За это время Деник успел восстановится, однако, как успела заметить Белия, его память заметно ухудшилось. Так же, юный капитан иногда путал цвета, а при изменениях в природе голова у него раскалывалась. Тем не менее, Деник был жив, и уже за это стоило благодарить Всевластителя.
К сожалению, Белии и Денику не разрешили вернуться в столицу Поварина и не дали защищать лагерь с раненными. Чтобы хоть как-то снизить расходы на войну, всех воинов, которые могли хоть как-то помочь войскам, возвращали в строй.
Если же оторваться от отдельных личностей и посмотреть на происходящее со стороны, зверства войск Гедона, надвигающаяся угроза армии Наргилоса, потери друзей и товарищей разожгли боевой дух подчинённых Духарта и Поварина – теперь воины вновь были готовы сражаться до конца.
Селяне, но фоне увеличения сборов податей, подорожания товаров, каждодневных увещеваний глашатаев об угрозе восточных княжеств и успехах собственных войск, боялись за судьбы своих земель, в личных разговорах и общественных спорах призывая соседей и товарищей вложить все нажитые ресурсы в княжества, так как это, по их разумению, должно было приблизить победу над врагами.
Повышение сбора урожая, нехватка средств, голод – всё это служило благодатной почвой для развития разбойничьих группировок. С ними расправлялись внутренние войска, однако же всем было ясно – если Духарту и Поварину повезёт, если Всевластитель встанет на их сторону, по окончание войны и победы над врагами придётся потратить ещё уйму времени на восстановление земель и подавление различных восстаний и конфликтов. Над этим уже работали бароны и землевладельцы, которые тратили запасённые припасы и финансы на благотворительность и организацию мелких, но приятных пиршеств и праздников в различных поселениях.
Такие же проблемы можно было наблюдать и в Умрате, что часто подмечал Манур и некоторые члены его отряда – наиболее приятные и доброжелательные из остального сброда Хорьков. Опасения селян по поводу вторжения Поварина; недовольства стражников и воинов, считающих, что вместо бессмысленной защиты мелких поселений и изнурительных догонялок за группами разбойников стоило отправиться на запад; споры и кривотолки о действиях князя Гелона; рассуждения о том, с чего вдруг вельможи и бароны, заставив большую часть внутренних войск оберегать свои усадьбы и земли, отдалились от дел государства. Действия Поварина и Духарта явно пугали и напрягали жителей Умрата, а распространяющийся голод из-за закрытия границ с Поварином и появление разбойников, орудующих в разных деревнях и поселениях, заставляли задуматься об эффективности правления Гелона.
Группе Хорьков и воинов из Духарта пришлось совершить большой крюк, пройдя через северные уделы, прямиком в восточные владения барона Вагера. Разбойники старались избегать деревень, городов, фортов, чтобы продолжать оставаться незамеченными, спали в лесах или полях, прикидываясь паломниками, держащие путь в Храм света в столицу Умрата.
Впрочем, нельзя говорить, что диверсионная группа вовсе забыла о своей цели. Частенько Манур не мог удержать своих людей от гедонистических желаний поживится в мелких деревушках, не охраняемых стражниками.
Хорьки нападали по ночам, воровали все припасы, пугали людей, уродовали и всячески измывались над их пускай бедными, но дорогими сердцам вещами, но никого не убивали – кроме тех, кто сам кидался на них. Рандар, всякий раз вспоминая тот ужас, который обуял его при виде горящей родной деревни, не желал того же детям из Умрата.
Юный командир убедил лидера Хорьков, что разорения будут злить воинов не так сильно, как убийства мирных людей. Хорькам нужно было ещё многое сделать, а если они будут лиходействовать, за ними потянется очень длинный хвост из воинов Умрата. Манур с этим согласился, хотя и без особого желания, велел своим подчинённым никого не убивать.
Разумеется, и говорить о том, кто всё это делал, так же было нельзя – репутация Хорьков должна была складываться из крупных ударов по вельможам, а не простым людям. Редко, но обычный люд закрывал глаза на то, что недалеко от их поселений останавливались Хорьки. В народе, где знали только легенду о благородных ворах, у Хорьков сложилась положительная репутация. Разорение деревень точно восстановит селян против них. Так что следовало просто сбросить все эти преступления на обычных разбойников. Местные воины и стражники будут искать местные разбойничьи группировки, а Хорьки тем временем уйдут в другие уделы.
За две недели Хорьки успели внести большой вклад в разжигание всеобщего страха и паники в западных уделах Умрата. Вельможи велели найти лиходеев, которые уже перешли в северные земли. Эти местности Хорьки должны были пройти незамеченными – ничего не грабить и ничего не разорять, поскольку иначе знающие могли проследить их путь. Тем не менее, разбойникам пришлось отступить от традиционной тактики отступления. И случилось это по внушениям Рандара.
Находясь в центре северных земель, благодаря редким посещением деревень для покупки припасов, юный командир, переодетый под обычного землепашца, услышал разговор стражников – недалеко отсюда располагался лагерь на сотню человек, которых в скором времени отправят на запад. Была высока вероятность, что это было подкреплением для войск Гедона. Подкрепление малое, однако всё же оно не должно было дойти до границ Поварина.
Наследник Наргилоса рассказал об этом известие Мануру, своим подчинённым и нескольким Хорькам, которые вызывали у него наибольшее доверие, а также поделился планом, как они могли напасть на лагерь ночью, перебить всех воинов и забрать их припасы себе. Главный аргумент, зачем всё это делать и так рисковать – нажива. У диверсионной группы были припасы еды, снадобий, различных тканей, но не было оружия, доспех и ресурсов для их восстановления. То, чем орудовали и защищались Хорьки, уже находилось в крайне плачевном состоянии. Вот, что бывает с инструментом, если его доверять необученным людям.
Хорьки и воины доверились Рандару, и под конец месяца Тёплых ветров, выбрав безлунную холодную ночь, когда воины крепко спали, завернувшись в шкуру баранидов, а караульные не хотели делать лишних движений, разбойники атаковали лагерь.
Хорькам стоило отдать должное – в бесшумных диверсиях они были весьма хороши. Тихо пробравшись в лагерь с трёх сторон – с тыла и двух флангов – разбойники забирались в палатки спящих воинов, убивали обитателей и направлялись дальше. Воины Духарта, вооружившись луками, разобрались с караульными, чтобы те не подняли тревогу.
Примерно через двадцать минут все воины Умрата были мертвы. Лишь под конец операции Хорьков заметили случайно проснувшиеся воины, тут же вступившие с нападающими в бою. Однако дюжина воинов уже ничего не могла противопоставить разбойникам – остальных воинов Умрата удалось перебить до их пробуждения.
Повозки с припасами, лекарственными травами и настойками, обмундированием и различными тканями – юный командир оказался прав и в лагере действительно было, чем поживится. Данная вылазка, хотя отвечала разным целям, оказалась выгодной для всех сторон.
Наконец, в начале месяца Долгого дня, когда природа начала подготавливать смертных со всего Данмара к месяцам знойной жары, Хорьки дошли до восточных уделов. Остановившись у странной и вызывавшей подозрения у воинов деревни, Манур с частью своих подчинённых отправился сбывать краденное, оставив Рандара и его людей с частью Хорьков за воротами.
Желая выяснить, почему Хорьки сбывали краденное именно здесь, юный командир подошёл к Пулиену – не глупому, но слегка стеснительному Хорьку, который вызывал у него какое-никакое доверие и даже уважение за преданность своим словам.
- Что это за деревня? – Спрашивал настороженный наследник Наргилоса. – Грязь под ногами, вонь невозможная – что мы тут делаем?
- Эта одна из деревень, - объяснял Пулиен, - где всякого рода ворьё и разбойники могут скинуть ненужный товар. Убийцы, разбойники, наёмники, девки лёгкого поведения, азартные игры, драки – тут можно найти всё, что душе угодно!
Конечно, о таких местах не принято говорить обычным селянам, однако офицеры армии, землевладельцы и бароны, которые стоят на страже таких вот местностей, получают свой процент. Мы сбываем тут всё, отдыхаем, а потом идём дальше.
Тут никто никого не сдаёт. Такие деревни можно найти по всему княжеству. Думаю, такие есть во всём королевстве.
Рандар тут же вспомнил похожие странные поселения в Духарте – во время запугивания землевладельцев и баронов, его дивизия натыкалась на деревни, которые не были нанесены на карты, а выглядели весьма ущербно. Видимо, Пулиен был прав – такие места были на территории всего королевства.
- Но бояться не стоит, - продолжал разбойник, – все тут уважают воровской закон. Манура тут все знают – как-никак, долгие годы был заместителем главаря Хорьков. Через несколько часов он придёт обратно. А нам пока стоит перекусить.
Слова Пулиена оказались пророческими – Манур со своими подчинёнными и пустыми телегами вернулся под закат, довольно глядя на сонных, наевшихся товарищей, оставшихся за стеной.
- Уже отужинали? И без нас?! – Удивился лидер Хорьков, чей вялый язык выдавал в нём подвыпившую персону. – Ну хорошо. Тогда – уйдём подальше от этого гнилого места.
Лагерь принялся собираться в путь, а Рандар, также усевший промочить горло припрятанным вином, решил обратится к Мануру:
- Всё продали? Проблем не возникло?
- Ты вообще видел это место, горностай? – Усмехнулся лидер Хорьков. – Как тут не могут возникнуть проблемы? Но да – мы всё продали, слегка подрались и готовы отправляться в путь. Оулов у нас достаточно. И всё это благодаря тебе, решивший безжалостно расправиться со спящими людьми.
- Они были воинами! - Оправдывался юный командир, скривив лицо. – Они знают, на что идут, надевая доспехи.
- Вот, значит, как, - громче прежнего усмехнулся лидер Хорьков. – Ну как знаешь. Для меня - перед смертью все ровны.
- Не важно, - махнул рукой наследник Наргилоса, не желавший продолжать этот спор. – Сейчас-то куда путь держим?
- Ну как куда? – Развёл руками Манур. – Обратно в северные земли – к тому форту, отмеченному бароном. Разобьём гарнизон, посеем панику, разрушим ворота с помощью пороха, который здесь накупили, а затем вновь на восток. Всё по плану.
- Хорошо, - закивал Рандар. - А то меня уже начало беспокоить наше бездействие.
- Мы вообще-то перебили целый лагерь воинов, хотя это не входило в наши планы! – Напомнил лидер Хорьков, подняв указательный палец вверх. – У нас ещё несколько конвоев впереди, форт и лагерь. Много дел! Главное, чтобы ты вновь не захотел кого-то зарубить ночью – тогда точно отстанем от плана.
Встав на месте, юный командир обратил свой взгляд на подчинённых. Их недоумение во время спасения Фабии, удивление во время пересказа плана о нападение на лагерь Умрата, недовольство откладыванием обязанностей из-за стремлений Хорьков избавиться от награбленного; тесное общение и радостные выкрики во время пиров с разбойниками – подчинённые Рандара вызывали в юноше всё больше подозрений.
Они им недовольны, они не желают ему подчиняться, они предпочли бы видеть на его роли кого-то другого, они не поддерживают его стремлений, они хотят сражаться и не хотят всматриваться в будущее.
Наследник Наргилоса был уверен, что его взаимоотношения с подчинёнными всё это время обуславливались лишь его титулом. Они ничего не испытывали к юному командиру – он был для них простым инструментом, удобным способом достичь собственных целей.
Впрочем, они обычные воины, вчерашние селяне и разбойники, которые ничего не смыслят в стратегии и политике. Стоило ли обращать внимание на недовольства необразованных людей? Стоило ли задумываться об их отношении к происходящему? Они подчинённые – те, кто исполняют волю более знатных и умных людей.
Плевать, как они относились к решениям Рандара. От них требовалось лишь беспрекословное подчинение и верность. Остальное, как говорил Равир и многие вельможи из Духарта и Поварина, не имело значения – какая разница, что думают исполнители чужой воли?
Но нельзя было забывать: этих военные были не подопечными, а надзирателями Рандара, назначенные Равиром. В любой момент они могут донести на него, или даже наклеветать, присвоить его заслуги себе, чтобы получить титул и достойное жалование.
Такого нельзя было допустить: для влияния на вельмож, воинов и будущих соратников, Рандар должен был получать всю славу себе. Иначе – все его стремления и мечты могли разрушится из-за лжецов и доносчиков, пожелавших переступить через юного командира.
Подозрения и опасения наследника Наргилоса отступали лишь ночью, да и то лишь в те моменты, когда он напивался до беспамятства. Израсходовав все запасы вина, Рандар вновь перешёл на дешёвое пойло: боли, изнеможение, колики в животе – удивительно, как с таким отвратительным образом жизни юный командир вообще продолжал жить. Вероятно, лишь магические травы и мази, которые в прошлом принимал наследник Наргилоса, позволяли ему держаться в седле после таких изобильных излияний и отсутствия нормальной еды.
Наконец, через десять дней пути отряд достиг форта, который должно было захватить. Три дюжины стражников, копья, луки и мечи, запертые с двух сторон ворота – захватить это строение можно было благодаря той же стратегии, которую когда-то разработал Перин. Хорьки могли проникнуть на территорию хорта лишь вместе с беженцами, которые в ближайшее время не проходили через здешние земли.
Хорьки и воины из Духарта не могли предложить более логичной и выигрышной стратегии, так что все согласились с планом Рандара. Потому придётся усилить напор на жителей северного удела Умрата, заставив тех покинуть дома и отправится в более защищённые поселения.
За две грядущие недели, пока лагерь Хорьков скрывался в близлежащих к форту лесах, разбойники и воины совершили ещё несколько нападений на поселения граждан Умрата: сжигание домов, обворовывание людей, запугивание местных жителей, угрозы и мелкие намёки о недосягаемости северных земель – всё это сподвигло людей двигаться всё дальше на север в поисках безопасного места. Увеличение количества разбойничьих группировок, голод, болезни, наплевательское отношение князя Гелона и его войск – люди бежали как можно дальше от тех земель, которые ранее казались самыми безопасными территориями северо-восточного княжества.
План Рандара сработал. С началом прихода месяца Зноя у ворот форта столпилась целая масса взбудораженных, разочарованных, перепуганных людей, которые никак не понимали, почему стражникам было запрещено пропускать такие толпы селян в северные земли.
Капитан форта отчитался, что для начала ему следовало отправить письмо князю Гелону, чтобы тот разрешил проход нежданным беженцам. По словам того же капитана, на ответ уйдёт не меньше недели. И это в том случае, если князь соблаговолит ответить на письмо обычного капитана. В ином случае, обделённым людям придётся ждать прохода у ворот форта много дольше. Данные известия были только на руку Хорькам.
Раздобыв в селениях обычную одежду селян, группа Хорьков и воинов из Духарта принялись ждать, когда князь Гелон разрешит беженцам пройти в северные владения. Если он этого не разрешит, будет довольно легко устроить бунт среди озлобленных селян. Если разрешит – всё пройдёт по первоначальному плану наследника Наргилоса. В любом случае, все исходы конфликта сыграют в пользу юного командира.
Хорьки засели в ближайших лесах – в паре дней пути от форта, среди густых зарослей, где их бы не смогли отследить. Неделя, две недели – возмущения среди собравшихся беженцев росли, многим стало ясно, что князя Гелона не интересовала судьба его собственных жителей. А если такого знатного человека не интересовала судьба селян и северных земель, почему сами селяне должны были соблюдать законы правителя, которому было наплевать на благополучие своих подданых. Крики, возмущения, проклятия, угрозы – собравшаяся толпа явно пугала стражников форта.
И, каким бы распоряжением не одарил Гелон своих подчинённых, воинам из форта пришлось бы исполнить волю народа, поскольку в противном случае их ждала гибель от рук голодных, грязных беженцев.
Капитан форта взял на себя ответственность за решение, которое могло лишить его звания – он разрешил селянам пройти через форт, чтобы те, наконец, почувствовали спокойствие и безопасность в северных землях Умрата.
Затесавшимся среди толпы разбойникам, переодетым в одежды обычных селян, погрузившим в телеги всякое добро, чтобы не казаться подозрительными, удалось проникнуть на территорию форта. Каменное строение было куда новее того, что Рандар с товарищами захватывал в Наргилоса.
Только вот его обитатели казались менее готовыми к реальному сражению: лучники на стенах с любопытством разглядывали проходящую между воротами толпу людей; привратники, которые были обязаны осматривать проходящих, лениво окидывали вещи селян, даже не прикасаясь к повозкам и телегам; капитан и пехотные войска общались между собой, лишь изредка поглядывая на товарищей и беженцев, когда поднимался шум. На лучшие условия Рандар даже не мог и надеяться.
Дальнейшее действие прошло в точности, как и два года назад во время захвата форта в Наргилосе: внезапная паника в толпе беженцев, смятение лучников, ограниченность действий пехоты. Единственное, что отличалось – количество захватчиков форта. Отряд, который был втрое больше лагеря Перина, куда быстрее разобрался с защитниками форта. Хотя их действия были не так слажены, большая часть отряда получила различные ранения, все селяне разбежались в стороны, а воины бились отчаяннее, больше страшась за себя, чем за других, всё же Хорькам удалось одержать победу.
Селян, которые забились по разным уголкам форта, отпустили на все четыре стороны. Хорьки стянули неповреждённые доспехи со стражников, а затем направились грабить хранилища.
Припасы, снадобья, обмундирование – награбленного хватило, чтобы набить три повозки. Разбойники поспешили отступить до того, как беженцы успеют доложить стражникам из ближайшей деревни о случившейся резне.
К вечеру, отступив от места сражения на приличное расстояние, Хорьки разбили лагерь в лесу и вновь принялись готовится к пиршеству. Хотя атака на форт была частью их договора, полученные ранения, трое товарищей, находившихся в тяжёлом состоянии, а также четверо убитых заставляли Хорьков сокрушаться от бессмысленности и опасности сегодняшнего задания.
Манур, получивший ранение в ногу, отправился спать раньше времени, прихватив с собой несколько бутылок вина – п всей видимости, лидеру Хорьков понравился напиток вельмож. Юный командир, вновь отлучившись из лагеря, довольствовался тишиной и заслуженным, как он считал, вином.
Серебряный холодный Менгон в чистом небе будто бы безмолвно соглашался с наследником Наргилоса, разделяя печали и надежды Рандара. Впрочем, долго наслаждаться одиночеством юному командиру помешала Фания, тихо и стеснительно подошедшая с перевязанной рукой к командиру из Духарта.
- А почему с нами не празднуете? Брезгуете? – Усмехнулась разбойница.
- Думаю, - кротко отвечаю юноша.
Фания молчаливо постояла, держась за раненную руку, после чего смущённо произнесла:
- Я должна поблагодарить Вас за спасение.
- Любой уважающий себя мужчина сделал бы так же, - тем же тоном отвечал наследник Наргилоса.
- Как я могу Вас отблагодарить? – Спросила Фания.
- Береги себя и будь верна долгу, - отвечал командир, считая, что именно так он должен отвечать, чтобы поддерживать образ справедливого, верного своим идеалам офицера, за кем следовало идти.
- Будет исполнено, - неловко усмехнулась девушка после короткой паузы. – Присоединяйтесь к нам.
С этими словами Фания также медленно направилась обратно в лагерь, давая юноше время на обдумывание своих слов.
«Надо же – как не везёт! – С грустью рассуждала разбойница. – То психи какие-то попадаются, то уроды, а кроме них зажатые, которые бояться даже взглянуть нас девушку. Какие странные парни пошли в последнее время» - вздыхала Фания, решившая в этот вечер напиться до беспамятства.
Рандар же продолжал сидеть неподвижно, глядя в небо, гадая, насколько вдохновляюще он сейчас выглядел: уверенный, как Перин, целеустремлённый, как Денер, спокойный, как Керанзо, способный на отчаянные действия, как Нудзир. Притом ум и хитрость Равира, стойкость Будина – да, сейчас наследник Наргилоса, наконец, нашёл тот образ лидера, в котором его, в чём он был уверен, будут уважать и почитать.
А почему он думает об этом здесь, среди разбойников, которым, в сущности, наплевать, кто он такой. Ведь они его главные идеологические враги, так? Нет – сейчас Рандар не хотел думать об этом.
Он выбрал для себя то, во что ему теперь следовало верить до конца: все без исключения – селяне, воины, вельможи, разбойники, купцы, друзья, враги, товарищи и сомневающиеся – все должны были видеть перед собой не юношу, не обычного командира, не наследника Наргилоса, а лидера. Монументальную личность.
Да – об этом говорил Керанзо – идея, подкреплённая целью и истинностью своих решений. Этот образ привёл их к победе над стражниками форта, и именно такого образа следовало придерживаться, чтобы в конце концов добиться заветной цели.
Главное помнить, кем являются твои враги, какими ресурсами они обладают, кто стоит на твоей стороне, какие у них сильные стороны и, главное, кто может стать твоим потенциальным союзником. Именно эти факторы, в конечном итоге, погубили Перина, Денера, Керанзо и Нудзира, но возвеличили Равира, многих баронов двух княжеств, а в будущем позволят Генуру добиться желаемого титула.
Рандар со всей серьёзностью поклялся самому себе никогда недооценивать угрозу врагов, никогда не забывать о преданности товарищей, а также о пользе союзников, которые в будущем могли помочь наследнику Наргилоса не только добиться своей цели, но и обезопасят его от всех посягательств на его имения и покушений на его жизнь.
Глава 13
Благодаря многим знакомым из числа землевладельцев, купцов, мелких офицеров и прочих соглядатаев, до барона Генура быстро доходили известия о действиях Хорьков и товарищей из Духарта. Вельможа и не думал ожидать от них исполнения всех обязательств, впрочем, можно было закрыть глаза на воровство телег, раз уж они выполняли договорённости.
Потеря целого каравана, резня в форте, паника и смута, а также уничтожение сотни воинов, что не входило в обязанности Хорьков – всё шло по плану. Наконец, пришла пора действовать барону Генуру. Теперь, когда в Умрате поселился ужас перед действиями разбойников и неуверенность в будущем, следовало начать переманивать вельмож на свою сторону.
В скором времени, согласно стратегии, Хорьки должны были нанести удар по складам в восточных уделах. Именно туда следовало отправиться Генуру – прямиком к барону Вагеру.
Вагер был человеком неглупым, верным своим, и только своим, идеалам, но излишне переживающим и рефлексирующим. Бывало, он неделями запирался в своём кабинете, выходя из него лишь ночью, для сна, а после возвращался и думал планировал, тревожился. В такие времена барон никого не пускал на свой личный, где проживал только он, третий этаж, и потому обитель вельможи часто пребывала далеко не в лучшем виде.
Притом ввести в такое состояние Вагера могли заставить какие угодно обстоятельства, так или иначе способные повлиять на его жизнь. Будь то недовольства селян, протесты стражников, восстание разбойников или крупные кризисы. Что же говорить о его состоянии, когда в королевстве творится гражданская война?
Хорошо зная характер и повадки владыки восточного удела, Генур планировал использовать тревожность, апатичность и стремление к безопасности барона Вагера, чтобы в конечном итоге восстановить его против Гелона и привлечь в заговорщический союз.
Проведя порядка десяти дней от месяца Зноя в пути, властитель южных земель, наконец, достиг усадьбы барона Вагера. Судя по письму, который он получил в ответ на свою депешу, властитель восточных уделов не был против тайной встречи, хотя и не питал особых надежд на какой-либо положительный эффект от этой формальной беседы.
Экипаж барона Генура остановился возле каменных стен усадьбы. Хотя трудно было назвать резиденцию Вагера обычным домом вельможи – это была настоящая крепость со внутренним двором, небольшой казармой, кузней и даже домами для слуг. Словом – скромное, но практичное поселение. И для знакомых барона такое жилище не было поводом для удивления – владыка восточных уделов всегда стремился держать всё необходимое прямо под рукой.
Усадьба барона Вагера была выполнена в стиле своего владельца: серые стены, выложенные из камня, облезлая крыша из бледно-малиновой черепицы, полусгнившие деревянные рамы, запустелый сад с поросшей травой и вялыми цветами – внешняя облицовка поместья полностью отражала настроение её постояльца, погрязшего в унынии.
Пройдя под серым дождливым небом, барон Генур миновал ворота каменных защитных стен особняка и направился прямиком в кабинет Вагера, располагавшийся на самом чердаке богатого, но унылого дома. Властитель южных земель, привыкший видеть помпезные облицовки и изысканный декор домов вельмож, чувствовал себя неуютно в тёмной, затхлой, минималистической в своём наполнении обители Вагера. Временами казалось чудным, что в этой усадьбе проживает самый настоящий барон.
Между тем, преодолев несколько скрипучих лестничных пролётов, длинный коридор с местами побитыми досками, облезлые обои и покрытые слоем пыли портреты, Генур взобрался на небольшую лестницу, ведущую на чердак, и громко трижды ударил в дверь массивной рукой.
- Прошу Вас, - апатично произнёс голос по другую сторону двери.
Барон Генур смело повернул ручку, прошёл под рамой и оказался внутри заваленного книгами помещения, в углу которого восседал барон Вагер. Мужчина сорока лет, невысокого роста, со светлыми волосами, прикрывающими уши, мешками под глазами и опухшим из-за постоянных возлияний лицом, одетый в чересчур просторные одежды, тяжёлым взглядом смотрел на пришедшего, отложив ветхую книгу и кубок вина в сторону.
Судя по количеству пыли здесь и запаху, Вагер не пускал прислугу ни только на собственный обжитый только им третий этаж, но и в свой кабинет. Впрочем, барону Генуру не стоило указывать потенциальному союзнику на его нечистоплотность.
- Так это Вы, барон Генур! – Еле двигая челюстями, произнёс Вагер. – Присаживайтесь, - указал вельможа на красивый и мягкий стул, стоявший напротив него.
- Вы ожидали увидеть кого-то другого? – Осведомился властитель южных земель, подойдя ближе к письменному столу Вагера.
- Я думал, что кто-то из офицеров пришёл жаловаться на нападки разбойников. Желаете вина? – Спросил Вагер, потянувшись к ящику стола.
- Можно, - кивнул Генур. – А с чего бы офицеру приходить прямо к Вам? Есть серьёзный повод.
- С месяц тому назад какая-то группа разбойников навела шороху в западных уделах Умрата, - аккуратно поставив чистый бокал на стол, произнёс барон Вагер.
- А пару недель назад, - продолжил он, слегка прикрыв глаза и проведя рукой по лицу от напряжения, - был атакован военный лагерь и форт в северных землях. Мне кажется, в ближайшем времени стоит ожидать атаки лиходеев и на мои владения. Пытаюсь понять, что может привлечь этих поганых разбойников!
- А если это отвлекающий манёвр? – Предположил барон Генур, закинув ногу на ногу, приняв уверенный вид. – Может, эти разбойники хотят Вас запутать.
- Это вряд ли. У разбойников не так много мозгов и навыков, чтобы продумать такую стратегию, - Вагер потянулся – вельможа явно провёл много времени на одном месте. – Их действия прямолинейны и понятны с первого взгляда.
- Может. Но я приехал к Вам по совсем другому поводу, и как ни странно, разгулявшиеся разбойники могут быть последствием того, что я хочу с Вами обсудить, - Генур заговорил на полтона тише.
Барон Вагер поднял взгляд на собеседника, подозрительно оглядывая властителя южных земель.
- Вы всё верно поняли, - уверенно кивнул Генур, догадываясь, о чём думал Вагер, испытующе смотревший на властителя юга. – Его святейшество князь Гелон – он стал головной болью для нас всех. Именно он виновен в том, что сейчас происходит в нашем княжестве.
- Князь Гелон поручил командиру Далену избавить Умрат от разбойничьей напасти, - поспешил напомнить Вагер, явно подозревавший в словах Генура недобрый подтекст.
- Вы ведь лучше меня понимаете – наш доблестный князь лишь избавился от очередного надоедливого советника, - уверенно глядя в глаза собеседника, убеждал Генур. – До прошлого месяца, мало кто вовсе видел этих разбойников.
Вот только после закрытия границ с Поварином и ухудшения отношений с Наргилосом многие вельможи, включая нас с Вами, решились запастись припасами, снадобьями и ресурсами, закрыв их в своих закромах. При этом воины и селяне остаются без должного продовольствия. Отсюда и голод, и болезни, и недовольства – самое то для развития разбойничества.
И что же делает наш князь – запугивает вельмож так, чтобы мы даже нос боялись высунуть. А единственного человека, разбирающегося в военном деле, он отправил на север. Всё указывает на наплевательское отношение Гелона к Умрату и его жителям!
- Мне кажется, господин барон, - прищурил взгляд Вагер, с ещё большим подозрением осматривая Генура, - что Ваши выводы лишены действительных оснований. Ваши опасения и недовольства понятны, но подтверждаются лишь теориями.
- Может, Вы и правы, - ещё активнее закивал барон южных земель, вкладывая в свои слова эмоциональность, чтобы вызвать большее доверие. – Вот только реальное положение дел отражает мою правоту: бароны и землевладельцы, окружив себя воинами и припасами, заперлись в своих владениях, оставшиеся дивизии размазаны по всему княжеству, Гедон с целой бригадой отправлен в Поварин, селяне голодают и бояться, их оставляют без ответов – напряжение растёт, а вслед за ним растёт и желание восстановить справедливость.
А что для необразованных и озлобленных селян может служить примером восстановления справедливости? Верно – убийство купцов и вельмож, которые, по мнению обезумевшей толпы, разграбили княжество. Гелон, осознанно или нет, восстанавливает жителей Умрата друг против друга.
- Чего же Вы желаете добиться, барон Генур? – В голосе Вагера прозвучала тоска от давления и неясных ожиданий барона с юга – властитель восточных земель подозревал, к чему клонит дядя князя.
- Мира и процветания нашего королевства, - серьёзно отвечал Генур. – Бесконечные распри и желание призвать соседа к ответу лишь разрушает Вундрат. Былые обиды и притязания необходимо оставить в прошлом. Иначе, нас ждёт очередная война с орками или эльфами, в которой нам, разобщённым, уже не удастся выстоять.
- Вы действительно намерены свергнуть Гелона и заключить союз с Поварином и Духартом? – Поинтересовался озадаченный барон Вагер, наполнивший кубок с вином уже во второй раз, облокотив голову на упёртую в ручку кресла руку.
- А у нас есть иной выход из этой ситуации? – Развёл руки Генур. – Есть способ избежать кризиса и сохранить целостность королевства? Если у Вас есть план – отлично, я с нетерпением хотел бы его выслушать!
Вагер молчал. Он прекрасно понимал, о чём говорит барон Генур, и всё же боялся соглашаться с властителем южных владений. Кто знает – быть может, племянник подговорил своего дядю развести вельмож на сепаратистские действия, чтобы вывести предателей на чистую воду?
- Мне надоело смотреть, как мой племянник разрушает Умрат, некогда сильнейшее княжество, способное тягаться с Наргилосом, - продолжал Генур и в его голосе слышалось возбуждение. – Столичные земли Вундрата сохранили в своих владениях наибольшее количество запасов еды и снадобий, а также – десять тысяч воинов. Единственное княжество, которому король может и захочет помочь – Наргилос. Только узурпатор верен своему королю, поскольку тот смилостивился и позволил Домуру пребывать на княжеском троне.
Нам же остаётся выбрать одно из двух зол: сражаться с Поварином на изнеможение, после чего придётся справляться с последствиями голода, болезней и войны, либо объединиться с Поваринм и Духартом, сразить Наргилос и короля, после чего всем вместе сообща бороться за светлое будущее всего Вундрата.
Судя по последним действиям Гелона, становится ясно, что противостоять союзу двух западных княжеств – гиблое дело. Чтобы предотвратить кризис в Умрате, сохранить свои титулы и в дальнейшем влиять на построение нового королевства, следует перейти на сторону восставших княжеств. В ином случае – смерть и разрушение!
Безопасность Умрата должна быть для нас превыше всего, а дальнейшее сопротивление и попытка выстоять не даст нам ничего, кроме горечи и всеобщей скорби. Либо княжества объединяться и будут действовать сообща, либо все их ждёт упадок. Продолжение конфликта точно не сыграет на руку Вундрату. Эльфы, орки, ваулирийцы, на худой конец, болганы – вокруг предостаточно тех, кто сможет воспользоваться слабостью людей, чтобы захватить южные земли Данмара.
В перспективе, вопрос будет идти не о сохранении королевства, а о сохранении людского рода на юге нашего необъятного мира. Нынешняя гражданская война грозит всему Вундрату полным уничтожением!
Барон Генур, без сомнения, сильно преувеличивал важность этой войны для всего человеческого рода и сохранения королевства Вундрат. Однако, зерно истины в его речах всё же было – гражданская война не пойдёт на пользу ни одному княжеству. А потому, для всеобщего блага и процветания, было просто необходимо разрешить кризис в южном королевстве людей как можно скорее.
Барон Вагер, потирая подбородок, с любопытством смотрел на властителя южных земель. Наконец, когда тишина затянулась, правитель восточных владений задал резонный вопрос:
- Если вдруг я соглашусь с Вашими доводами и встану на Вашу сторону – что Вы планируете делать в дальнейшем? Гелон – прямой наследник княжеского трона. Люди признают легитимность его власти.
Убийство правящего князя будет восприниматься также, как убийство бывшего князя Наргилоса Рундрика. Недовольства, осуждения, восстания – Умрат может ждать тот же кризис, что и Наргилос.
- Не в том случае, если против Гелона восстанут все вельможи и большая часть командиров, - уточнил Генур, наклонившись над столом, став ближе к Вагеру. – Если мы усомнимся в авторитете Гелона, если вельможи и войска встанут против него, у моего племянника не будет иного выхода, кроме как отказаться от власти и уступить княжеский трон кому-то более влиятельному и уважаемому в народе.
Властитель востока испытующе буравил взглядом своего собеседника.
- Я не желаю строить из себя праведника и скрывать от Вас своих истинных мотивов – следующим князя Умрата я вижу себя, - заявил владыка юга, понимая, что попытка обмана умных сторонников только выйдет ему боком. – И именно поэтому я хочу заручится поддержкой влиятельных, умных людей, которые помогут мне согнать с трона безумца и восстановить честь нашего княжества после двух поколений безалаберных правителей.
- У нас тут гражданская война, Поварин стоит на пороге, а Вы собираетесь начать смуту? – Слегка удивился меланхоличный Вагер. – Свержение князя и узурпаторство трона вобьёт последний гвоздь в крышку гроба прочности народа Умрата.
- Это пагубно, если мы продолжим воевать с Поварином и Духартом, - перебил размышления барона Генур.
Теперь Вагер смотрел на властителя юга с ещё большим подозрением, которое раздувалось любопытством.
- В Поварине и Духарте, - продолжал Генур, поясняя свою стратегию, почувствовав, что ему всё же удалось ухватится за ниточку, ведущую к влиянию над Вагером, - сосредоточены большие запасы продовольствия и лекарственных снадобий, большие поля и мастера созданий настоек; их войска на данный момент – самые обученные и умелые во всём королевстве; их союз – гарант того, что княжества вновь могут доверять друг другу.
Домур – узурпатор, его власть оспаривается многими; столица Вундрата закрылась – король связывается лишь с Домуром, а десять тысяч воинов за последние два года не покидали личных земель короля. Перекрытые поставки продовольствия и снадобий, воины с боевым опытом, наши осадные орудия – Наргилосу с его сворами разбойников и отрезанная от мира столица, рано или поздно, падут.
Мы, новые князья и властители, создавшие союз вопреки здравому смыслу, скрепим королевство и недопустим развития кризиса. На мой взгляд, если мы хотим спасти Умрат и весь Вундрат, нам необходимо свергнуть Гелона и объединиться с Поварином и Духартом.
Вагер поднял брови, увёл взгляд в сторону, вздохнул. Барон с востока потёр лоб, раздумывая над словами собеседника.
- Вы знаете, что нам необходимо действовать, - продолжил свой напор Генур. – Мы должны либо начать полномасштабную войну, объединится с Наргилосом и выступить против Поварина с Духартом, либо объединится с восставшими и восстановить мир в королевстве. Так или иначе, Гелон, который запугал вельмож настолько, что мы теперь даже говорить друг с другом боимся, не позволит нам ничего сделать. А сам он, как можно понять по многочисленным примерам, ничего не будет делать. Мы в тупике. И главная преграда, мешающая нам спасти Умрат – Гелон. Уверен, Вы понимаете это так же, как я.
Вагер, массируя голову в области висков, медленно протянул руку, схватил полупустой бокал вина, залпом его опустошил, громко грохнул им об стол. Делая глубокие вздохи, барон с востока размышлял над словами Генура, не желая соглашаться с ним, но всё же признавая его правоту. Как бы то не было, сейчас Умрат находился в том положении, при котором вельможам не получится отсиживаться – иначе, всё княжество растворится в небытие.
- Барон Шокев с запада, без сомнений, согласится с Вашим планом, - рассуждал Вагер, продолжая массировать виски. – Он не желает проиграть Поварину, не хочет отдавать свои владения под управление безумного Гедона – Шокев встанет на Вашу сторону.
Властитель севера Юргын – идиот, которого Вам без труда удастся переманить на свою сторону. А учитывая количество беженцев и панику из-за действий разбойников, он не будет противится тому, кто сможет решить его проблемы.
Следовательно, Вы пришли ко мне первым, поскольку самое сложное убедить меня. И только от меня сейчас зависит, будете ли Вы действовать по своей стратегии или измените свои планы.
Барон Вагер откинулся на спинку кресла, закрыв лицо руками. Судя по тяжёлому обречённому вздоху, властителю восточных земель было тяжело осознавать свою роль в амбициозных планах Генура. Впрочем, зная нрав Вагера, такое поведение было понятным.
- Терпеть не могу, когда от моего голоса зависит чужое будущее, - воздыхал властитель востока.
- Такова наша доля, барон Вагер, - поспешил успокоить его Генур. – Вы умный человек, прекрасно понимаете расклад, так что не стану Вас обманывать – да, от Вашего голоса зависят мои дальнейшие действия.
И прежде, чем Вы примите решение, хочу напомнить, что угроза разбойничьего восстания с каждым днём становится всё яснее, и близок тот день, когда Ваши и мои земли подвергнуться разорению.
Я хочу защитить своих подданых, хочу обеспечить им защиту и безопасность, но Гелон, его решения, недовольства воинов, страх селян и действия разбойников мешают мне добиться благополучия княжества. Полагаю, Вы разделяете мои стремления, и потому я надеюсь, что Вы примите правильное решение.
Руки медленно сползли с лица барона Вагера. Властитель восточных земель вновь тяжело вздохну, переведя взгляд с потолка на барона Генура. Разочарование, усталость, пренебрежение, боль – властитель восточных земель явно не раз прогонял в голове планы разрешения сложившейся ситуации в Умрате. И, судя по всему, стратегия Генура также приходила в голову тоскливому вельможе.
Кажется, больше он не мог избегать ответственности перед тяжёлыми и важными решениями. Он, как барон, вельможа и распорядитель судеб своих подчинённых, просто был обязан дать однозначный ответ, от которого будет зависеть будущее Умрата и, возможно, всего королевства Вундрат.
***
Под конец месяца Зноя в восточных землях Умрата произошло судьбоносное и ошеломительное для всего княжества событие – лагерь, в котором расположили припасы для войск Гелона, был уничтожен. Резня, огонь, пепел, кровь и крики – нападавшие, кем бы они не были, уничтожили большую часть запасов, которые должны были поддерживать войска князя на протяжение многих месяцев, пока они не дойдут до столицы Поварина.
Судя по всему, этим планам Гелона уже не суждено было сбыться. Ночная атака, скрываемая густыми облаками, на корню перерубила стратегию князя, заставив многих задуматься, может ли нынешний правитель Умрата исправить сложившуюся ситуацию.
Манур приказал своим подчинённым разделиться на группы по три человека: один должен был управлять повозкой, выкраденной из лагеря, а двое других прикрывали отступление. Таким образом, Хорькам удалось увезти порядка двадцати телег с различными припасами, снадобьями и материалами для пошивки одежды.
Ещё около тридцати телег были охвачены огнём, провиант попортили, а снадобья в сосудах разбили. Воинам Умрата удалость спасти половину запасов, а также перебить порядка трети войска нападавших прежде, чем они отступили.
Новая атака Хорьков не вызывала у разбойников веселья или самозабвенного бахвальства – кажется, впервые с основания ячейки Хорьков в Умрате, они осознали, что такое настоящая битва, потери и страх перед гибелью.
Хотя многие разбойники, в числе которых был и Манур, не обращали внимания на случившееся, отдаваясь прежним увеселениям, часть Хорьков не могла прийти в себе даже через две недели пути на юг, где диверсионная группа должна была скрыться.
- Мы потеряли много хороших и славных товарищей, - говорил лидер Хорьков, поднимая за почивших украденный кубок вина, - но это не значит, что наше дело гиблое. Мы наберём новых рекрутов и примемся атаковать Умрат с ещё большей свирепостью. Победа будет за нами!
В последней вылазке погибла половина боевого отделения Рандара – воины Духарта приняли основной удар, чтобы позволить Хорькам стащить как можно больше. Из выживших не было никого, кто не обзавёлся бы несколькими новыми шрамами.
Несмотря на весомые потери, Рандар не унывал. Ранения в плечо, голень и предплечье приносили небольшое беспокойство, хотя осознание успешного выполнения задания, а также устранение нескольких десятков воинов Умрата вселяли уверенность.
Теперь, когда Хорьки избавятся от лишнего провианта, который мешал им быстро маневрировать, в деревнях, чтобы улучшить свою репутацию среди селян, группа вновь двинется на запад. С каждым месяцем затягивания победы над Поварином, к войскам Гедона отправляли всё больше караванов и купцов, которые должны были помочь войскам Умрата, а также наладить отношения с жителями на захваченных землях.
Рандар, всё также предпочитая уединяться с вином подальше от лагеря и думать о будущем, надеялся, что действия Хорьков, а также увещевания барона Генура помогут нерасторопным вельможам Умрата принять верную сторону. Нестабильность, недовольства, голод, постоянные нападки – в скором времени, бароны и землевладельцы северного княжества поймут, что дружить с восставшими лучше, чем быть их врагами.
- Всё-таки, пугаешь ты меня, парень, - и вновь уединению юного командира помешал Манур, весело насвистывавший мелодию. – Вроде как, мы все породнились, доверяем друг другу, прикрываем, делимся всем, а ты нас сторонишься.
Лидер Хорьков демонстративно встал за спиной наследника Наргилоса, ожидая, когда тот сдаться и пойдёт за ним. Однако спокойный командир продолжал сидеть на месте.
- Скажи честно, - после недолгой паузы заговорил Рандар, желая, наконец, понять мотивы Манура, - почему ты так напористо продолжаешь завлекать меня в свои развлечения и авантюры? Почему ты упорно продолжаешь уговаривать меня поверить в твою правоту? Разве, тебе не плевать, во что я верю? В любом случаем, мы на одной стороне…
- Это пока, - перебил его лидер Хорьков, присев на корточки и заглянув в лицо наследника Наргилоса. – Но вот удастся нам одолеть вельмож, этот Генур станет новым князем, и мы разойдёмся.
Мой отряд понесёт тяжёлые потери, придётся искать новых необученных, глупых и нахальных последователей. А умелые и дисциплинированные воины меня оставят, и мне придётся начинать всё с начала. Куда лучше продолжать войну с теми, кто прошёл один путь со мной, понимаешь? Сражаться с теми, кто уже всё знает.
- Ты действительно хочешь продолжить сражаться даже после того, как князем станет Генур? Вдруг, при нём всё изменится?
- Я уже говорил – ничего не меняется! Одни сменяют других, вот только все вельможи – ягоды с одного поля, понимаешь? Они думают одинаково, желают одного – изменить систему можно лишь уничтожив её и собрав с нуля.
Именно поэтому мне нужен ты и твои люди. Вы толковые, обученные, прошли через такое – понимаете, чего стоит мир. Настоящий мир, а не подписанный на бумажке, которые вельможи всё время всем подсовывают!
С вами, нам, наконец, удастся воплотить в реальность наше видение. Мы покажем всем, что такое истинная свобода, и за нами последуют другие. Конечно, это случится не через год, но куда быстрее, чем если мне придётся обучать голодных и озлобленных сирот с нуля.
- Это не реализуемо, - разочарованно качал головой Рандар, дивясь, как юноша в возрасте Манура может быть таким глупым и наивным.
- Не веришь, но я тебя уверяю – мне удастся тебя убедить! Ни богатство, ни слава, ни власть – в конечном итоге, ничто не сможет принести тебе покоя и счастья. Всё это мусор! Лишь приход истинного порядка, которым жили наши предки сотни лет назад, сможет вернуть смертным чувства покоя и умиротворения. Так было соложено Всевластителем, и там нам следует жить, понимаешь?
В процессе исполнения своей пламенной речи Манур встал в полный рост, раскинул руки и повысил голос. Юный командир же оставался таким же спокойным.
- Ладно, я понимаю, - разочарованно выдохнул лидер Хорьков, – ты не любишь, когда на тебя давят. Но я ведь уже посадил зерно сомнения в твою голову, а? Со временем, ты признаешь мою правоту. И уже тогда по собственному желанию не станешь покидать пределов моего лагеря!
Развернувшись, лидер Хорьков, продолжая насвистывать незатейливую мелодию, направился в лагерь, довольный тем, как он наседает на Рандара. Манур был уверен, что ещё пару месяцев таких вот разговоров и убеждений, и юный командир точно встанет на его сторону.
Наследник Наргилоса же с надменной ухмылкой отмечал: «вот, чем отличаются вельможи, достойные править, от обиженных фанатиков, которые и привели Вундрат к гражданской войне – у достойных править голова никогда не затуманена детскими идеями и эгоистичными желаниями».
***
Командир княжеских войск Умрата Дален, придерживая тяжёлую голову руками, устав перечитывать депеши воинов, ненавидел Гелона за то, что тот, желая праздной жизни, закрывал глаза на происходящее в княжестве, а на любой совет и предостережение отвечал ссылками в забытие земли или лишением абсолютно всех регалий. По крайней мере, стоило хоть сказать спасибо за то, что доблестный князь не издевался и не измывался над воинами и офицерами также, как над вельможами.
Ещё и беженцы с севера, изнывающие от несправедливости и бездействия воинов и вельмож, стражники деревень, которые не знают, что делать с нагрянувшей толпой, опасения из-за нехватки провизии и разброда ещё большего числа разбойников – со всем этим приходилось разбираться командиру Далену, который тратил годы жизни не на защиту княжества, а бессмысленное расписывание писем и заверений, что скоро все проблемы княжества решаться. Интересно – что сейчас делали Хорьки? Были ли они замешены в том, что происходило на севере и других областях Умрата?
Ответить на эти вопросы офицера было суждено обычному лазутчику, получившему донесение с востока.
- Командир Дален, разрешите обратится? – Откинув полы палатки, обратился молодой воин, изнурённый беготнёй в удушающей атмосфере знойной ночи.
- Выкладывай, - апатично произнёс Дален, не меняя позы.
- До нас дошли слухи – Хорьков видели на востоке Умрата. Они разорили лагерь, куда свозили продовольствие для войны с Поварином. Селянам с востока и юга княжества раздаёт припасы группа разбойников, именующая себя Хорьками. И, судя по всему, они направляются на восток!
Дален тут же поднял голову, прищурил взгляд и недоверчиво посмотрел на лазутчика. Несколько мгновений в палатке сохранялось молчание, пока командир Дален не отдал приказ:
- Всем капитанам немедленно явится ко мне на совет!
***
Раздав лишние запасы в деревнях на юге восточного удела и востоке южного удела, получив заслуженные лавры, Хорьки двинулись на запад через владения барона Генура. Разумеется, раз уж в остальных владениях Умрата лиходействовали разбойники, было бы неприлично оставлять без внимания юг. Эту же галантную политику к своим владениям разделял Генур, попросивший лишь бережнее относится к его людям, дабы избежать слухов о подозрительной неприкосновенности его земель.
Как и ранее - поджоги, разграбление, паника, падение доверия к воинам и вельможам – барона Генура точно не заподозрят в помощи Хорькам.
Почти десять дней пути разделяли Хорьков и западный удел Умрата. Наступил месяц Урожая, а значит – в скором времени из Поварина должны были прийти вести о продвижении армии генерала Бальмуна.
Переживая за успехи своих товарищей, Рандар, изрядно выпив, отправился на тренировку. Юный командир часами размахивал мечом, чтобы выбиться из сил и тут же рухнуть спать – последние месяцы ему приходилось часами крутиться на одном месте прежде, чем приходил долгожданный сон.
Постоянные беспокойства о будущем; мысли о друзьях и товарищах; размышления, что они думали о нём; вопросы о собственном положении – верят ли в него, считают ли близким человеком, или его воспринимали залогом будущего благополучия; чувство бессмысленности выбранного пути; осознание глупости мечты о долгом и счастливом – кажется, хотя наследник Наргилоса всеми силами отгонял от себя эти мысли, они никак не хотели от него отставать. Рандар был уверен, что никто не сможет понять всех его мучений.
Хотя, может, никто его не понимал потому, что его мучения были выдуманными, незначительными, плёвыми? Как и прежде – он мучал себя мыслями, которые казались другим глупостью.
Юный командир вновь почувствовал собственную ничтожность. Если бы он только встретил того, кто действительно смог его понять и разделить его горести. Но, как думал наследник, такого человека просто не было.
- Ты в таком состоянии пораниться можешь, - за спиной юного наследника раздался нарочито насмешливый голос Манура.
- Ты никак от меня отстать не можешь? – Гневно отвечал Рандар лидеру Хорьков, чья навязчивость начала не на шутку раздражать его. – Я сейчас не настроен слушать твои идеи о светлом будущем.
- Понимаю, тебе ещё надо их переварить и принять, но, на самом деле, я тут не за этим, - Манур смело подошёл к юному командиру, не опасаясь взмахов меча. – Несколько дней назад, когда мы сожгли очередную деревню, я услышал от селян интересную весть: поговаривают, командир княжеских войск Дален, наконец, решил покинуть север, чтобы поймать нас!
Говорят, он отправился на запад, чтобы нас перехватить. Конечно, перепуганный и озлобленный люд мог просто пытаться нас запугать, но если это правда…
- Мы успеем перехватить два каравана на юге западного удела, - перебил Хорька Рандар, сетуя на нерешительность Манура в ответственный момент. – Один караван с севера – не беда. Его ограбят уже на территории Поварина. Так что можно не опасаться этого Далена.
- Да я не об этом, - махнул рукой нервно возбуждённый лидер Хорьков, в голове которого явно созрел интересный и крайне выгодный для него самого план дальнейших действий. – Внутренними войсками руководит Дален.
Если Гелон созовёт всю армию, он станет генералом, под его началом будет почти две тысячи воинов. Нас и твоих товарищей разобьют в два счёта, и прощайте наши мечты!
Но что, если мы сможем убить эту сволочь, пока он путешествует лишь со своим отрядом, лишим войска командования и внесём ещё больше смуты в их ряды? Это выгодно и вам, чтобы не пришлось сражаться с целой армией, и нам – избавимся от поганого прихвостня княжеского трона. Все в плюсе!
Рандар перестал размахивать мечом, недоуменно уставившись на Манура, как на дурака.
- Нас осталось семьдесят после той вылазки в лагерь с припасами, - принялся объяснять юный командир, - а в дивизии командира три сотни воинов. Ты правда думаешь, что у нас есть хоть малейшая возможность убить этого Далена?!
- Если будем действовать хитро. Как ты тогда, на севере – нам же удалось захватить форт, - самодовольно проговаривал лидер Хорьков, поставив руки в боки.
Юный командир, разочарованно покачав головой, продолжил размахивать мечом, уверенный, что этот бестактный жест проводит Манура.
- Сам же говорил, - наследник Наргилоса поспешил с выводами, - что главное головой думать. Ну вот – накидаем стратегию и в путь! – Манур приблизился к товарищу, пытаясь заглянуть ему в лицо.
- Скажи, но только честно, - неожиданно, впервые со дня знакомства, в Рандаре проснулось искреннее любопытство к личности лидера Хорьков, - как ты можешь быть таким уверенным?! Неужели ты ни на секунду не задумываешься: «а вдруг, я делаю всё неправильно»? Как можно быть уверенным, если у тебя ничего нет?
- Во-первых, - подняв палец вверх, тщеславно отвечал Манур, - кое-что у меня есть: люди, которые хотят грабить и веселиться, сироты, которые мечтают хоть о каком-то доме, а ещё ящики пойла и идеи – большего для жизни мне не нужно.
Во-вторых, какой вообще смысл задумываться, насколько ты уверен в своих действиях? Жизнь меня научила: у тебя либо получается, либо не получается. А понять, получится ли, можно лишь пробуя.
Не получится – плевать, можно придумать что-то новое. А часами размышлять - получится, не получится, что будет, как жить – трата времени! Жизнь одна, так что используй её по полной. Не трать её на глупые думы.
- Вот так всё просто? – Гневно усмехнулся юный командир.
- А чего усложнять? – Пожал плечами Манур.
- Ты вот можешь рискнуть, а завтра погибнуть. Все твои друзья и товарищи могут погибнуть. Об этом ты не думал?
- После меня останется самое главное – мои идеи, пусть их реализует кто-то другой. Да и вообще – если я погибну, не узнаю о гибели товарищей, после смерти мне уже будет всё равно на них.
А если погибнут они – значит у них не получилось. Не беспокойся – проведёшь у нас ещё несколько месяцев, и всё поймёшь! В общем, на счёт этого Далена – подумай. Завтра поговорим об этом.
Убрав руки в карманы, Манур беззаботно направился в лагерь, провожаемый раздражённым взглядом наследника Наргилоса.
«Бестолочь! - Думал Рандар, принявшись сильнее размахивать мечом. – Что он вообще несёт? Стоит ему попасть в мой мир, быстро перестанет быть таким надменным. Сволочь высокомерная», - кажется, из-за прошедшей беседы Рандар обозлился на Манура так, как не злился ни на кого за последние месяцы.
Глупо было ожидать, что лидер Хорьков даст вразумительный ответ – как и всегда, эгоистичная хвалебная ода самому себе. Самолюбование Манура было настолько выпученным и безосновательным, что юный командир просто не мог поверить, будто такие люди действительно есть.
Судя по тому, как разбушевался наследник Наргилоса и какие страшные и травмирующие воспоминания начали проносится в его голове, этой ночью сон оставит его без визита.
Следующим утром, после завтрака, лидер Хорьков вновь осведомился об отношении Рандара к его плану. Получив однозначно отрицательный ответ, Манур хитро улыбнулся и приказал отправляться в путь на запад.
До места прохода каравана оставалось чуть больше недели – за это время, вероятно, лидер Хорьков успеет ещё ни один десяток раз пристать к наследнику Наргилоса со своим глупым планом.
Чтобы не привлекать излишнего внимания, весь путь Хорьки обходились без разграблений деревень, нападок на одиноких купцов и посещения громких и весёлых таверн. Вновь приходилось спать в лесах и на полянах. Впрочем, за долгие месяцы путешествия лагерь так успел к этому привыкнуть, что, скорее, ночёвки в тавернах и кабаках казались чем-то несвойственным для них.
Судя по плану барона Генура, изложенному им в последнем письме, два каравана из столицы Умрата и западного удела должны были пройти в одно время, но по разным тропам, находившемся в нескольких часах пешего пути. Неизвестно, изменились ли пути караванов за то время, пока шло письмо вельможи, однако разбойникам всё равно следовало проверить обозначенные пути.
Таким образом, диверсионная группа разделилась на две почти равные части: тридцать пять человек отправились за Мунаром, к дальнему каравану, а оставшиеся тридцать шесть последовали за Рандаром.
Планы нападений на караваны ничем не отличались от первого – засада, неожиданная атака на стражников, захват повозок, устранение свидетелей. Встретиться две группы должны были в заранее обусловленном месте.
Итак, к середине месяца Урожая, диверсионная группа дошла до назначенного места. Пожелав друг другу успехов, группы разошлись. И сразу после юный командир приказал своим подчинённым расположиться по двум сторонам от дороги.
К счастью, окружающий их лес помогал хорошо укрыться. Двух дозорных наследник Наргилоса отправил назад, чтобы те заблаговременно предупредили о приближении каравана.
Ждать пришлось не меньше двух часов. Пылающий восходящий Варнир, кучи мошкары, удушливость болотных запахов и изнуряющая влажность – если бы диверсантам пришлось провести в засаде ещё час, большинство Хорьков точно бы сами направились за караваном. Но, к счастью, разведчики вернулись.
Фания, отправленная Рандаром караулить подход цели, доложила – в течение получаса караван пройдёт мимо них. Наследник Наргилоса приказал вытащить на дорогу два заранее срубленных дерева, чтобы кучерам некуда было деться, а его подчинённым не пришлось бы их караулить.
Дальнейшие действия проходили по плану диверсантов: закрытие прохода брёвнами, неожиданная атака, сражение со стражей каравана – на этот раз противники оказались более умелыми воинами.
Однако, благодаря внезапности и грязным приёмчикам, диверсантам удалось разобраться с врагами, не избежав и ранений, конечно.
Рандар быстрым и уверенным шагом направился к первой телеге, запряжённой двумя лошадьми. Двое купцов – женатая пара великовозрастных людей, перевозила ткани. Они смотрели на юного командира молящими глазами, всё время повторяя:
- Прошу, во имя Всевластителя, не трогайте нас – мы обычные купцы! Забирайте всё, мы вам не угроза.
- Мы никому не расскажем, кто на нас напал, - подхватила за мужем купчиха.
Остальные купцы и извозчики вторили словам женатой пары. Никто из них не хотел умирать. Все были готовы отдать своё добро, лишь бы вернуться домой.
Наследник Наргилоса тяжёлым взглядом посмотрел на Лурина, с которым успел хорошо сдружиться за прошедшие полгода. Хотя воин из личной гвардии князя Равира не желал делать этого, всё же, им придётся избавиться от свидетелей. Если бы эти караваны проходили где-то в глуши, но, к несчастью, в неделе пути на север расположился командир Дален.
Если купцы и извозчики расскажут о нападении, Дален точно отправится за ними. Хорькам уже не удастся скрыться. И даже барон Генур в такой ситуации вряд ли чем-то сможет помочь. Весь план рухнет.
С невероятной скорбью на сердце, не находя в себе сил вздохнуть, ощущая приближение рвотного позыва, отведя взгляд в сторону, Рандар склонил голову и сквозь зубы быстро и гневно прокричал:
- Убить!
Подчинённые тут же принялись рубить купцов и извозчиков. Крики, мольбы, плач – кажется, массовое убийство было слышно на другом конце княжества.
«Не слушай, не обращай внимания, - зажмурил глаза юный командир. – Иного выхода не было. Нас бы раскрыли. Всё это я делаю для них. Всё это ради них!».
Через пару минут резня окончилась. Тела убитых вместе со срубленными деревьями оттащили подальше, чтобы их сложнее было увидеть с этой самой дороги.
- Вы всё сделали правильно, командир, - сурово произнёс Лурин, тяжело вздохнув.
Закончив подчищать следы своих преступлений, диверсионная группа заняла телеги и, управляя вожжами, направили лошадей к тому месту, где должны были встретиться обе группы Хорьков.
Рандар, который сел на одну телегу с Фанией, перевозившей разные припасы, отрыл в груде ящиков глиняный кувшин с вином. Тяжело дыша, ощущая ком в груди и жар по всему телу, юный командир сорвал паклю, одним резким движением вытащил мягкую пробку из липы и принялся опустошать сосуд.
Сделав несколько глотков, наследник Наргилоса согнулся, прикрыв лицо рукой. Фания смотрела на него с сожалением, будто бы он не отдавал приказа убивать мирных жителей.
- Оставь и мне чутка, - скорбно произнесла девушка.
Юный командир с пониманием передал Фании кувшин, не меняя позы. Юноше хотелось прямо сейчас провалиться под землю. Одно дело убивать воинов, разбойников, восставших – тех, кто знают, на что они идут, и совсем другое – обычных селян, купцов и извозчиков.
«Всё это ради них. Да – они меня точно не смогут понять. Но, однажды, я смогу найти ту, которая меня поймёт и примет. Или же, после всего этого, уже никто меня не примет? Милостивый Влевластитель – за что ты создал меня таким жалким», - думал Рандар, сдерживая рвотные позывы.
***
Через несколько часов, сделав крюк вокруг леса, проехав тракт и затерявшись среди редких холмов, диверсионная группа Рандара достигла назначенного места. Варнир уже клонился к горизонту. Через пару часов сюда должна добраться вторая группа – к тому моменту во всех землях Данмара примутся править сумерки.
Стоило начать готовить ужин и разбивать лагерь. Поручив это своим подчинённым, юный командир прихватил с собой ещё один кувшин вина и направился прочь от стоянки – лишь бы остаться наедине с собой.
С момента прибытия группы Рандара прошло несколько часов. Беспокойства о судьбе товарищей начала проникать во все уголки лагеря: вдруг их перебили, вдруг схватили, вдруг разговорили и войска Умрата мчатся сюда? Что бы не произошло, следовало разыскать своих соратников, пока не стало слишком поздно.
Отринув жалость и ненависть к себе, юный командир взял на себя ответственность и направился в лагерь за небольшой группой и повозкой – хватило бы с десяток быстрых и умелых, чтобы разузнать, что случилось с группой Манура.
Подчинённые встретили распоряжения наследника Наргилоса без особого энтузиазма. Первым высказать свои опасения вызвался Лурин, знавший, что Рандар прислушается к его авторитетному мнению:
- Уже поздно, на дорогах ничего не видно. Придётся ехать с факелами, а если наткнёмся на кого-то, не оберёмся вопросов: кто мы, откуда и куда едем, откуда столько припасов. Мы не похожи на купцов или зажиточных селян.
- И Мануру хватило бы мозгов, чтобы вовремя отступить и уберечь воинов, - подхватила Фания.
- Можем съездить завтра на рассвете. Так менее подозрительно, - качал головой один из Хорьков.
Все подчинённые согласились с доводами товарищей. Да и все уже успели лихо наесться и напиться. Говоря короче, либо Рандару следовало самому отправляться на поиски, либо ему нужно было зарыть поглубже все подозрения, дождаться восхода Варнира и уже тогда отправляться за известиями.
Хотя юному командиру было неспокойно на душе, пришлось принять второй исход – как никак, Лурин был прав: что бы не случилось с группой Манура, ночь не лучшее время, чтобы вести расследование и пытаться разобраться, что постигло товарищей.
Из-за напряжения и ожидания возможной атаки воинов Умрата, юный командир не смог сомкнуть глаз – он сидел на карауле, медленно опустошая запасы вина, держа меч под рукой.
Кажется, ожившие мертвецы из склепа, упыри, русалки и даже тролли – никакие чудовища не пугали наследника Наргилоса так, как образ целого войска в железных доспехах, выходящих из ночного мрака.
К счастью, страхи Рандара не подтвердились – ночью их никто не посетил. Потому, только на небе засверкали малиновые краски, юный командир принялся будить своих подчинённых, которые должны были отправится с ним на разведку. Десять воинов, в числе которых Лурин и Фания, две телеги, приказ оставшимся ретироваться, если наследник Наргилоса и его группа не вернётся к вечеру – разведчики направились на север, подготовив несколько планов на тот случай, если их товарищей убили, схватили, если их захотят допросить или осмотреть.
Примерно через шесть часов тягомотной поездки по неровным дорогам и буеракам разведывательная группа достигла того места, где должен был произойти захват каравана.
Лужи крови, взъерошенная земля, обрывки ткани и даже валявшиеся кое-где мечи – любой проезжавший здесь догадался бы о произошедшем.
- Судя по всему, сражение выдалось не таким уж и простым, - подметил Лурин, разглядывая собравшуюся у дороги стаю ворон.
Сойдя с дороги и зайдя глубже в лес, подчинённые юного командира сумели найти изрубленные, раздетые тела стражников, купцов и извозчиков. Следовательно, группа Манура одержала победу и сумела уйти. Но где тогда носило этого придурковатого фанатика?
- Взгляните, - встревоженно проговорила Фания, когда группа вернулась на дорогу.
На одном из деревьев возле дороги виднелась зарубка. Любой другой принял бы этот знак за последствия действий паразитов или баловство мимо-проходивших. Но для Хорьков это было обозначением пути. Стёсанная ножом кора и глубокий порез – на секунду взглянув на зарубку, Фания растерянно объявила:
- Они пошли на север.
- Зачем? Их кто-то туда погнал?
Рандар тут же обернулся и с презрением посмотрел на дорогу: север – там сейчас находился командир княжеских войск Дален. По всей видимости, Манур всё же решился реализовать свой безумный план.
- Идиот, - сквозь зубы в гневе произнёс юный командир, крепко сжав кулаки. – Ты же всех нас погубишь!
Глава 15
Бароны Умрата должны были сделать всё, чтобы их отъезд в южные земли остался незамеченным даже для их подчинённых. Скромные кареты, сопровождения в числе малого числа стражников и необходимым минимумом припасов, объездные дороги и только самые верные слуги – о несогласованном собрании вельмож ни в коем случае не должны были узнать те, кто мог бы донести о происходящем Гелону.
Воины Генура, для видимости разослав с пару десятков стражников по всему южному уделу в поисках разбойников, защищали вельмож на протяжение всех дней, что бароны пребывали в усадьбе владыки юга. Спрятав кареты и расположив приближённых вельможей в комнатах богатого дома, барон Генур начал совет, разместив новых союзников в большом зале первого этажа.
Барон Генур, нарядившись в строгие чёрные и тесные одежды, скрепил пальцы в замок и, положив руки на стол, оглядывая баронов Умрата, понимая, что теперь судьба Умрата зависела, скорее, не от аргументов и фактов, а от эмоциональности и проникновенности его речей, собирался с мыслями.
Вот сидит барон с востока Вагер с опухшим лицом, в потасканном коричневом кафтане, успевший немало выпить, который прежде всего полагается на здравый смысл. Вот короткостриженый, словно ёж восседал у него на голове, барон с запада Шокев, нервно потиравший ладони, ожидающе смотревший на своих коллег по титулу. Для него всегда были важны преданность делу и стабильность в происходящих событиях.
А вот и барон Юргын, бывший славным командиром, сидевший в синем строгом мундире, смотревший на остальных с высока. Хотя в его владениях сейчас царила настоящая смута среди селян и паника среди воинов и землевладельцев, Юргын всем своим видом показывал, насколько превосходил собравшихся в решительности и мудрости. Для него стоило подбирать более уверенные выражения и смелые решения.
Самому барону Генуру не до конца верилось, что ему удалось собрать всех их вместе. Если уж они согласились на его предложение, стало быть, уговорить их на следующий шаг возможно. Главное, соблюсти все нюансы.
Наконец, дождавшись, пока бароны обменяются любезностями, успокоятся и приготовятся слушать, владыка южных земель приступил к своей речи:
- Господа, - гробовым тоном, разнёсшимся по залу, и эхом отбившимся от каменных стен, Генур привлёк к себе внимание вельмож, - мы все собрались здесь, а значит, несмотря на многие разногласия, все мы согласны с одним – положение нашего княжества довольно плачевно.
Из-за начала гражданской войны Умрат настигли голод, страх и разбойничья напасть. С этим можно было бы разобраться, однако наш князь, судя по всем его решениям и действиям, не желает решать проблему надвигающегося кризиса, стоящий у нас на пороге.
- Будьте добры, барон Генур – ближе к делу, - в нарочито приказном тоне произнёс Юргын, желая продемонстрировать свою властность и деловой характер. – Мы ведь все, я думаю, знаем, зачем Вы собрали нас подальше от князя и его дворца?
- Понимаю, что в казармах Вам все подчинялись, но здесь Вам не грязная сторожка, - скалясь, отвечал барон Шокев, сжав кулаки. – Держите себя в руках!
- Лучше Вам последить за языком, - грозно отвечал Юргын, презренно посматривая на Шокева.
- Многоуважаемые грозные и свирепые бароны, - встрял барон Вагер, лениво и с налётом нравоучения произносивший каждое слово, - понимаю, что мы с бароном Генуром никто в сравнение с вами, однако мы все проделали долгий и изнуряющий путь. Давайте выслушаем нашего гостеприимного хозяина и быстрее отправимся на долгожданный отдых.
Юргын и Шокев молча согласились со словами владыки востока – один потупил взгляд, другой злобно закусив верхнюю губу.
- Чтобы не отнимать у вас времени и не затягивать с разрешением проблемы, которая ясна нам всем, - серьёзно говорил Генур, поглядывая на всех собравшихся, - нам, как баронам Умрата, давшим клятвы защищать наших подданых, придерживаться интересов княжества и содействовать миру и процветанию всего Вундрата, необходимо разобраться с Гелоном.
С самого детства мой племянник презирал титулы и насмехался над обязанностями вельмож, что в итоге сыграло с нами крайне злую шутку. Мы не помешали ему стать князем, не противодействовали в дальнейшем – мы повелись на его угрозы и манипуляции, заперлись в своих усадьбах и позволили ему творить злодейства в угоду мести и жажды насмехаться.
В конечном итоге, это привело нас к гражданской войне. Разумеется, её начал не Гелон, но Гелон был одним из тех, кто послужил причиной её начала. Теперь наше княжество стоит на пороге разрушения: голод из-за закрытия границ с Поварином, болезни на фоне нехватки ресурсов, рост числа разбойников, давление Наргилоса и полное безразличие со стороны столицы Вундрата.
Всё, что сделал Гелон – отправил своего безумного брата с боевой бригадой головорезов в свободное плавание по Поварину, а также распорядился изредка посылать караваны с провизией. Гелон желает захватить восточные земли Поварина, вот только зачем: многие деревни сожжены, селяне перебиты руками воинов Гедона, а сам он продолжает насмехаться, упиваясь нашими страхами и бездействием.
Я, как его дядя, виноват в том, что не защитил его от гнева отца. В происходящем есть часть и моей вины. Однако теперь уже не удастся наладить отношения с племянником: он так погряз в ненависти и желании отомстить, что, скорее, прикажет казнить меня, нежели выслушает. В подобных обстоятельствах, боюсь, не остаётся иного выхода, кроме как свергнуть Гелона, чтобы сохранить Умрат, его жителей и весь Вундрат от полного уничтожения и разорения.
Если мы не примем решения в ближайшее время, боюсь, и Умрат, и Поварин, и Духарт – все княжества падут. А Наргилос и столица примутся рвать нас на части, стремясь обогатится на наших костях.
- Переворот, короче говоря, - надменно ухмыльнулся барон Юргын, достав портсигар и вынув скрученную из полноценных листьев рунки сигару. – Хотите узурпировать княжеский трон, прям как тот урод – Домур!
- Узурпатор Домур предал князя Рундрика, убил всю княжескую семьи и принял титул князя с помощью подкупов и угроз, - тут же принялся объясняться Генур. – Мы сделаем всё по законам королевства - объявим Гелону вотум недоверия на общем собрании.
Мои землевладельцы согласны с этим решением. Необходимы ваши согласия, и согласия ваших вельмож. Если соберём необходимые подписи и голоса, сможем изъять титул князя у Гелона законными методами. Легитимность данного действия будет оправдана и в глазах селян, и воинов, и, разумеется, вельмож.
- Какой смысл?! – Содрогался барон Шокев. – Гелон может подкупить и запугать любого. У нас не хватит денег и влияния, чтобы убедить всех пойти против него. А без этого – мы просто расстанемся с головами, и дело с концом! Законом ничего не решить, а силой – получится тоже, что и в Наргилосе: бесконечный споры о власти и восстания.
- За время своего правления Гелон успел настроить против себя всех: селяне не чувствуют себя в безопасности, воины перестали чувствовать хоть какое-то уважение и необходимость в своей работе, купцы потеряли множество привилегий и источников дохода, а вельможи, загнанные в угол, больше не видят смысла поддерживать того самодура, который лишил нас возможности влиять на судьбу Умрата и всего королевства в целом, - принялся дополнять своим разглагольствования барон юга. – Все стороны конфликта на нашей стороне. Нужно лишь закрепить наши претензии на официальном уровне, чтобы восстание походило не на узурпирование княжеского трона, а на легитимное право вельмож.
- Только вот это не отменяет того, что Гелон может натравить на нас своих придворных стражников, - заметил барон Шокев, который явно раздражался всё больше с каждой последующей минутой совета. – И это не говоря о том, что в его распоряжение целая армия. Даже если бригаду Гедона разобьют, у него останется порядка двух тысяч воинов, которые вряд ли предадут князя без весомых оснований.
- Во-первых, барон Шокев, большая часть воинов сейчас верна нам – мы им платим и обеспечиваем жизнь их семьям, - подметил Генур. – Гелону могут быть верны лишь три сотни стражников, оставшиеся защищать столицу Умрата. Да и в их лояльности князю я бы сомневался.
Во-вторых, в нашем распоряжение куда больше верных слуг – они примут нашу сторону, не станут защищать того, кто махнул на них рукой.
- Тем не менее, - заговорил барон Вагер, - в столице, в княжеском дворце, мы будем уязвимы. Нам необходима поддержка, чтобы задержать Гелона и предать его суду. Есть ли у Вас план дальнейших действий, барон Генур?
Владыка южного удела тяжело выдохнул. Он прекрасно понимал, что сказанное могло настроить всех вельмож против него, однако в данной ситуации это было единственным способом заверить других вельмож, что у Генура всё под контролем.
- Порядка полугода назад, - начал он с наигранной скорбью в голосе, - я заключил союз с разбойничьей группировкой, известной, как Хорьки. Прошу Вас – воздержитесь от всех недовольств и оскорблений до того, как я договорю, - выставив руки, произнёс Генур, глядя на ошеломлённые лица собравшихся баронов. – Я наслышан о их репутации, однако, для того чтобы показать людям истинное лицо князя Гелона – его безразличие, самолюбование и гедонизм – я был вынужден вступить с ними в союз.
Я подписал с ними договор: за все прошедшие месяцы Хорьки не навредили селянам, не грабили купцов, не убивали воинов – они лишь устраивали диверсии, чтобы продемонстрировать неготовность воинов действовать, чтобы показать, насколько мы стеснены в своих действиях, и насколько уязвим нынешний мир. Несчётное количество разбойничьих группировок тому подтверждение – кризис, начатый с голода, заставил народ восстать и пойти против соседа.
Грабежи караванов, убийства воинов, нападки на лагеря – это лишь начало. Если мы и дальше будем трусить и закрывать глаза на происходящее, Умрат будут ждать крайне печальные и тяжёлые последствия. Хорьки, хотя пользуются крайне дурной славой, лишь помогли мне показать всему нашему княжеству, в каком шатком положении мы находимся – несколько пущенных слухов, несколько споров, несколько провокаций, и весь Умрат охвачен паникой!
- А что на счёт Поварина? – Решил осведомится барон Юргын. – Как решать проблемы с княгиней Верией?
- Восставшие княжества Духарт и Поварин могут выступить нашими союзниками в дальнейшей борьбе с Наргилосом и столицей, которые ни за что не потерпят видеть на княжеском троне Умрата лицо, на которое у них нет никакого влияния, - слова барона Генура повергли собравшихся в шок пуще прежнего. – Именно они свели меня с Хорьками. Именно они заверили меня, что, в случае свержения князя Гелона и получения титула более лояльным и мудрым лидером, война с Умратом закончится. Мы объявим союз трёх княжеств, и тогда Наргилосу и даже столице Вундрата нечего будет противопоставить нам. Таковы дальнейшие планы развития событий!
- И только мы свергнем Гелона и объявим выборы нового князя, как Поварин вторгнется в наши земли, примется захватывать сёла и подкупать вельмож, - нервно дёргая руками, тараторил барон Шокев.
Генур вновь замолчал, строя гримасу сожаления.
- Этот план был разработан в содействии с Поварином и Духартом.
Слова владыки юга заставили присутствующих напрячься – даже вечно унылый барон Вагер переменился в лице. Такого никто не мог даже представить.
- Вы совсем с ума сошли? – Содрогался барон Шокев.
- Вы – предатель! – Вскочил со стула Юргын.
- Это слишком опрометчивый шаг с Вашей стороны – не пройдёт и дня, как, заручившись Вашей поддержкой, восставшие княжества разрушат нас изнутри. Позвольте им освоится здесь – и нам конец, - мрачно говорил Вагер.
- Я знаю, что предал ваше доверие, заключив союз с восставшими княжествами. Однако – я не предал клятвы верности княжеству и королевству, - твёрдо и уверенно говорил владыка юга. - Бездействие и пренебрежение долгом королём привели к недоверию среди князей, желающих прибрать к своим рукам как можно больше. Подозрения, недомолвки, старые обиды – всё это привело к гражданской войне.
Если мы и дальше будем воевать друг с другом, Вундрату будут грозить не внутренние конфликты, а внешние враги, в лице орков, эльфов, ваулирийцев и прочих. Ваш священный долг, как вельможей Вундрата, не допустить развала королевства!
Наргилос раздирают внутренние конфликты, они требуют от нас обещанных осадных орудий, в то время как сами завышают цены на собственные товары и запрещают нашим людям пересекать их границы.
А что до столицы Вундрата? Когда Равир провозгласил себя князем, нарушив все процедуры? Когда произошла первая открытая битва между княжествами? Когда Равир захватил Поварин?
За прошедший год произошло слишком много тревожных и опасных для целостности государства событий, на которые король не обращал никакого внимания. Даже сейчас, когда образовался союз восставших, когда Наргилос и Умрат находятся в бедственном положении, король ничего не делает.
Заперев в своих владениях десять тысяч воинов, большую часть припасов и ресурсов, не делясь и наращивая казну, король показал своё отношение. Никакой помощи не было предоставлено тем, кто остался ему верен. И никакой помощи не будет! Мы – сами по себе.
Последние два десятилетия Вундрат находится в кризисе. Если мы его не разрешим, королевство исчезнет с карт. Необходимо скреплять княжества союзами и договорами. Как видно, столица Вундрата и Наргилос не желают выполнять свои обязательства.
А вот Духарт и Поварин тем временем заключили союз, отбросили все притязания и действуют сообща – во имя общего блага. Они пример того, как нам следует забыть о прошлом и начать строить фундамент будущего.
Именно поэтому я считаю, что объединение с союзом восставших куда полезнее для нас и всего королевства. Одолев тех, кто послужил предтечами кризисов и войны, заключив справедливые договоры и соблюдая требования друг друга, мы сможем восстановить былой порядок в Вундрате.
Преступно наивно и дальше рассчитывать, что король или узурпатор Домур смогут пойти на уступки и поступиться с гордостью. Вместо узколобых и тщеславных союзников и предпочту тех, кто разделяет со мной новое видение королевства!
Бароны заметно остыли. Даже Юргын уселся обратно на своё место. Отрицать существующие проблемы королевства и княжества – глупо, всем было о них известно. И, хотя барон Генур говорил понятно и обоснованно, всё же никто из вельмож Умрата не желал так просто доверять Духарту и Поварину, нарушившим множество законов королевства.
- Равир – скользкий гад, - первым наступившую тишину решил нарушать владыка востока Вагер. – Мне о нём рассказывали разные купцы и деятели искусства. Нынешний князь Духарта сделает всё, чтобы заставить тебя действовать по его воле, притом он сделает это так, что ты и сам не поймёшь, что твои решения навязаны им. Он никогда не бывает искренним – всегда лжёт и действует лишь в своих интересах.
- А о княгине Верии что-нибудь известно? – Осведомился барон Шокев.
- Девка молодая, всю жизнь провела на кухне – какая разница, кто она вообще такая, - махнул рукой Юргын. – Её точно можно не опасаться!
- Княгиня Верия за прошедший год потеряла отца и брата – владыку и наследника княжеского трона, - принялся пояснять Генур. - Ни она, никто другой не ожидал, что именно ей придётся принять титул. Поэтому княгиня Верия будет делать всё, чтобы доказать своим подданым и вельможам, что она достойна этого трона. Прекращение открытой вражды с Умратом и заключение долгоиграющих союзов помогут ей добиться уважения и признания. Она мудра для своих лет и нацелена на сотрудничество. Это нам на руку.
Что касается князя Равира – сирота и выходец из приюта – он сделает всё, чтобы доказать своё превосходство над другими. Он хитёр и умён, и эти черты помогают ему смотреть в будущее, однако они же мешают ему иной раз взглянуть назад. Став его союзниками и выстроив стратегию иллюзорного подчинения, мы избавимся от его надоедливого внимания.
Когда война окончится и каждое действующее лицо займёт своё место, Равир отойдёт на второй план, оставшись владыкой самого мелкого княжества. Говоря короче, нам не за чем беспокоится о потенциальных союзниках.
В большом зале вновь наступила тишина. Бароны принялись раздумывать над словами Генура, испытующе осматривающего своих гостей. Через минуту давящего молчания, барон Шокев задал резонный вопрос:
- Каким образом мы заставим Гелона отойти от власти? Даже если этот мелкий гадёныш согласится созвать совет, даже если мы соберём необходимые подписи, он просто велит своим войскам арестовать нас и бросить в темницу! Созывать свои собственные войска, чтобы те не позволили подчинённым Гелона нас схватить – означает открыто заявлять о восстании.
- Именно для этого я и нанял Хорьков, - кажется, почувствовав, что ему удалось переманить баронов на свою сторону, Генур решил выложить все карты на стол. – Пока наши войска, переодетые в селян и купцов, примутся устраивать погромы на улицах столицы, Хорьки нанесут основной удар.
Видите ли, из княжеского дворца выходит несколько каналов канализации, которые пересекают весь город. Несколько выходов из канализации заканчиваются далеко за пределами городских стен. Через одну из таких труб Хорьки проберутся в замок. Они организуют неожиданное нападение, перебьют охрану Гелона и помогут нам добиться его отречения от княжеского титула.
- А если перебьют их? – Спросил Юргын.
- На этот случай у нас есть собственные войска. Не считая лучших воинов, которые отправятся с нами во дворец на совет, есть ещё несколько сотен, верных нам, которых следует использовать против Гелона.
Провал Хорьков будет означать одно – созыв всех имеющихся войск к княжескому замку. Загнанный в угол, лишённый своих подчинённых, Гелон сдастся и примет наши условия! Более детальный план атаки на столицу следует составлять лишь после того, как наш князь согласится провести совет.
Вельможи вновь приняли молчаливые позы, потирая вески, лбы, стуча пальцами по столу, размышляя над стратегией барона Генура. Многое встало на свои места, многое прояснилось, вельможи получили надежду на светлое будущее для себя и всего Вундрата, они поняли план владыки южного удела, были согласны с его доводами, однако его тактика передачи власти от Гелона к более подходящему на роль князя беспокоил баронов. Для такого важного события в его стратегии было слишком много «если».
- Господа, - тяжело вздохнул владыка востока Вагер, потирая напряжённые глаза пальцами, - полагаю, за сегодня мы услышали много важной информации. Уважаемый барон Генур, - обратил он взгляд на владыку юга, - Вы позволили нам располагаться у Вас на протяжение трёх дней.
Думаю, сегодня нам следует отдохнуть и переварить полученную информацию, завтра мы вновь всё обсудим, и каждый выскажет свои недовольства и предложения. А на третий день мы примем окончательное решение. Все согласны с таким планом?
Пока бароны Юргын и Шокев соглашались с предложением Вагера, Генур, внешне остававшийся спокойным, ликовал. Ему удалось донести до вельмож важность свержения Гелона, удалось убедить их в необходимости присоединения к союзу восставших, а также удалось убедить в обоснованности своих решений.
Теперь, дело за малым: переспав с этими мыслями, вельможи убедятся в правильности суждений владыки юга; завтра они выскажут свои недовольства, которые будут касаться лишь стратегии захвата столицы, благодаря которым удастся выстроить более обдуманные план, а на третий день примут позицию Генура.
Всё складывалось по плану владыки юга. Хотя пришлось потратить лишние полгода, ему всё же удалось показать несостоятельность Гелона. Пускай коллеги по титулу отныне будут косо поглядывать на него, пускай они теперь более внимательно будут следить за его действиями – предстоящее стоило этих издержек.
Теперь, учитывая все потраченные силы и время на реализацию плана, а также готовность Генура содействовать другим княжествам, его точно выберут следующим князем. Главное – доказать баронам, что суждения о новых товарищах и соперниках являются верными.
Глава 16
Генерал Бальмун на протяжение нескольких месяцев преследовал войска Умрата, и, наконец, встав в двух днях пути от фортов, ему удалось нагнать Гедона и его подчинённых. Учитывая продолжительность войны, а также долгие и изнурительные переброски войск, у Гедона не должно было остаться припасов для дальнейшего ведения сражений. В лучшем случае, все захватчики из Умрата перемрут от голода и усталости. В худшем – предстояло провести последние сражение, которое положит конец лиходеям.
Бальмун, находясь в своём шатре, стоял над картой, гадая, каким путём полковник из Умрата повёл оставшиеся войска. Судя по донесениям второго полка, на западном направление складывалась похожая ситуация. В течение следующей недели бригада полковника Гедона будет полностью разбита – тогда, войска Поварина смогут двинуться дальше на восток, встав у границ Умрата, как было задумано в изначальном плане.
Хотя войска Поварина понесли тяжёлые потери - за последние месяцы было убито порядка шести сотен воинов, и ещё три сотни были тяжело ранены - на стороне восставших до сих пор оставалось численное преимущество.
Единственное, что сейчас беспокоило генерала Бальмуна – отсутствие вестей с юга. Князь Равир целый месяц не отправлял никаких писем. Учитывая последние полученные известия из Духарта о надвигавшейся дивизии Наргилоса, стоило ожидать худшего.
Впрочем, сейчас Бальмуну следовало сосредоточится лишь на делах Поварина и Умрата. Что бы не происходило между Духартом и Наргилосом, у него была одна задача – прекратить нападки Умрата и встать у границ земель Гелона. Ничто другое его не должно было заботить.
Изрядно напившись вином, генерал северного княжества принял весьма смелое решение – направить свои войска напрямик к центральному форту, а оттуда следовать за Гедоном.
Стоило также послать части войска на правый и левый фланги, чтобы защитники Поварина не дали захватчикам из Умрата отступить в тыл или пройти дальше в земли княгини Верии.
Из всех пяти фортов, которые были выстроены на севере восточного удела Поварина, генерал Бальмун выбрал своей целью третий от столицы – самый крупный, походивший на укреплённый замок землевладельца. Послав две сотни воинов дальше на восток, две сотни на запад, Бальмун в сопровождение оставшихся двухсот пятидесяти воинов направился на север, надеясь зажать войска Гедона в тиски.
Наконец, к середине месяца Урожая, войска генерала Бальмуна достигли центрального северного форта. Остановившись в получасе ходьбы от защитного сооружения, генерал приказал дюжине разведчиков отправится вперёд – разведать обстановку и доложить, в каком положении сейчас находились защитники военного сооружения.
Донесения лазутчиков, преподнесённые под самый вечер, заставили Бальмуна содрогнутся. Судя по всему, захватчики из Умратка каким-то образом ухитрились захватить крупнейший форт. Выставленные на стенах скорпионы и баллисты, пара требушетов, выставленных в открытом пространстве между стенами каменного строения – подобраться к такой крепости в открытом поле было просто невозможно.
Осадные орудия не позволят войскам подойти достаточно близко, а две сотни воинов, еле поместившихся в стенах форта, смогут перебить множество воинов Поварина прежде, чем те пересекут стены военного строения. Как ни крути, при захвате форта погибнет множество доблестных воинов.
Единственный способ одолеть Гедона, который встал во главе этого форта – изнурительное сражение. Перекрыть все дороги, закрыть форт от ближайшей реки, не позволять караванам проходить внутрь – рано или поздно, несмотря на толстые стены и осадные орудия, воины Гедона должны были ослабеть и сдаться. Именно такую стратегию выбрал генерал Бальмун, желавший сохранить как можно больше войск.
Перекрытые дороги, постоянные обстрелы лучников, частые канонады из трёх скорпионов, двух баллист и одного требушета – отсечение линий снабжения и осадные орудия должны были заставить Гедона сдаться через месяц. Крайность, брат князя Умрата должен был сдаться через полтора месяца, если, конечно, его интересовали жертвы среди своих подчинённых.
Впрочем, если войска столкнуться в прямом сражение, Гедон падёт куда раньше. Как бы то не было, всё то зверьё, что уничтожало и сжигало деревни, убивало и мучило мирных жителей, оскверняло земли Поварина должно было истлеть.
На рассвете следующего дня войска Поварина вышли к захваченному форту. Восходящий Варнир, окидывавший небо золотисто-алыми цветами, приветствовал защитников княгиня Верии вдохновляющим взглядом, направляя на ряды захватчиков тяжёлые грозовые тучи.
Полковник Гедон, возвышавшийся над всеми стражниками на стене, смотрел на войска Поварина холодными, жестокими глазами, жутко поблёскивающими из-под белой, безэмоциональной маски. Скрестив руки на груди, он стоял на помосте, тяжело дыша и с нетерпением ожидая начала битвы, которую он вожделел с того самого дня, как генерал Бальмун атаковал его лагерь тёмной ночью.
Генерал Бальмун вместе с тремя своими ближайшими командирами с дюжиной лучших верховых лучников, которые должны были защитить офицеров в случае нападения, оторвались от войска. Делегация, которая требовалась для соблюдения формальностей, встала в десятке метров от ворот форта – возле поднятого над водяным рвом мостом.
Главнокомандующие обменялись ненавистными взглядами – было ясно, что ни одна сторона не желала уступать. Тем не менее, беря во внимание всё происходящее и необходимость сохранить как можно больше воинов для дальнейших битв, генерал Бальмун, презрев свою гордость и жажду мщения, начал переговоры:
- Если Умрат желает сохранить жизни своим подчинённым, главному офицеру следует выйти на переговоры! Только уважительный диалог способен предотвратить кровопролитную бойню, которая явно не пойдёт на пользу двум княжествам. Кто будет представлять княжество Умрат?
В тот же момент брат Гелона, полковник Гедон, всё это время скрывавшийся за спинами своих подчинённых, сделал несколько смелых шагов, широкими плечами растолкав впереди стоящих воинов.
- С кем говорю? – Гнусавым, лающим голосом к генералу Бальмуна обращался полковник Гедон, леденящим взглядом осматривая пришедших.
- С генералом войск княжества Поварин, - сурово отвечал Бальмун. – С тем, кто может решить Вашу судьбу. Вы можете и дальше лиходействовать и нарушать покой нашего княжества, получив в отместку смерть, а можете вступить в переговоры, обеспечив своих подчинённых щитом законности!
Дальнейшее развитие конфликта зависит от Вашего слова, полковник Гедон. Желаете ли Вы продолжить войну, или же, как подобает мудрым людям, вступите в диалог?
- Переговоры здесь неуместны, - строго отвечал полковник Гедон, окружённый своими подчинёнными и грозными осадными орудиями. – Либо Вы сдаётесь и подчиняетесь моему брату, либо Вас ждёт поражение!
Вне всякого сомнения, Гедон, пытавшийся навести ужас своим видом, не надеялся, что финальная битва пройдёт в обстановке переговоров. К его счастью, Бальмун не был настроен принимать предложение врага.
- Раз уж Вы отказывайтесь сдаться, - отвечал главный защитник Поварина, - значит, вас всех ждёт смерть! Иного исхода быть не может.
С этими словами генерал Бальмун, будто бы вовсе не страшась подлого выстрела в спину, медленно развернул своего коня и направился обратно к своим войскам. Его сторонники, командиры и верховые, повторили вызывающий жест, тем самым знаменуя начало последней кровопролитной битвы между Поварином и Умратом. Вскоре на грешную землю Данмара прольётся кровь смертных – лишь её количество сможет определить, какую сторону конфликта ждало окончательное поражение.
Войска Поварина находились на приличном расстоянии от форта, так что скорпионы и баллисты до них не могли достать. А вот требушеты – они оставались главной угрозой для подчинённых Бальмуна. Пока его войска будут окружать защитное сооружение, Гедон мог уничтожить с несколько десятков воинов. Оставалось надеяться, что у захватчиков из Умрата не было столько камней, чтобы держать долгую оборону.
Кроме того, раз уж стало известно истинное положение захватчиков, стоило отправить гонцов к частям войск на западе и востоке от Бальмуна, чтобы укрепить и так немногочисленные войска.
Полковник Гедон понимал – долго обороняться у него не получится. Припасов и снарядов хватит лишь на пару недель, не больше. А учитывая захваченные Поварином осадные орудия, следовало рассчитывать только на одну неделю обороны. Новых поставок продовольствия не было, напряжение среди воинов росло, а шансов подойти ближе к столице становилось всё меньше. Стоило ожидать, что двести уставших воинов, запертые в тесных стенах, желающие дальше разрушать и убивать всё, что видят, в скором времени лишатся боевого духа.
Сам Гедон не был против хорошей битвы – он понимал, что ему уже не удастся покинуть Поварин, не удастся его захватить. Для полковника гибель в сражение была лучшей наградой. Однако предстоящее было не просто битвой – от итогов войны с Поварином зависело будущее Гелона.
Гедон не желал подводить своего брата, не желал его поражения, а потому следовало сделать всё, чтобы разбить остатки войск Поварина, дойти до столицы и привести княгиню Верию, будущую жену Гелона, прямиком к нему. Единственному человеку, которого любил Гедон, единственному, кто любил его.
Как только войска Бальмуна пришли в движение, полковник Гедон тут же скомандывал:
- Лучники, отстреливайте ублюдков! – Пока стратегия Поварина оставалась неясной, стоило устранить как можно больше вражеских воинов.
Большая часть пущенных стрел не достигла своих целей – оценить расстояние и определить необходимый угол поднятия лука было весьма сложно. Те же немногочисленные снаряды, что долетели до войска Бальмуна, успевали терять свою пробивную мощь, ударясь о доспехи и падая на землю. Как и подозревал генерал Поварина, Гедон не станет напрасно тратить снаряды для осадных орудий. Пока он лишь запугивал нападающих.
Генерал Бальмун, оставив осадные орудия в тыле, чтобы раньше времени не показывать их противнику, разделил свой отряд из двухсот пятидесяти воинов на пять равных групп, каждая из которых должна была занять дорогу и не допустить отступления Гедона или прибытия подкрепления из Умрата.
Благодаря верному расчёту, дальнобойные атаки войск Гедона приносили подчинённым Бальмуна минимальный ущерб – царапины на доспехах или, в редких случаях, лёгкие ранения.
Впрочем, по той же причине и воины Поварина не могли нанести вреда защищавшимся в форте – стрелы сталкивались с каменными стенами строения или просто падали в водяной ров.
Перекрыв основные дороги к форту, Бальмун выполнил главную задачу на первый день – положить начало долгой осаде. Войска Поварина разбили лагеря, расставив палатки дальше от линии падения стрел Умрата. Пара десятков дозорных стояла на страже лагерей, неустанно следя за действиями противника и сменяя друг друга дважды в сутки.
К вечеру, когда Варнир скрылся за горизонтом и лучникам стало сложно вести прицельную стрельбу, воины Поварина и Умрата объявили негласное перемирие. Разумеется, оба лагеря выставили караульных на случай ночной атаки, однако, кажется, в первый день ни одна сторона не решалась вступать в открытое противостояние.
На протяжение следующих двух дней ситуация у северного форта не менялась: лучники обменивались редкими залпами стрел, осадные орудия не использовались, группы пехоты не рисковали нападать – водяной ров и преимущество в численности приравнивали все усилия воинов к полному нулю.
Генерал Бальмун ждал подкрепления со стороны своих войск, отправленных в стороны восточных и западных фортом. Шесть сотен воинов могли эффективно использовать осадные орудия, а также вести более агрессивные нападки на сам форт.
В середине третьего дня осады форта Гедон приказал использовать осадные орудия, а именно – скорпионы и баллисты. Дальнобойные атаки из осадных орудий внесли в войска Поварина большой переполох: за несколько десятков выстрелов было убито с две дюжины воинов по разным направлениям, а также снесены жилые палатки, палатки с провизией и лечебными припарками. Захватчики из Умрата имели куда больший запас снарядов для осадных орудий, что помогло Гедону долгое время атаковать вражеское войско.
Если бы отправленные в разные направления воины не возвратились к своему генералу на третьи сутки, возможно, Бальмун понёс куда большие потери. Однако, появившиеся из леса войска, прикатившие требушет и оставшиеся скорпионы, заставили защищавшихся воинов в форте содрогнуться – теперь перевес сил был втрое раз больше. Следовало ожидать усиления нападок пехоты Поварина, чьи вылазки прикрывались бы захваченными осадными орудиями.
Третьи сутки осады ознаменовались перекрёстным обстрелом болтами из осадных орудий, пронзавших воинов, разрушавших стены и сносящих палатки. Именно в этот день было потрачено наибольшее количество снарядов, нанёсших весомый урон сразу двум сторонам конфликта.
Требушеты оставались стоять под слоем пыли – их применение означало бы начало окончания битвы. Следовало сохранять столь мощное оружие на крайний случай.
Вечером, с прекращением огня, противники принялись подсчитывать потери и восстанавливать лагеря. Воины Умрата, несмотря на отсутствие ресурсов и навыком, пытались восстановить разбитые бойницы и стены, чтобы те продержались дольше.
Сторона Поварина перенесла палатки с провизией и ресурсами в тыл – за один день они потеряли ресурсов, которые могли содержать их порядка недели. Также пришлось перетащить баллисты и скорпионы: генерал Бальмун допустил ошибку, приказав поставить осадные орудия близко друг к другу. Из-за этого врагам удавалось кучковаться в тех местах, где до них не доставали снаряды, а также целенаправленными массовыми обстрелами из луков поражать стрелков и баллисты.
Понимая серьёзность ситуации и необходимость ускорить приближение победы, обе стороны продолжали обстреливать друг друга и ночью. Чтобы лучше целится, приходилось применять больше факелом, что позволяло противникам лучше видеть друг друга.
Четвёртый день сражения ознаменовался вступлением пехоты на поле битвы. Соорудив лестницы, вооружившись копьями, воины из Поварина принялись за попытки захвата форта.
Разумеется, ров, лучники и осадные орудия превращали эти героические вылазки в безумные самоубийственные акции. Потому подчинённые Бальмуна прикрывали своих товарищей из луков, пока осадные орудия продолжали наносить урон по стенам военного строения и её защитникам.
Трижды воины Поварина предпринимали попытки преодолеть стены форта, и трижды их попытки заканчивались гибелью нападавших. Защищаясь мантелетами – высокими защитными передвижными сооружениями, напоминавшими часть забора из досок, внизу которых закреплялись колёса и ручки для передвижения, подчинённые Бальмуна защищались от летевших в них снарядов. Мантелеты переносились помощниками, создававшими для штурмующих деревянную стену.
Преодолев значительное расстояние и потеряв нескольких людей, воины дошли до водяного рва. Штурмующие форт вынесли деревянный настил, представленному в виде прямоугольного щита из наскоро сколоченных длинных досок, чтобы по нему перебраться через преграду. Считалось, что такой способ перемещения будет быстрее и безопаснее, чем заваливать воду связками хвороста, оставаясь на открытом месте под обстрелом лучников.
Воины Умрата без труда смогли перебить с дюжину воинов, взбиравшихся по трём лестницам, выливая на них раскалённое масло и закидывая их камнями, оставшихся от разбитых зубцов.
Атакующие из Поварина были экипированы крепкими, тяжёлыми доспехами, однако даже закрытые шлемы и громоздкие наплечники не могли спасти от валунов. А масло, разливавшееся по всем щелям, буквально обваривало нападавших.
Перекинутый через ров настил был также быстро разбит – тяжёлые камни переломили доски, заставив первую группу пехоты тонуть в воде и открываться для стрел. Порядка тридцати воинов были убиты.
Второй группе наступления также пришлось нелегко. Набрав помимо пехотинцев дополнительных помощников и лучников, штурмовой отряд, надрываясь и перемещая мантелеты, должен был быстро закидать ров мешками с хворостом – такой проход уже точно не получится разрушить. Однако и жертв станет значительно больше – помощники и воины, выходившие из-за мантелетов, тут же получали несколько стрел, пока закидывали мешок в воду.
Уже через несколько десятков минут мантелеты были усыпаны стрелами, тела помощников пехотинцев покрывали древки стрел, с дюжиной человек пришлось навсегда распрощаться, однако проход через ров удалось выложить – захватчикам открылся прямой путь к форту, который уже нельзя будет уничтожить.
Впрочем, у захватчиков ещё оставались серьёзные орудия против осаждающих форт – масло и камни. Именно они вновь не позволили войскам Поварина взять каменное строение.
Гедон, лично наблюдавший за ходом сражения со стены, швырявший в противников на лестницах громадные валуны, знал, что масла на следующую атаку не хватит. Да и камни следовало сберечь, как снаряды для требушетов. И это не говоря о том, что после четырёх дней интенсивного обстреливания из луков, стрел оставалось чрезвычайно мало.
Казалось, если завтра не произойдёт чуда и на воинов Поварина не падёт бедствие, которое уничтожит их всех, Умрат проиграет. Останется либо сдаться, либо пропустить войска Бальмуна в форт и сражаться в тесном пространстве, забившись в углы, подобно трусливым крысам, либо принять открытый, безумный и безнадёжный бой, пожертвовав всеми своими воинами, самим собой и благополучием Гелона.
Слыша крики воинов, чувствуя запах крови, наблюдая за болью и летящими стрелами, полковник Гедон, крепко сжимая кулаки и тяжело дыша, сам хотел воспользоваться третьим вариантом, вооружившись верным мечом и конём, вторгнуться во вражеские ряды и рубить всех до самой смерти.
Однако, во имя Гелона, пока оставался мельчайший шанс на победу, следовало придерживаться оборонительной стратегии. Приходилось бороться со своими желаниями и стремлениями, чтобы младший брат исполнил задуманное.
Как и предполагал полковник из Умрата, вторая атака Поварина провалилась, хотя на этот раз большему числу вражеских воинов удалось сбежать. А через пару часов, к началу наступления вечера, генерал Бальмун распорядился послать третью группу захвата.
Она состояла из рекордного количества людей – сотня воинов, лучников и помощников направились к форту, пользуясь стратегией своих предшественников и сохранив силы благодаря выложенному переходу через ров. Масло закончилось, крупные камни и валуны решили сохранить – шанс на прорыв обороны Умрата значительно вырос.
Поставив пять лестниц на стену, пехотинцы, прикрываемые лучниками, которые вели непрекращающийся обстрел врагов, быстро принялись подниматься вверх. Стрелы причиняли им боль только если попадали в сочленения доспех, а это случалось редко. Снаряды могли пробить тяжёлую броню штурмового отряда, но только когда те находились очень близко, а в тех случаях воинам из Поварина уже удавалось поражать врагов из Умрата, взбираясь на стену и нападая на лучников.
Пало порядка двух десятков подчинённых Гедона прежде, чем нападавших удалось остановить. Усеянные стрелами, изрубленные – воины в тяжёлых доспехах из штурмового отряда заставили захватчиков из Умрата содрогнуться. Тремя вылазками Бальмуну удалось преодолеть оборону Гедона и нанести весомый удар. Кажется, впервые за месяцы разорения Поварина, жестокие псы Умрата осознали, как они близки к смерти.
Несмотря на сокрушение последних надежд воинов Умрата на победу, генерал Бальмун также понёс серьёзные потери. За три вылазки погибло не меньше сотни воинов, ещё пара сотен пострадала от обстрела лучников и осадных орудий.
Много ресурсов было потрачено на осаду одного форта, а впереди Поварин, если Рандар не выполнит свои обязательства, будет ждать продолжение войны с Умратом. Завтрашний день должен будет стать последним для Гедона, иначе войска Поварина не успеют перегруппироваться и встать у границ в назначенное время.
Гедон прекрасно понимал расклад. Завтра обе стороны воспользуются требушетами. Форт за пол дня превратится в гору камней. Прямое столкновение – неизбежно. Штурмовую бригаду Умрата ждало поражение.
Раз так – следовало забрать как можно больше воинов Поварина, уничтожить как можно больше их припасов. Может, Гедону и не удастся дойти до столицы, однако он будет помогать брату до самого конца.
Ночью оба войска вновь негласно объявили перемирие – следовало подготовится к решающей битве. А на рассвете, затушив факелы и экипировавшись, Умрат и Поварин вновь принялись сражаться. И, как и предполагали офицеры, в последний день битвы в бой пошли требушеты.
Гигантские валуны, пущенные Поварином, то и дело пролетали мимо – никак не удавалось подобрать необходимый угол броска. Умрат же куда лучше справлялся со смертоносными машинами – три валуна уничтожили несколько палаток с провизией, расположенных дальше от лагеря, а также с дюжину воинов. Навыки в управление осадными орудиями позволили Гедону перехватить инициативу в битве, однако скоро Умрат лишится этого преимущества.
Бальмун изменил стратегию: вместо того, чтобы разрушить форт валунами, он решил обстреливать захватчиков мелкими камнями, которые, пусть и не разрушат стены защитного сооружения, всё же заметно уменьшат число его защитников. С десяток камней размером с голову взрослого человека летели в сторону форта, дробя кости и сбивая воинов Умрата с ног.
Хотя многие импровизированные снаряды не попадали по целям, всё же для массированного огня не нужно было проводить точных расчётов, что играло на руку необученным управлению осадными орудиями воинам Поварина.
За несколько часов обстрела с обеих сторон погибло не меньше трёх десятков воинов. Валуны в форте заканчивались – скоро придётся перейти на тактику Бальмуна. И тем не менее, даже если удастся разгромить остатки восточной дивизии, где сейчас находился генерал Бальмун, остальные боевые дивизии, окружавшие форт, добьёт войско Гедона.
Последний шанс спасти жизни и избежать гибели – обезглавить войска Поварина, убив их генерала, добить его подчинённых из восточной дивизии и держать путь на восток. Придётся оставить в форте припасы и осадные орудия, однако и без них удастся вести партизанскую войну внутри Поварина.
Впервые за последние сутки полковник Умрата ухватился за шаткую, но надежду. Пока войска обстреливали друг друга камнями и стрелами, следовало предпринять опасную, безумную и кровопролитную вылазку за стены защитного сооружения. Полковник Гедон с сотней умелых воинов создадут брешь в осаде и убегут. Следовало провести смелый план до того, как Поварин вновь решится отправить на форт пехотные войска.
Полковник Гедон впервые за неделю осады покинул стену во время сражения, спустился вниз к своим пехотинцам и изложил план атаки. Изнурённые, лишившиеся всякой надежды, желающие вновь проявить себя в сече и забрать как можно больше врагов, без колебаний согласились на жестокий план своего предводителя.
Выведя коней из-под защитного деревянного навеса, который уже был покрыт десятком стрел и камней, потеряв трёх воинов и лошадей после очередного залпа требушета Поварина, Гедон громогласным хрипящим голосом приказал:
- Опустите мост! Баллисты – прикрывать наступление.
Три баллисты, располагавшиеся на восточной стене форта, тут же направили снаряды по той дивизии, где сейчас находился генерал Бальмун. Под обстрелом кавалерия Поварина не сможет на равных противостоять штурмовому отряду Умрата. Главное, чтобы подчинённые полковника догадались снизить напор, когда Гедон пробьётся в лагерь врага.
Цепи зазвенели, дерево заскрипело, люди у врат тяжело задышали и покраснели – подчинённые Гедона прикладывали все силы к рычагам, чтобы быстрее опустить мост и не позволить врагу понять, что задумали захватчики.
Как только мост грохнулся об землю, кавалерия в числе почти сотни верховых галопом направилась к лагерю Поварина. Пара минут разделяла форт и восточную дивизию – генерал Бальмун не успеет отреагировать. Надежда на прорыв осады крепла.
Тем временем Бальмун, приказывая своим людям перетаскивать осадные орудия на левый фланг, где до них не могли достать баллисты Умрата, услышал встревоженный голос подчинённого:
- Враг атакует! Конница.
Воин указывал на вздымающееся облако пыли, сопровождавшее сотню верховых, закованных в тяжёлую броню и обезумивших от приближающегося поражения – целую сотню псов Гедона.
- Поднять кавалерию! – Закричал генерал, выпучив глаза от осознания страха перед тем, что могло произойти дальше.
Благодаря крикам генерала, часть лучников успела перебросить внимание с форта на кавалерию Умрата. Стрелы не могли нанести тяжёлому штурмовому отряду значительный урод, однако снарядам удавалось разить лошадей, тем самым внося смятение в ряды верховых, давая своей пехоте и коннице хоть какое-то время на подготовку к неожиданной атаке.
Времени удалось выиграть немного – верховые, натягивая узды, заставляя лошадей перепрыгивать раненных, упавших, катающихся по земле воинов и парнокопытных товарищей, уже через пару минут ворвались в лагерь Поварина, рубя пехотинцев и давя лучников лошадьми.
Гедон был первым среди ворвавшихся: хрипя, рыча, издавая животные вопли, гигант разрубал врагов одним взмахом двуручного меча, оставляя после себя фонтаны крови и изуверски изувеченные тела.
- Где конница? – В панике, со слезами на глазах спрашивал воин, чьи ноги утопали в грязи и крови, чей голос заглушались криками боли и громом от снарядов осадных орудий.
Чтобы не позволить отнять у Поварина осадные орудия и убить генерала, пехотинцы и лучники набросились на захватчиков из Умрата, рискуя своими жизнями, умирая под копытами лошадей, неизбежно расставаясь с бренным миром под тяжелыми ударами, но не сбавляя напора и не позволяя врагам расходится по всему лагерю.
Хотя верховые Гедона пытались разбрестись по всему лагерю, хотя им удавалось сминать врагов, всё же рассчитывать на полное уничтожение дивизии и лагеря Бальмуна стало сложно.
То ли из-за нехватки еды, то ли из-за страхов перед лязгом железа и полёта снарядов, но лошади продвигались медленно, будто бы осознанно не желая громить лагерь врага.
- Продолжайте обстреливать форт, - приказывал нервный Бальмун, видя ту ужасающую бойню, которая превратилась в настоящую мясорубку. – Не позвольте им атаковать нашу конницу! – Чтобы вдохновить войска и откинуть врага, генералу следовало самостоятельно возгласить оборону против Гедона.
Конница Поварина, наконец, пришла в движение. Обойдя своих товарищей с левого фланга, верховые врезались во вражескую кавалерию – прямое столкновение двух сотен верховых, пехота, лучники, крики и визги – кажется, немногие из пребывавших на поле боя когда-либо видели такой бесформенный, пульсирующий, жестокий хаос, в котором каждое живое существо превращалось в нечто отталкивающее, не похожее на человека.
Гедон чувствовал себя живым – наконец, спустя столько месяцев беготни, уничтожения обычных деревень и мирных жителей, после пережитого страха, что его войска загонят в угол, он мог выложится на полную.
Рубить, уничтожать, кромсать – впервые за полгода Гедон почувствовал себя на своём месте. Из головы пропали все сомнения, страхи, обещания и переживания за судьбу брата – гигант полностью растворился в пылу сражения.
Генерал Бальмун, оседлавший своего коня, испытывавший куда меньше восторга от битвы, так же растворился в баталии: теперь он мог не напрягать голову, а отдаться потоку. Впрочем, офицеру не удалось долго пребывать в самозабвение – через несколько минут после столкновения войск, воины Умрата выбили генерала из седла ударом в бок.
Бальмун, почувствовав резкую боль, рухнул в грязь, потеряв лошадь в рядах воинов. Не теряя ни секунды на осмысление произошедшего, генерал тут же поднялся – хотя боль от удара и падения сковывали движения, нельзя было позволить коням задавить его. Потому, поднявшись на ноги, шатаясь, Бальмун быстро попятился назад, отбиваясь от нападавших верховых.
К счастью для войск Поварина, генералу почти ничего не грозило: его кавалерия и пехота, жертвуя собой, сумели задержать врага, устроив бойню, которая с каждым мгновением всё больше увязала в самой себе.
В таком сумасшедшем вихре уже не мог справляться даже Гедон: пехотинцы, решившие расстаться со своими жизнями, набросились на коня полковника Умрата, лишив того мобильности и заставив его повалится в кашу из грязи, крови и частей тел.
Однако даже это не остановило кровопийцу, успевшего в тяжёлых доспехах встать на ноги, убить трёх вражеских пехотинцев, атаковавших его, а также одного верхового, вставшего у него на пути. Возможно, в этой слепой резне он успел убить кого-то из своих, но Гедона, полностью отдававшегося сражению, это мало беспокоило.
Прорубив себе путь, полковник выбрался из вихря смерти и отошёл на десяток шагов от сечи, оглядывался по сторонам безумным взглядом. Рваться в бой конниц – бессмысленно загубить свою жизнь.
А вот пехота, большая часть воинов которой отступила, не желая быть задавленной лошадьми – это была подходящая цель. Гедон ринулся на них, размахивая двуручным мечом, глядя на врагов безумным взглядом, которые на фоне безэмоциональной белой маски, покрытой грязью и кровью, выглядели куда более устрашающе.
Генерал Бальмун, успев опомнится от удара и падения, следивший за ходом битвы поодаль, не мог не заметить этого ужасающего психопата, рубящего всех на своём пути. Брата князя, его доверенное лицо и правую руку необходимо убрать здесь и сейчас, пока он не отступил обратно в Умрат.
Смерть любимого брата должна была подкосить Гелона, вселить в него страх и неуверенность, которые сведут князя с ума. Тогда, на фоне прогрессирующего безумия, на фоне гибели более тысячи воинов, союзникам из Умрата будет куда проще провести переворот.
Подавляя в себе страх и стремление к выживанию, генерал несколько раз глубоко вздохнул, обхватил рукоять меча крепче и с искажённым от гнева лицом направился к Гедону, надеясь на то, что ему хватит сил одолеть этого зверя. Закованный в тяжёлую броню, целостную кирасу, имея на плечах защиту от ударов по шее, защищённый в ногах и руках – если его подчинённых, носивших пластинчатые доспехи, было тяжело убить, то это чудовище и вовсе казалось непобедимой, несокрушимой башней.
Одного воина Гедон разделил по поясу, второго лишил ног, третьего разрубил до середины груди – Бальмун увидел гибель трёх своих подчинённых, пока бежал к полковнику Умрата, у ног которого уже виднелось порядка пяти искалеченных тел.
Разобравшись с очередным врагом, Гедон краем глаза заметил надвигающегося генерала. Мигом развернувшись, полковник Умрата, не дожидаясь, пока Бальмун подойдёт ближе, взревел и ринулся на противника, занеся руки за спину для размашистого рубящего удара.
Конечно, рассчитывать, что опытный и умелый воин, увидев такое, продолжит движение, глупо – Бальмун тут же бросился в сторону, отскочив от длинного лезвия меча Гедона.
Полковник из Умрата не давал противнику возможности контролировать пространство и навязывать свои условия сражения: Гедон, несмотря на свои габариты и тяжесть доспех с оружием, размахивал мечом из стороны в сторону, пытаясь наносить исключительно рубящие удары.
Генерал Поварина даже не пытался блокировать удары – меч Гедона с лёгкостью смог бы расколоть его оружие и доспех. Потому, уклоняясь и пытаясь поймать противника на контратаке, Бальмун надеялся, что Гедон выдохнется раньше его. Это, кажется, было единственной возможностью для генерала выиграть дуэль.
К несчастью для Бальмуна, Гедон даже и не думал уставать: он активно размахивал мечом, уклонялся от ударов, интенсивно перебегал и прыгал, получал удары от генерала Поварина в области наручей, поножей, панциря – всё это не было способно заставить безумного и яростного воина сдаться.
Генералу Поварина начало казаться, что это сражение длилось уже несколько часов. Он тяжело дышал, его руки и ноги потяжелели, мысли начали путаться. Он уклонялся от ударов, однако Гедону всё же удалось пробить наручи на левой руке и панцирь на спине. Если всё продолжится в том же ритме, Бальмун долго не протянет.
Решив вложить все силы в последний, решающий удар, генерал Поварина дождался, пока полковник Умрата занесёт руки за голову, стремясь нанести сокрушительный удар сверху вниз, после чело сделал быстрый для его габаритов полуоборот и нанёс рубящий удар мечом в область головы, стремясь срубить её с плеч.
Угол полёта лезвия, а также поза генерала позволили ему нанести мощный удар, однако остриё смогло достигнуть лишь маски Гедона – треск, белые осколки, полёт чёрной вуали и двух половин белого керамического лица. Бальмун оголил голову полковника Умрата, оставив шрам на его правой щеке, с омерзением осматривая болезненно-разлагающуюся бледную кожу.
Почти все волосы с головы Гедона выпали – остались редкие островки жидких волосиков. Кожа будто бы просвечивалась, позволяя рассмотреть синие вены и кровоподтёки, какие обычно остаются после побоев.
А стоило Гедону повернутся, как открылось и его пугающее лицо: вместо носа – пара дырок; белок глаз покраснел от лопнувших сосудов; мешки под глазами; непонятные кровавые трещины на лбу и подбородке; почерневшие зубы, которых осталось едва ли треть от общего числа. Казалось, будто бы Гедон, будучи живым, разлагался, подобно трупу.
Пугающий вид полковника Умрата заставил генерала Поварина забыться – лишь в последний миг он заметил приближающиеся широко раскрытые глаза, смотревшие на него с ненавистью.
Бальмун попытался уклонится, однако из-за собственной оплошности ему пришлось испытать боль от ранения, оставленного лезвием, пролетевшим от нижних рёбер в правом боку до левого плеча.
Разрубленный панцирь, жгучая боль, кровь – Бальмун выронил меч и упал на землю, вперив ошеломлённые глаза на возвышавшегося Гедона. Холодный жестокий блеск его глаз не оставлял сомнений – смерть пришла за генералом Поварина. Боль не позволяла пошевелится и даже вздохнуть – шанса отбиться не было.
- Ублюдок уродский, - неожиданно взвыл разгневанный голос Бениша, напавшего на полковника с правого фланга.
Громадный пехотинец, бывший разбойник, вооружённый палицей, изо всех сил ударил по правой руке Гедона, державшей меч. Полковник среагировал и успел блокировать удар, однако, изнурённый долгой битвой, пребывающий в замешательстве из-за лишения маски, Гедон не сражался так же, как минутами ранее. Бениш наносил удар за ударом – рука, плечо, рёбра, грудь – Бениш вошёл в боевой раж, не думая останавливаться.
Полковник защитился от двух первых ударов, отступая назад, пытаясь получить достаточно места для замаха – размеры меча полковника играли против него. Удар по наручам правой руки, удар в плечо, а также резвость движений Бениша не позволяли Гедону нападать – брату правителя Умрата приходилось защищаться.
Следующее действие предрешило судьбу Гедона: стремясь переломить ход сражения, полковник решил заблокировать удар противника широким лезвием меча. Булава Бениша лежала на меча полковника, и когда брат князя уже думал нанести мощный удар ногой, пехотинец рванул руками в сторону, тем самым отведя меч Гедона в строну.
Одно мгновение предопределило судьбу полковника. Бениш резво направил оружие в правый бок врага. Тупая боль пронзила тело Гедона, заставив того непроизвольно съёжиться. Затем молниеносный удар в грудь – прямо по выгравированной на панцире голове кабана. Металл согнулся, заставив полковника вновь согнуться.
Теперь, когда голова Гедона находилась достаточно низко, Бениш совершил последний удар – палица обрушилась на голову полковника Умрата. Кровь брызнула во все стороны, потоком обрушившись на землю.
Мерзкий хруст костей. Лязг металла от выпавшего на землю меча. Такой удар не смог бы пережить даже Гедон. Брат князя Умрата рухнул на землю, не подавая никаких признаков жизни. Страшно было даже представить, как деформировалась его голова от такого удара палицей.
Тем временем Бальмун еле держал глаза отрытыми – потеря крови и боль уговаривали генерала перестать бороться за жизнь.
- Держитесь, генерал, - говорил обеспокоенный Бениш, подняв Бальмуна и, держась за левую руку генерала, облокотив его на своё плечо. – Вас подлатают. А с этими уродами мы справимся. И конницу отгоним, и форт разобьём! Всё сделаем.
Генерал, кажется, хотел что-то сказать, но у него уже не было ни сил, ни понимания того, что он хотел сказать. Бальмун надеялся, что Бениш его не обманывал: командирам и капитанам должно хватить навыков, чтобы закончить сражение и без него. А ему, пока, следовало отдохнуть. Сражение было очень долгим.
Глава 17
Хорькам потребовалось потратить целую неделю, чтобы обойти заставы воинов у деревень и, сделав крюк, достигнуть города, в котором, судя по слухам, остановился командир княжеских войск Умрата Дален.
Вне всяких сомнений, порывистый и тщеславный Манур, желавший поглумится над вельможами и их приближёнными, решился исполнить свой отчаянный план. Вероятно, либо он надеялся разобраться с Даленом своими силами, либо рассчитывал на то, что Рандар, получив известия о пленение своих товарищей, ринется на помощь и поможет одолеть командира вражеских войск Умрата. Каким бы не был план Манура, Рандару всё равно придётся его исполнять.
Наследник Наргилоса, за прошедшие семь дней накрутивший себя всевозможными мыслями о том, какое плачевное и мрачное будущее ждало их из-за глупости лидера Хорьков, желал как можно быстрее отыскать вынужденных товарищей и силой увести их подальше от этих земель.
Взяв с собой на разведку одного из личных подчинённых, а также Фанию и Пулиена, юный командир отправился на возвышенность, откуда можно было разглядеть хоть что-то за городскими стенами.
Конечно, возвышенность была далековато, однако следовало выяснить хоть что-то перед тем, как им, вероятно, потребуется проникнуть за стены и спасти своих товарищей.
Город, находившийся на границе западного и северного уделов Умрата, представлял из себя уменьшенную и более бедную версию столицы: каменные дома, небольшой чертог, служившей обителью здешнего землевладельца, деревянный Храм света, вытянутое здание с несколькими трубами – по всей видимости, это было одним из тех цехов, где производили осадные орудия. Никаких дорог, крупных центральных площадей и богатых торговых рядов, разумеется, не было, однако высокие каменные стены и дивизия воинов компенсировали все недостатки.
Вернувшись в лагерь, вставший в часе ходьбы от города, скрываемый деревьями, Рандар с товарищами принялся передавать сведения о городе новым подчинённым. Закончив свой рассказ, группа разведчиком столкнулась со множеством вопросов:
- Сколько там воинов?
- Дален действительно в городе?
- А где Манур и остальные? В городе их не видать?
- Делать-то что будем?
- У нас нет точных данных, - повысил голос Рандар, раздражённый вопросами, которые, на его взгляд, были глупыми в данной ситуации. – Мы не были в городе, и не знаем всего.
Если верить слухам, которые получил Пулиен во время вылазок в поселения, какую-то группу людей видели здесь пару дней назад. По всей видимости, Манур передвигался и ночью, иначе бы он не успел опередить нас на двое суток!
- А как тогда мы поможем Мануру с Даленом? – Спрашивал Сален, чья заинтересованность сохранностью Хорьков начинала беспокоить Рандара.
- Мы их вытащим из города, если они там – помогать с убийством командира княжеских войск не будем! – Сурово отвечал наследник Наргилоса. – Даже если Всевластитель смилуется над нами, дураками, и каким-то образом позволит убить Далена, за нами двинется всё войско Умрата. Тогда нам не жить.
Нам придётся пробраться в город, выяснить, действительно ли были задержаны разбойники, если да – находим их и вытаскиваем, после чего уходим из этих земель как можно дальше.
Салену и десятку разбойников данный план был не по душе, судя по выражениям их лиц. Остальные же в ожидании смотрели на своего новоиспечённого главаря.
- А мы-то как проберёмся в город? – Спрашивал один из воинов, подчиняемых Рандару.
- Прикинемся купцами, - пожал плечами юный командир, считая, что этот план был очевиден. – Небольшим отрядом проникнем в город под видом купцов, без доспехов и оружия, разумеется. Разузнаем все слухи, потом вернёмся и разработаем стратегию.
Все присутствующие, даже те, кому не нравился Рандар, согласились с его планом. Группа, которая должна была отправится в город под видом купцов, собралась довольно быстро – кандидатов отбирал сам юный командир, и поэтому в неё не вошёл Сален, которому наследник Наргилоса не доверял.
Дюжина человек, состоявшая из фальшивых торговцев и стражников, должна была пройти через главные ворота, представившись бедолагами из западного удела Умрата, откуда давно не было вестей из-за нападок разбойников.
Прикинувшись страждущими помочь своим односельчанам и заработать, разбойники могли беспрепятственно проникнуть за стены города, попутно узнав всё о происходящем. Остальной отряд дожидался донесений товарищей, которые должны были возвратиться до наступления сумерек.
Свернув на дорогу, ведущую из западного удела на север, группа спустя час медленно подошла к городским воротам с двумя повозками различных овощей и бытовых мелочей, навроде посуды. Хорьки, прикидывавшиеся торговцами, сильно нервничали из-за ощущения неминуемого разоблачения.
Привратники, в числе дюжины человек, косо поглядывали на внезапно появившихся торговцев. Видя напряжение и озадаченность стражников города, Лурин, которого Рандар взял в свою группу без раздумываний, игравший роль главаря стражников двух повозок, попросил приватной беседы. Отойдя с лейтенантом привратников в сторону, Лурин искренне заговорил:
- Я понимаю, в каком положении мы сейчас находимся, но эти люди – добрые, наивные. Они уверенны, что выручка с двух обозов овощей и тарелок поможет им восстановить деревню.
Они правда глуповаты, судя по их разговорам, но, учитывая, что им пришлось пережить, жалко оставлять их в бедственном положении. Они заплатили нам последние деньги за охрану – бедолагам теперь даже не на что есть.
- Нам запретили пропускать людей без подорожной грамоты, - отвечал лейтенант, с некой жалостью поглядывая на пришедших. – Жалко их, конечно, но я не могу их пустить, если у них нет разрешения от землевладельца.
- Это обычные селяне – они собрали всё, что у них осталось после разбойников – откуда у них приглашение? – Усмехнулся Лурин. – Тем более, насколько я знаю, в город нахлынули беженцы из разорённых и оголодавших деревень. У таких людей любая еда в почёте, а её нынче на всех не хватает.
Уверен, к закату мои подзащитные распродадут всё своё добро. Мы их уведём из города, чтобы Вам и вашим людям не досталось по шее. Знаю, странно это, но – кровь сердцем обливается, стоит на них посмотреть. Такой путь проделали, последние деньги отдали. Сам понимаю, что это глупо, но… Не знаю, совесть меня гложет так вот их оставлять!
Лейтенант привратников заглянул за спину Лурина, оглядывая пришедших. Грязные одежды, понуренные уставшие лица, жалкое наполнение обозов – сердце действительно ныло от одного взгляда на них. Тяжело вздохнув, офицер вновь посмотрел на Лурина, серьёзно проговорив:
- Следи за ними! В городе много тех, кто может их обокрасть. И на закате вам всем лучше линять из города – с приходом темноты купцов проверяют.
- Признателен Вам, лейтенант, – благодарно кивнул Лурин, искренне выражая признательность офицеру за его высокие принципы. – Даю Вам слово: к вечеру нас не будет в городе!
С этими вестями Лурин отправился к своей группе. Лейтенант привратников разрешил неожиданно появившимся купцам пересечь стены города, не поскупившись на дополнительный осмотр самих купцов и наполнения их повозок.
Медленно, стараясь не подавать новых поводов для подозрений, фальшивые купцы прошли сквозь каменную арку, представ перед грязными улицами города. Хотя он был больше обычного селения, всё же, если воинам удалось разобраться в столицах двух княжеств, то и здесь они смогут освоиться.
Пройдя с десяток метров от городских ворот, Рандар, оглядываясь по сторонам, заговорил серьёзным голосом:
- Часть группы отправится на центральный рынок. Вторая часть – в бедные кварталы. Расспрашивайте всех, ненавязчиво, как будто просто ведёте беседу. Кто кого видел, кто что слышал.
Стражники охраняют купцов, купцы расспрашивают. Фания, ты с Пулиеном займёте прилавок на центральной площади, мы с Лурином отправимся в бедные кварталы. С началом сумерек встречаемся у городских ворот! Не выдайте себя.
Распределив дюжину людей между двумя группами, Рандар направился на восточные улицы города – судя по одеждам, состоянию людей и облицовкам домов, именно там находились кварталы с бедняками. Сейчас – полдень. Придётся несколько часов рисковать своими жизнями среди трущоб, чтобы выяснить необходимое.
Несколько часов, порядка шести, две группы разведки провели в стенах города. Множество стражников, бедняков, голодающих детей – обстановка в городе была далека от благополучной. Тем не менее, благодаря множеству незатейливых бесед с местными простолюдинами и торговцами, а также их сочувствию, разведчикам удалось получить необходимые известия.
Распродав большую часть своего товара, с началом сумерек обе группы встретились недалеко от городских ворот. Лурин кивком высказал почтение пропустившим их привратникам, и липовые купцы, сопровождаемые подозрительными и печальными взглядами стражников, направились по дороге на запад.
Примерно через час, убедившись, что рядом никого нет и за ними некому следить, разбойники свернули с дороги в сторону леса. Не рискуя зажигать факелы, Хорьки обходились лишь парой небольших костров, на которых можно было приготовить еду. В эти месяцы, когда небо частенько захватывали тучи, стражникам сложно было различить тонкий столб дыма на фоне серого неба. К счастью, дальнее расстояние и погода позволяли Хорькам оставаться незамеченными даже с разведёнными кострами.
Поставив повозки, группа разведки принялась докладывать информацию, полученную в городе. Судя по слухам, пару дней назад воинами Умрата была схвачена группа разбойников из двадцати человек.
Разбойники напали на заставу, перебили стражников, а за ними выслали целый боевой отряд. С десяток трупов, бойня и крики, но разбойники были схвачены.
Вроде как, их вместе с главарём доставили в город для дачи показаний. И, судя по слухам, на закате завтрашнего дня захваченных было приказано казнить.
Были ли эти разбойники Хорьками? Правдивы ли слухи о бойне и казне? Недоверия к словам местных было много, однако игнорировать их было нельзя.
Следовало выяснить, что затевает командир Дален, действительно остановившийся в этом городе и заменивший землевладельца на посту хранителя данных земель, и что ему было известно о Хорьках. А выяснить это можно было лишь одним путём – похищением одного из местных стражников и выбиванием из него правой информации.
Впрочем, дальновидный Лурин предложил менее опасный, но более действенный способ разговорить воинов Умрата – откровенная беседа за кружкой горячительного напитка разговорит любого служивого рядового.
Лурин видел несколько групп стражников, ведущих караул за стенами города. Судя по почтенному возрасту, безразличию в глазах, а также запаху перегара, доблестных воинов, которым должно было задержать врага у стен города, можно будет убедить раскрыть душу добрым и уставшим путникам, желающим посетить город, в который их точно не пустят. Реализовать этот план следовало ночью, когда, кроме одиноких факелов, разгоняющих тьму, на смертных землях Данмара никого нельзя будет встретить.
Прихватив с собой шестерых людей, в числе которых были воины и пара разбойников, больше других похожих на обычных путников, а не верзил-убийц, Лурин направился выстраивать диалог с местными стражниками.
Вернулись они только под утро, жутко пьяными, еле стоящими на ногах – судя по всему, парой кружок пива не обошлось. Группа сопровождения тут же отправилась спать, а пьяный Лурин пошёл отчитываться такому же пьяному Рандару, до последнего волновавшегося за судьбу группы.
- Вышли мы на одну группу стражников, - еле ворочая языком, говорил Лурин, то и дело гладя себя по голове. – Сказали, что мы путники с севера, думаем, где остановится, чтоб побезопаснее и потише.
Конечно, сначала они на нас с подозрением, могли прогнать, если бы один из них не оказался сам с севера. С ним мы и разговорились! – На этом моменте Лурин уже прикрыл глаза. - Распили вместе пиво, что я взял с собой, и которое было у него. В общем, хороший мужик оказался.
Значит, в городе что-то происходит: кого-то поймали, кого-то важного. Людям не говорят. Но, вроде, завтра пойманных казнят на площади. Повеселят народ, мужики советовали сходить. Разбо… разбойники, - зевнул Лурин. – Поймали их, когда они пытались на заставу напасть. Кто такие, что сделали – не говорят. Но зная о Мануре, я думаю, это он.
В городе ситуация не очень – много беженцев и воров. До каждого докапываются. Нам повезло, что днём впустили, хотя даже после осмотра многих разворачивают. Короче, если будем в город проникать, надо подумать – как! Незаметно, и чтобы потом отступить нормально. Есть пара идей, но о них уже лучше завтра утром.
- Спасибо тебе, Лурин, - икал Рандар, перед глазами которого всё крутилось в безумном вихре. – Завтра утром подумаем. Пока – пора спать!
Утром же, страдая от головных болей и тяжести в мышцах, диверсионной группе пришлось обдумывать план, как им проникнуть внутрь. Вновь обманывать привратников? Новую неожиданно появившуюся группу непрошенных торговцев могли развернуть или, что ещё хуже, схватить и начать допрашивать.
Придётся придумывать другую стратегию, более рискованную и опасную. Учитывая, что казнь, как и всегда, проведут на центральной площади, а в городе, как оказалось, было порядка двух сотен воинов, следовало продумать детальный план.
Спустя целый час громких споров и изнурительных рассуждений, удалось разработать стратегию – рискованную, полную лишь надежд на положительный исход, сулящую глупую смерть.
Однако вызволить двадцать человек, которые ещё должны были сыграть важную роль в дальнейшем, было важнее. Потому, пересказав план подчинённым, юный командир разделил воинов и Хорьков на три группы, пожелал всем удачи и высказал надежды на хороший исход.
Восхождение. Том 3. 4 часть книги
© Copyright: Андрей Алексеев 36, 2026
Свидетельство о публикации №226071500248
Свидетельство о публикации №226071500248
Рецензии