сей день вспоминаю Сашкину сестру с благодарностью и нежностью.  Усыпанное веснушками лицо, стройная, худенькая фигура, быстрая речь...

Вот и Леша был в те времена  для меня почти как брат. Но...прошли годы...

И вот теперь, после долгих лет,  мы встретились с ним в заводском автобусе.

Выходить мне надо было раньше других, поэтому сидела я на переднем сидении, у самой двери.  Леша стоял теперь прямо надо мной, держась за ручку моего сиденья.

Он был хорошо и добротно одет.  У него было прекрасное настроение. Вошедшие завели какой-то шуточный разговор с москвичами, отдельные слова в этом разговоре прерывались дружным смехом. Иконников активно участвовал в разговоре, смотрел куда угодно, только не на меня. Может быть, я так изменилась, что он не узнал меня? Может быть. Навязывать ему свое общество я не стала.

Он, конечно, повзрослел, возмужал, но в жестах, в мимике, в манере говорить и смеяться узнавался тот Лешка, которого я давно и хорошо знала.
Мало того, у меня дома все еще хранились письма, которые они с Сашей каждый день мне писали…

Тогда, уже через год, после моего возвращения из Латвии, когда я окончила школу и готовилась поступать в институт, ребята мои – Саша и Леша, поехали путешествовать.

Целью их путешествия были Москва и Ленинград. Днем они обычно знакомились с городом, ходили и ездили на экскурсии посещали музеи, а вечером, на главпочтамте   каждый день сидели вдвоем и писали мне письма. Они каждый день рассказывали мне о том, что увидели и узнали за день.

Основное письмо писал, естественно, Саша. При этом, в каждом своем письме он настоятельно рекомендовал мне сократить время нашего общения с Колей Малышевым...

А мы Колей в это время вместе ходили на подготовительные курсы в ТРТИ, но и вне занятий, проводили много времени вместе. Практически весь день, потому что краткосрочные подготовительные курсы готовили абитуриентов в интенсивном режиме, занятия начинались рано утром и заканчивались поздно вечером.

Николай бывал у меня дома, помогал мне готовиться к экзамену по математике. Он как-то жестко и сразу взял меня под свое крыло.Но с ним было действительно интересно. Мы с ним до поступления в ТРТИ и первое время после поступления, действительно, дружили. Просто дружили.

А Саша собирался выяснять отношения с Колей по возвращению. Как в мультике про Простоквашино, в конце каждого Сашкиного письма,  дописывал свою часть «летописи» Леша. Обычно это было что-то оптимистическое, комментирующее слова основного автора…

Еще ребята вкладывали в свои письма очень красивые открытки. Сегодня они уже не кажутся такими необыкновенными, какими казались тогда. Но и эти открытки хранятся в моем домашнем архиве, как свидетельство своего времени. Как свидетельство того, что и мы вот так же когда-то жили на этой Земле. Масштаб личности моих друзей был уже тогда довольно приличный, планы на жизнь грандиозные, - подписывали они свои письма оригинально: «Мальчишки ХХ-го века».

В общем, человек, который болтался сейчас стоя прямо надо мной в заводском автобусе не был мне чужим. Я рада была его видеть, а прошлое было у нас когда-то общим.

Конечно, мне было бы интересно поговорить с Лешей... С Марковым мы все эти прошедшие годы все-таки общались, не теряли контакт, а с Лешей связь была потеряна давно. И, теперь вот, эта неожиданная встреча в автобусе...

Но Леша глаза прятал, старался не встречаться взглядом со мною.

У внешних заводских ворот все местные пассажиры  вышли, а нас - командированных, - повезли дальше, за территорию завода  в город.

Так я видела Лешу Иконникова в последний раз. Со стороны глядя, на тот момент у него было все хорошо. Он хорошо выглядел, был добротно и прилично одет, выглядел  вполне счастливым. Со мною он не общался, а мы, окончив свою работу на борту, уехали в Москву...

Погиб Леша Иконников вскоре… На площади, у Старого вокзала его насмерть сбил на переходе большой самосвал… Нет, нет, я ничего плохого про него при встрече не думала. Напротив, я была рада видеть его, живого, счастливого, улыбающегося. И, тем более, не могла предотвратить эту трагедию, поскольку узнала об этом только в один из следующих своих приездов на Родину. Спустя время. Узнала от Юры.

Оказалось, Леша с велосипедом стоял на переходе, собираясь пересечь проезжую часть. Движение там на площади интенсивное, все обычно спешат. Вот этот самосвал рванул с места, снося пешеходов, когда дали зеленый. Огромные задние колеса вылезли за габариты дороги, сметая людей.
 
К счастью, и предсказать, почувствовать эту трагедию заранее, я не могла... И слава Богу, что эту свою страшную особенность предчувствовать что-то, к этому времени я уже почти утратила. Впрочем, и до этого, я и сама всегда всячески старалась противостоять таким своим страшным мыслям.

Мне рассказал о гибели Леши - Юра, - третий друг давних моих друзей. Еще один очень хороший человек из моего прошлого, живущий в моем городе. Он учился в одной группе с Марковым и Иконниковым и дружил с ними.

Он же объяснил мне, почему перестал появляться в моем поле зрения Саша. Сказал, что Саша умер неожиданно, от инфаркта.  Естественно, после этого сообщения  я пыталась найти могилу своего друга самостоятельно, по дате смерти, однако, это оказалось довольно сложно, почти нереально. Но мне подсказали, как найти эту могилу. Там, на черном граните выбиты два знакомых и дорогих для меня образа - Саша и его мама.

Конечно, в сердце моем появилась еще одна метка. Я тяжело расстаюсь со своим прошлым, с людьми, пришедшими однажды в мою жизнь. И теперь, когда я бываю в родном городе, когда поднимаюсь на свой этаж и подхожу к нашей квартире, на стене подъезда, рядом с моей дверью, все еще видна на стене глубокая надпись Жанна Маркова. Это нацарапал сам Марков еще в те времена, когда я окончила десятый класс. Саша не сомневался, что все с нами будет так, как решил он... Не срослось! А свой волшебный амулет - подарок, сделанный его руками я в конце концов потеряла. От Счастья, которое не случилось, осталась сегодня только надпись на стене моего подъезда. Но, возвращаясь в мой город, я обязательно прихожу к Саше, на могилу.

Я не предаю, не сдаю и не забываю своих друзей, как бы ни складывалась наша жизнь. Мне совершенно все равно, что скажут, или что подумают обо мне люди. Это уже навсегда только наше - мое и Сашино. Так сложилась жизнь. Просто внутри нас всегда есть нечто, что оказывается выше любых внешних обстоятельств, условностей, правил и законов. И это главное. Ведь и Марков не стал другим, когда женился на какой-то другой женщине. Он остался прежним, тем, каким знала его я. Со всеми своими достоинствами и недостатками. Он просто утратил одну из своих возможностей. И еще не известно, кто потерял больше. Я, или он.

Я многому у него училась. Он остался для меня другом. Он, например,  сделал обалденный физический прибор - соленоид, для нашего школьного кабинета физики.
Это было мое задание перед выпускными экзаменами. Он сделал своими руками для меня изумительную модель самолета с дельтавидным крылом... Модель была на подставке, представляющей самолет на взлете...

Сделана модель была из прозрачного плекса, отшлифована так, что, если опустить самолет в воду, он становился невидимкой. Это была самая драгоценная вещь, дороже которой я в этой жизни ни разу больше никогда и ничего не держала. Никакие ценности из мира людей не могли  для меня сравниться с ценностью этого подарка.

Трепет, который я испытывала каждый раз, прикасаясь к этому чуду, я испытывала в жизни еще только в одном случае, - когда при мне звучало одно имя. Но это было уже в институте, спустя несколько лет... Со временем я сняла с подставке этот самолет и он всегда был со мною, ак талисман, как оберег. Поэтому когда самолет исчез, я восприняла это как знак Судьбы. Нехороший знак. Так и произошло.

Мы еще были вместе, но, когда куда-то пропал,, буквально исчез этот драгоценный символ, я уже знала, что это конец. Вскоре Марков и вправду открыл мне свою тайну... Правда он тогда все еще приходил каждый день, сидел у меня перед дверью на ступеньках лестницы и, буквально навзрыд, не скрывая слез,  плакал. Просил прощение...  Так складывалась наша жизнь.  Сегодня я уже могу видеть все это со стороны, с огромной временной дистанции, но тогда принимать происходящее было совсем не просто.

Но сегодня, в общем, я считаю, что с друзьями мне по жизни везло. Все они были необыкновенные и замечательные. И Саша был первым, среди тех, кто открыл для меня  этот прекрасный мир. Саша был мне реально другом, товарищем по планете и по жизни.

А когда уходят друзья, я становлюсь беднее, да и песчинок в моих собственных песочных часах становится меньше... Кстати, сегодня, вспоминая этого своего друга, я, почему-то вспоминаю одну его фразу, которую он мне много лет повторял.
Он часто говорил мне:
- Будь проще!

Только вот что означает это его «проще», он мне так и не объяснил.
Сегодня, на старости, посещает меня иногда одна мысль:
Может быть, если бы я могла тогда  «быть проще», он бы женился на мне?
Он бы не женился тогда на чужой женщине. 
Просто ей тогда не пришлось объяснять, что такое «быть проще».
Она сама догадалась.