Время говорить. Ч. 3. Глава 9. Особо опасная ложь

            Глава 9. Особо опасная ложь

Устоявшаяся звонкая тишина в соборной библиотеке была разорвана глухими тяжёлыми мужскими шагами. Они словно отсчитали последние безмятежные секунды бытия высокой духовной литературы, ютившейся в шкафах, и настроили библиотечное безмолвие на обыденную жизнь.
Через двадцать минут библиотеку заполнили приходские священники, ожидавшие начала собрания. Почти сразу они заговорили о современном отношении к Церкви и вере.
- Невоцерковленные люди говорят, что им нет надобности ходить в церковь и носить попам деньги, – сказал тучный отец Никита и, приосанившись, засопел, гордясь своей исключительностью в решении духовных вопросов, как будто только он, священник, имел право говорить о Боге, и никто другой. – У них, якобы, Бог в душе. Сами не знают, о чём говорят.
- Очень удобная позиция для современных неверующих, – грустно усмехнулся отец Михаил, – ведь от Христа открыто не отрекаются. Складно лукавым придумано.
- Туман в головах людей. Самообман. За душой – ничего. Если у тебя Бог в душе, – рассуждал отец Павел, – то ты и людям будешь помогать – не одним советом, но и, главное, делом. Да и «Отче наш», и «Символ веры», и хоть несколько псалмов знать будешь.
Отец Никита, жестикулируя, начал доказывать своё обвинение в адрес «невоцерковленных»:
- Вспомните, что апостол Павел сказал в послании к Галатам? „Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живёт во мне Христос“. «Сораспяться Христу» – значит, нести великий крест, совершать серьёзный подвиг. Вот что значит иметь Господа в душе, – воодушевляясь темой беседы, объяснял он всё громче. – А многие всю службу в церкви отстоять не могут. Говорят: тяжело. Так ведь подвиг и начинается с малого.
В это время благочинный открыл дверь и, отыскав взглядом отца Иоанна, кивнул и поманил рукой, вызывая его в тесный коридорчик.
- Вот напоминалка тебе о заседании реставрационно-строительного отдела в епархии, – протянул он Евтееву небольшой листок бумаги с напечатанным текстом. – Началась работа. Всё там скажут. – Поднял ладонь в сторону двери: – О чём наши спорят?
- О жизни.
- Серьёзный вопрос, его не обойти, не объехать, – покачал головой отец Александр. – А меня письма да жалобы тревожат. Особенно много жалоб стало. Ты, отче, присмотрись, какие прихожане твой храм посещают. А я ума не приложу, как бороться с некоторыми своими прихожанами, – пожаловался протоиерей Александр.
- Зачем – бороться? – не сразу понял отец Иоанн.
- Всё знают. Можешь ты представить себе таких? Святые отцы всего не знали, а эти всё знают. Вот народ пошёл, – слегка хлопнул себя по бедру протоиерей. – Как послушаешь… Представь, поучают друг друга: вот для этого недуга почитай три акафиста тому-то и тому-то святому и Богородице; а эта болезнь пустя-ашная – сорок поклонов положи. И ничего не скажи им, – ткнул он пальцем в собеседника. – Как тебе, отец Иоанн, такие всезнайки?
- Да и у меня большинство таких, – признался отец Иоанн. – Всё вопросы задают, какому святому свечку поставить, чтобы разбогатеть, карьеру сделать.
- Вот-вот, как на базаре: я тебе триста раз молитву почитаю и сто свечек поставлю – а ты, Боже, мне то, что прошу. Некоторые ещё прибавляют: «А то верить не буду». Как будто Бог без их поклонов и свечек существовать перестанет. „О, род неверный и развращённый!“
- Да, такое время настало, – поддержал отец Иоанн благочинного. – Хотят без слёзной исповеди, без очищения души получить благодать Божью. А уж молодёжь… – покачал головой.
- О-о, – протянул благочинный и махнул рукой, – о невоцерковленной молодёжи и не говори, отче. Это никакому объяснению не подлежит, – и снова махнул рукой, словно отмахнулся от предмета разговора. – И во времена апостолов люди грешили, но не так же цинично. Сейчас люди в чаду грехов живут и грехом дышат. А почему, отче?
- Молитвы не знают, – сказал отец Иоанн, вспомнив и себя на том свете, когда забыл молитвы.
- Конечно, отче. Чтобы выбраться из плена зла, нужны пост, слёзная исповедь и чистая молитва! И ты – сразу в потоке Божьего действа. Но чтобы искренне молиться, надо веровать! А вот искренности веры и нету! Миллионам людей нужно обычное земное счастье: поесть, отдохнуть после работы. Что поделаешь? – развёл он руками. – Работа сейчас везде тяжёлая: что на производстве, что в офисе. Людям не до раздумий о Боге… В страшное время живём.
- Да-а, – задумавшись, протянул отец Иоанн.
Вдруг благочинный встрепенулся:
- Но зачем-то же Господь призвал нас с тобой, отче, на служение Ему и ближним, а?
- Призвал, – довольно улыбнулся отец Иоанн.
- Значит, своё предназначение мы должны исполнить, как когда-то апостолы, – в ответ улыбнулся протоиерей Александр.
- Должны.
- Тогда чего ворчим? – благочинный слегка нагнулся к пастырю Ксениевской церкви. – Будем молиться, и Господь укрепит, – наложил отец Александр на себя малый крест. – Иди, отче, в библиотеку, а я пойду встречать владыку. Должен с минуты на минуту подъехать.


Архиерей благословил всех священников. Вроде всё, как всегда – неторопливые походка и движения рук, тихий голос, скупые повороты головой, но всё же отец Иоанн заметил на лице архиерея тень недовольства.
Владыка Лазарь сегодня быстро начал собрание, без долгого обсуждения вопросов наедине с благочинным.
- Ложь опасна. Любая, – твёрдо сказал архиерей, будто рубанул топором. Он стоял не шевелясь, с ровной, как свеча, спиной. – Лживые слова соблазняют людей. Особо опасная ложь – это лицемерие. Особенно опасно оно тем, что люди не считают его грехом. Век такой, говорят они, нельзя быть открытым, нельзя никому доверять сокровенных мыслей, потому что, объясняют они, много негодяев, которые воспользуются твоей открытостью и не только навредят тебе, но и уничтожат. Только ли в этом опасность лицемерия?
Священники потупили взгляд, смиренно внимая словам владыки, ведь архиерей имеет апостольский сан – значит, нужно смирить свою нерассудительность перед его мудростью, быть добрыми и терпеливыми. Лишь двое священников не мигая смотрели на архиерея.
- Лицемер старается показать себя перед людьми не таким, каков он есть на самом деле. Он притворяется честным, а сам обманывает. Он притворяется добрым, а сам желает ближнему своему зла. Под внешним благочестием скрывается насквозь лживый человек. И порядочный человек, верующий, ввергает себя в погибель, доверяясь лицемеру. И разносит добрую славу о лицемере, ведь наши прихожане живут в миру, общаются с разными людьми: соседями, коллегами. А неустойчивые люди, не имеющие настоящей веры, ещё больше соблазняются: копируют поведение лицемера. Говорят: он успешен, пользуется уважением. И всё потому, что тот умеет вести себя в обществе, знает, о чём сказать, а о чём – помолчать. Вот почему лицемерие – опаснейший грех. – Владыка Лазарь опустил голову, что-то обдумывая несколько секунд. Затем, поведя правым плечом и переступив с ноги на ногу, размеренно и громко заговорил: – Но самое отвратительное – это лицемерие в церковной ограде. Намного опаснее, когда пастыри лицемерят. Ни молитвенным подвигом, ни любовью к ближнему и своей пастве, ни различными добродетелями хотят они получить настоящее благочестие, а слащавыми речами и притворным поведением праведника перед прихожанами. Не забывайте, отцы, о Господней проповеди о лицемерии. Господь обличил смоковницу, которая имела пышную листву, но не имела плодов. Он не только обличил это древо, но и наказал его – смоковница засохла. Это символическое деяние Спасителя свидетельствует о том, что лицемерие не может приносить добрых плодов. Почаще читайте Священное Писание. Помните: не должны быть ваши слова, как „медь звенящая“ и „кимвал бряцающий“.
«Что произошло? Кому конкретно предназначаются эти слова? – подумал отец Иоанн. – Слава Богу, у нас все претыкания пастырей обсуждаются приватно. Ну, а как человеку без претыканий? Лукавый изо всех углов на нас смотрит. Главное – сразу просить прощения у Господа и молиться, чтобы не укоренился грех».
Показалось отцу Иоанну, что даже стены немного наклонились к людям, словно не только сосредоточенно вслушивались в речь, произносимую архиереем, но и пытались прочитать мысли смиренно сидящих священников. Холодная зима, неумолимая к человеческому несовершенству, серыми тенями отделила побелённый потолок библиотеки от светло-бежевых стен. Так и в некоторых людских душах серость перемешалась со светом.
- Огромную разрушающую силу несёт в себе лицемерие. С его «помощью» можно затруднить исполнение заповедей. И то, что на первый, поверхностный взгляд кажется ничтожным злом, – владыка Лазарь выдержал паузу и продолжил, – делается сильнейшим оружием одного человека против другого. Поверил прихожанин лицемеру-батюшке – и исчезла молитва. Не даётся человеку больше. А то и совсем пропадает у него тяга к Господу. Подумайте, отцы, что вы делаете, куда толкаете свою паству, когда вместо веры предлагаете ей обрядоверие! Мы боремся с формализмом в Церкви, с бездумным исполнением обрядов, а некоторые из вас пропагандируют его… Именно пропагандируют обрядоверие как важную часть жизни верующего человека. Понятно, что вам нужны пожертвования – это ваш источник денежных средств. Но… это грех, потому что в основе обрядоверия лежит древний магизм. Нужно исправляться, отцы. Говорите об этом со своей паствой, предостерегайте от греха обрядоверия. Нельзя обрядами заменять молитву, покаяние и Евхаристию…
Когда собрание закончилось, все уже знали, кто согрешил лицемерием. Двое священников то бледнели, то краснели, последними встали из-за стола. Выходя из библиотеки после архиерея, священники заметили, что благочинный с отеческим прискорбием посматривал на рыжеволосого отца Андрея Кожевникова и полного низкорослого отца Сергия Агушина. Если к проделкам «рыжего» священника уже все привыкли, то отец Сергий был исправным батюшкой. Значит, на него поступили жалобы от прихожан.
- Сейчас повсеместно на священников жалуются. Даже на монахов. Дали волю, – пробубнил тучный отец Никита. – Ругают за каждый огрех. Всё не так мы делаем, не те, что в старину были.
- Чему удивляться? Грязный всегда стремится чистого в грязь вымазать, – тихо проговорил отец Михаил.
Отец Иоанн думал над предостерегающими словами владыки: с ними нельзя было не согласиться, нужно действовать.
- Лучше, чем Шекспир, не скажешь. – И молодой священник монотонно процитировал:

Ворона грязью перемажет крылья –
Никто и не заметит всё равно,
А лебедь, несмотря на все усилья,
Отмыть не сможет с белизны пятно.

Не успел последний священник выйти из библиотеки, как её снова туго обвила звонкая тишина, не различимая человеческим несовершенным слухом. 


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск