Сашка. ч. 5 гл. 8

                8

         Учёба в ШРМ, отсутствие замечаний в автопарке и активность в самодеятельности способствовали получению Сашки новой «Волги». Директор вызвал его в кабинет и вручил ключи. И что? Прыгать от счастья? Он даже сам себе удивился, и удивил дружков прохладцей, с которой поднялся на карьерную ступеньку. В этот же день черкнул в дневнике. « Сбылась мечта идиота – буду вертеть баранку нового автомобиля. Мужики завидуют. Но не соглашусь с мнением шоферов, которые, глядя на меня, думают, что бывшему беспризорнику и зэку не о чем больше мечтать. Ну, нет. Если мечтать, так не о пустяке. Институт. Ну, а там посмотрю. На новом автомобиле постараюсь заработать на будущее – на заочную учёбу ».

        Новый автомобиль стал хорошо работать на Сашкин карман. Перестал считать деньги. Часть средств откладывал на учёбу, что-то отдавал Вале. И отсылал дочке, несмотря на то, что с него высчитывали. Школьные учебники терпеливо мотались с ним в машине, и, поджидая пассажиров, Сашка их листал.
        Шоферская жизнь не миновала его спецификой. Как-то в его машину села полная от избытка здоровья или гормонов женщина бальзаковских лет. Сашка должен был отвезти её на овощную базу, где она командовала. Когда подъехали к месту, она ему предложила стать нештатным сотрудником базы, то есть ежедневно звонить ей, а она скажет, нужна ли  машина. Оплата гарантирована.
        И пошло у Сашки дело. Он подвозил ящики с фруктами, овощами, но чаще Ходычиху, – так за глаза её звали на базе - то на вокзал, то в городской овощной питомник, то в О.Р.С. Через несколько дней привычной стала подвозка её и к дому. Прошло две недели. Этого хватило, чтобы он убедился, что деловые  женщины без смысла не глядят упорно на мужчин. Как-то во время пути она на него особенно поглядывала, а когда подъехали к дому, пригласила зайти на чай. Но вместо чая зажала его объёмными ляжками и не отпускала с час, возбуждая шёпотом: «Разогревай, миленький, ещё раз, с чувством, ещё давай с чувством…». Вдруг, глянув на часы, стала серьёзной, налила ему чаю, поставила на стол колбаски охотничьей, крабов консервированных и гору мандарин; появилась бутылка коньяка. Коньяк пила она, ему погрозив пальцем: «За рулём». Покормив его, посоветовала уезжать: «Дочь придёт, - сказала. - Работает официанткой в ресторане».
   Светлану – девятнадцатилетнюю дочь Ходычихи - увидел Сашка  через несколько дней.   
        Директорша базы обрела очередного любовника. Её ноги удерживали Сашку минимум по часу, придавливая при любой попытке высвободиться. Возбудив его торопливыми нежностями, она сама разбрасывалась на постели, сыпнув на стул семечки. Семечки играли в её утехах определённую роль. «Пока не сощелкну, чтоб не дёргался, так что, дружок, не торопись». Такова была установка. Он включался в игру, поглядывая одним глазом, как она берёт с тумбочки и пощёлкивает семечки. Семечки исчезали медленно, поэтому редко он выдерживал до их исчезновения. В таком случае, он играл с её прелестями, пока не приходило следующее возбуждение. Эти ежедневные «чаепития» не были неприятными для Сашки: Ходычиха была аппетитна. Не чувствуя к ней ничего, он расслаблял натянутые струны души. Она была для него как водка или наркотик.               
Совсем другое дело - её дочка! Тростинка с огромными глазами. Он очарован был! А Светлана смотрела с усмешкой на обоих, однако, он это приметил, лицо её краснело, когда взгляды их встречались. И тогда он записал в дневнике: «Влюбчивый я, ох, влюбчивый! Или испорченный? Но нельзя  оставаться равнодушным к таким глазам, они – как воспоминание, как мечта».
Как-то долго он стоял у базы, пока директорша ублажала царским ужином начальника ОРСа, заехавшего к ней. Ехала в «отрубе». Подъехав к дому, он с трудом дотащил её до крыльца. Домой почти занёс. Светлана была дома. Ходычиха, когда Сашка уложил её на постель, громко засвистела носом. Уезжать Сашка не торопился. И Светлана не делала попыток его проводить. Они сели в кухне. Поговорив ни о чём, они невольно потянулись друг к другу. Дав ему обнять себя, Светлана от поцелуя увернулась, приложив пальчик к губам и показав кивком на комнату, где продолжала свистеть носом мать. Но Сашка, жарко поцеловав её в грудь, чуть прикрытую халатиком, поднялся и, подняв девушку на руки, понёс в комнату, где уложил на кровать. Когда положил себя рядом, то увидел её волнение – лицо  пылало. Её волнение, естественно, передалось ему, точней усилило собственное, но он сдержался, чувствуя близость Ходычихи. Всё же положил ладонь ей на грудь, не на халатик, а под него, и сжал пальцами сосок, источающий жар. Рука ощущала биение сердца. Чуть повернувшись к нему, она шепнула: «Ты что, хочешь с обеими?» Он промолчал, осознавая, что в этой ситуации  слова не нужны. Сунул ладонь меж её колен, он добрался до трусиков и скользнул под них. И сразу почувствовал, как её бёдра напряглись и расслабились. И её рука обняла его за шею.
- Светка! - как гром в прозрачном небе, прохрипел голос Ходычихи. – Уйди прочь от моего хахаля!
Светлана  вскочила и юркнула в кухню.