Ср. 15 июля. 1 ава 5786г. Обзор 7 00

Ближний Восток: регион вошёл в войну проливов

Среда, 15 июля 2026 года — 1 ава 5786 года, Рош-ходеш.
Утренний обзор.

Сегодня Ближний Восток нельзя рассматривать как набор отдельных конфликтов — Иран, Газа, Ливан, Йемен, Сирия. Эти линии постепенно соединяются в одну систему. Удар в одном месте вызывает движение на другом конце региона: ракета над Персидским заливом влияет на цену топлива в Азии, переговоры в Риме определяют судьбу юга Ливана, а действия хуситов способны изменить маршруты мировой торговли.

Главная особенность нынешней фазы — война вышла за пределы территорий и начала разворачиваться вокруг морских путей, нефтепроводов, портов и воздушных коридоров.

Иран и США: перемирие оказалось передышкой

Недавние договорённости между Вашингтоном и Тегераном не превратились в устойчивый мир. Военные действия возобновились: США наносят удары по иранским объектам на юге страны и в районе Ормузского пролива, а Иран отвечает по американской инфраструктуре и объектам союзников США в странах Залива. ООН предупреждает, что расширение конфликта угрожает снабжению региона продовольствием и медикаментами, а также увеличивает риск гуманитарного кризиса далеко за пределами Ирана.

Это важный момент: стороны пока не выглядят готовыми к тотальной войне, но обе пытаются доказать, что способны поднять цену продолжения конфликта.

Вашингтон показывает, что может наносить удары по иранской военной и портовой инфраструктуре. Тегеран отвечает иначе: он старается продемонстрировать, что американское военное присутствие в регионе не обеспечивает безопасность — наоборот, оно превращает соседние страны в потенциальные цели.

Именно поэтому нервничают Кувейт, Бахрейн, Катар, ОАЭ и Иордания. Их правительства не хотят победы Ирана, но ещё меньше они хотят превратиться в поле боя между Ираном и Соединёнными Штатами.

Европейское агентство авиационной безопасности вновь рекомендовало избегать воздушного пространства ряда государств Залива, а предупреждения для полётов над Ираном, Ираком и Ливаном продлены. Это означает, что война уже влияет не только на военных: меняются гражданские маршруты, страховые тарифы, логистика и стоимость перевозок.

Ормуз: главная артерия превратилась в рычаг давления

Ормузский пролив сейчас является настоящим центром противостояния. Через него проходит значительная часть мировых поставок нефти и сжиженного газа. Иран понимает: напрямую победить США обычными военными средствами почти невозможно, но можно создать такую экономическую угрозу, которую почувствуют Китай, Индия, Европа, Япония и сами американские союзники.

После атак на танкеры движение через пролив резко сократилось. Цены на ближневосточную нефть выросли, азиатские покупатели начали искать дополнительные поставки из России, Африки и Латинской Америки. Это уже не обычное колебание рынка, а начало перестройки глобальных потоков.

Иранская логика проста: если его экспорт ограничивают, безопасного экспорта не должно быть и у соседей.

Но эта стратегия опасна для самого Тегерана. Чем дольше Ормуз остаётся зоной риска, тем активнее нефтяные государства строят маршруты в обход Ирана. США поддерживают восстановление нефтепровода Киркук — Банияс, который мог бы вывести иракскую нефть к сирийскому побережью Средиземного моря. ОАЭ, Саудовская Аравия и Ирак также развивают сухопутные трубопроводы и порты вне Персидского залива.

Получается исторический парадокс: используя Ормуз как оружие, Иран одновременно заставляет мир уменьшать зависимость от Ормуза.

В ближайшие недели Тегеран может добиться роста нефтяных цен и политического давления на Вашингтон. Но в долгосрочной перспективе слишком жёсткое использование пролива способно ослабить важнейший стратегический козырь Ирана.

Баб-эль-Мандеб: возникает второй замок на нефтяной двери

Самое тревожное развитие — угроза переноса морской войны к Баб-эль-Мандебскому проливу между Йеменом и Африкой.

Иран даёт понять, что при дальнейшем давлении способен задействовать хуситов. Тогда под угрозой окажется второй важнейший маршрут — путь из Индийского океана в Красное море и далее к Суэцкому каналу.

Если одновременно будут нарушены перевозки через Ормуз и Баб-эль-Мандеб, Ближний Восток получит две перекрытые артерии:

Ормуз ограничит выход нефти из Персидского залива, а Баб-эль-Мандеб затруднит доставку грузов между Азией и Европой.

Это уже способно ударить не только по нефти. Подорожают контейнерные перевозки, продовольствие, техника, удобрения и страхование судов. Корабли снова пойдут вокруг Африки, теряя недели и сжигая дополнительное топливо.

Однако хуситы тоже понимают предел риска. Полное закрытие Красного моря может вызвать крупную международную операцию против Йемена. Поэтому угроза Баб-эль-Мандебу пока больше похожа на оставленный на столе последний козырь, чем на уже принятое решение.

Израиль и Ливан: переговоры начались, но мира ещё нет

На этом фоне в Риме возобновились переговоры между представителями Израиля и Ливана при посредничестве США. Обсуждается реализация соглашения, предусматривающего создание пилотных зон на юге Ливана: ливанская армия должна занять территории, вооружённые формирования — покинуть их, а Израиль — начать постепенный вывод войск.

На бумаге схема выглядит логично.

Но в действительности перед ней стоят три серьёзных препятствия.

Первое — недоверие Израиля. Израильская сторона считает, что простой вывод войск без реального разоружения «Хизбаллы» приведёт к возвращению её подразделений, складов и ракетной инфраструктуры.

Второе — слабость ливанского государства. Армия Ливана не обязательно способна силой разоружить «Хизбаллу», особенно в районах, где та десятилетиями формировала собственную политическую, социальную и военную систему.

Третье — риск внутреннего столкновения. Попытка насильственного разоружения может расколоть Ливан. Уже сейчас соглашение вызывает острую борьбу между сторонниками усиления государства и силами, считающими разоружение капитуляцией перед Израилем и США.

Поэтому переговоры в Риме — не мирный договор. Это попытка найти механизм, который позволит начать вывод войск, не разрушив при этом сам Ливан.

Для жителей севера Израиля это означает следующее: надежда на относительное затишье появилась, но говорить о надёжной безопасности рано. Пока судьба оружия «Хизбаллы» не решена, граница останется потенциальным фронтом.

Газа: большая война закончилась не полностью

В Газе действует формальное прекращение масштабных боевых действий, но насилие продолжается. За последние сутки сообщалось о гибели десяти палестинцев, включая ребёнка и высокопоставленного представителя полицейской структуры ХАМАС. Израиль заявил, что целью удара были участники вооружённых формирований, занимавшиеся подготовкой атак.

Переговоры о следующем этапе соглашения идут тяжело. Главные вопросы остаются прежними:

кто будет управлять Газой;

кто обеспечит безопасность;

будет ли ХАМАС разоружён;

в каких пределах останутся израильские войска;

кто оплатит и организует восстановление.

Военная структура ХАМАС понесла огромные потери, но полностью не исчезла. Израиль может проводить точечные операции, однако это не создаёт устойчивой гражданской власти.

Именно здесь находится главная ловушка: разрушить военную инфраструктуру проще, чем построить вместо неё работающий политический порядок.

Газа рискует надолго остаться территорией между войной и миром — без полномасштабного наступления, но с постоянными ударами, перестрелками, внутренней борьбой и гуманитарной нестабильностью.

Сирия: новая власть строит государство, пока соседи делят пространство

В Дамаске впервые собрался новый переходный парламент. Это символический шаг после падения прежнего режима. Сирийские власти пытаются показать, что переходят от революционного управления к государственным институтам и подготовке постоянной конституции. Однако президент Ахмед аш-Шараа сохраняет большое влияние на формирование парламента, а некоторые районы страны всё ещё находятся вне полного контроля Дамаска.

Сегодня Сирия является одновременно:

страной, восстанавливающей государственность;

территорией соперничества Израиля, Турции, США и арабских монархий;

возможным энергетическим коридором;

и ключом к изоляции «Хизбаллы».

Раньше сирийская территория была главным мостом между Ираном и Ливаном. Новая власть не хочет возвращения прежней иранской системы влияния, но также старается не вступать в прямую войну с «Хизбаллой». Дамаск демонстрирует готовность к переговорам даже с бывшими противниками, одновременно сближаясь с западными и арабскими государствами.

Для Израиля новая Сирия — и возможность, и угроза.

Возможность заключается в ослаблении иранского коридора.

Угроза — в том, что никто пока не знает, насколько устойчивой, умеренной и контролируемой окажется новая сирийская власть через несколько лет.

Что происходит на самом деле

На поверхности мы видим удары, переговоры и угрозы. Под ними идёт более глубокий процесс — борьба за новую архитектуру Ближнего Востока.

Иран пытается сохранить влияние через проливы, союзные движения и угрозу мировой экономике.

США стремятся разрушить эту систему давления, но не хотят бесконечной наземной войны.

Израиль хочет превратить военные успехи против ХАМАС, «Хизбаллы» и иранской инфраструктуры в новую систему безопасности вокруг своих границ.

Арабские государства Залива хотят ослабления Ирана, но боятся, что американско-иранская война уничтожит именно их нефтяные объекты, порты и города.

Турция наблюдает за Сирией и ждёт момента, когда сможет закрепить своё влияние на севере региона.

Китай старается не втягиваться напрямую, но именно он является одним из главных потребителей ближневосточной нефти и потому заинтересован в восстановлении безопасного судоходства.

Кому выгодно затягивание кризиса

В ограниченном виде кризис выгоден нескольким силам.

Ирану он позволяет сохранять переговорный вес. Пока Ормуз и Красное море находятся под угрозой, Тегеран невозможно исключить из региональных договорённостей.

Производителям нефти вне Персидского залива выгодны высокие цены и поиск альтернативных поставок.

Военно-промышленным структурам разных государств выгоден рост спроса на системы ПВО, беспилотные технологии и защиту портов.

Но почти ни одному государству региона не выгодна неограниченная война.

Израиль получает всё больше фронтов.

Иран рискует потерять инфраструктуру и экономику.

Ливан стоит перед угрозой внутреннего раскола.

Страны Залива превращаются из богатого безопасного тыла в передовую.

Египет теряет доходы Суэцкого канала, если суда обходят Красное море.

Иордания оказывается рядом с ударами по американским объектам.

Мой прогноз

В ближайшее время наиболее вероятен не настоящий мир и не тотальная война, а рваная эскалация.

Несколько дней интенсивных ударов будут сменяться переговорами. Затем произойдёт новый инцидент с кораблём, военной базой или пограничной территорией — и цикл начнётся заново.

Самая опасная точка — не обязательно прямой удар Израиля по Ирану. Опаснее случайное или ошибочное попадание по крупному гражданскому объекту, танкеру, самолёту или инфраструктуре одной из стран Залива. Такой эпизод может заставить государство, которое пока старается оставаться в стороне, войти в конфликт.

Второй риск — внутренний взрыв в Ливане вокруг вопроса разоружения «Хизбаллы».

Третий — одновременное давление на Ормуз и Баб-эль-Мандеб. Тогда локальная война окончательно станет мировой экономической проблемой.

Вместо заключения

Ближний Восток сегодня похож не на пороховую бочку. Бочка — это один взрыв.

Перед нами сложнее устроенный механизм: несколько шестерёнок, каждая из которых вращает другую. Иран связан с Ормузом. Ормуз — с ценой нефти. Цена нефти — с политикой Китая и Европы. Ливан связан с Сирией. Сирия — с иранским коридором. Йемен — с Красным морем. Газа — с внутренней политикой Израиля и настроением всего арабского мира.

Остановить одну войну недостаточно.

Нужно одновременно решить вопрос судоходства, иранской ядерной и ракетной программы, будущего Газы, оружия «Хизбаллы», границ в Сирии и системы безопасности государств Залива.

Пока этого нет, каждое перемирие будет не концом войны, а только временем, за которое стороны перезаряжают политические и военные батареи.

И потому нынешняя тишина, где она ещё сохраняется, — это не обязательно спокойствие.

Иногда тишина на Ближнем Востоке означает, что регион просто прислушивается: с какой стороны придёт следующий удар.