41 По краю затишья

 На девятнадцатый день лета последние зомби были сожжены, дороги восстановлены частично, здания приводились в порядок с помощью всех, кто мог: ведьмы, ведьмаки, феи и несколько магов из людей. Погибших готовили к торжественным похоронам и посмертным наградам. Жизнь в городке возвращалась в своё обычное сонное русло.

 А вот мне опять предстояло решать задачи одну за другой. Сначала дядя Куанн позвонил мне около полудня и попросил дать ему копию рассказа Леонардо о его похищении и насильственном обращении в вампира, с подписью Леонардо на каждом листе. Мы как раз были в кухне, ужинали, когда раздался этот звонок. Он сказал, что сделает ДНК-тест на подтверждение его личности, чтобы можно было открыть дело о нарушении закона об обращении. В нём чётко было указано, что нельзя обращать несовершеннолетних без согласия их официальных опекунов. 

 Леонардо согласился на проведение теста и на заявление. В его глазах была такая отчаянная решимость, что я понял — он не простил Георга, даже после моего рассказа о его настоящем отношении к чаду, и намерен полностью обрубить с ним все отношения. Он сразу же схватил нож с подставки и, не жалея, отрезал прядь волос, а я дал ему пустой флакон для зелья с широким горлышком, куда он сцедил слюну. Кровь в его случае была бесполезной, поскольку в ней находился такой коктейль разных ДНК, что вычислить нужную связку было попросту невозможно.

 Я так же не опасался, что его происхождение феи будет раскрыто в госпитале. Их приборы и реактивы не видели магических ключей. Так что, если бы захотели увидеть межрасовую связь, им пришлось бы делать запрос в магическое бюро. Но повода мы не дали, поэтому этот вопрос даже не поднимался. Этим же объяснением я успокоил и Лео, когда его вдруг осенило этим вопросом. Я обещал, что мы проведём и сличение магических аномалий и отпечатков, но после приезда дедушки.
Образцы ДНК и подписанный рассказ в конверте мы передали с посыльным от Вульвстейнов.


А когда мы продолжали обыск оранжереи, позвонила Ладика:


— Бел, привет, — её голос звучал неуверенно и грустно.

— Привет, Ладика. Что-то случилось?

— Я... Нет, ничего не случилось, кроме того, что меня грызёт изнутри эта беспощадная совесть. Я была у отца все эти дни. Помогала. И он дал мне прочитать тот рассказ, — она замолкла, и теперь я слышал только её прерывистое дыхание.

— Ты узнала историю Леонардо, хоть только и малую её часть. И что ты думаешь об этом вампире теперь? — я решил слегка подтолкнуть её, сама она бы долго решалась.

— Я думаю, что его нельзя отдавать князю. Никакому, — она признала это с облегчением. — Я поняла тебя Бел. Почему ты это сделал. Но всё равно извиняться перед ним не буду!

— Как скажешь, Ладика. Я не могу заставить тебя, — я слышал в её голосе детское упрямство.

— Ты простишь меня?

— Я? Я прощу. Ты уже извинялась.

— Но тогда ты не принял моих извинений!

— Нет, потому что ты говорила не от души. А теперь говоришь хотя бы чуточку искренней. Поэтому так.

— Я пока не смогу придти к тебе, чтобы лично извиниться, тут такой завал, — она вздохнула.

— Понимаю. У меня тоже много дел, так что встретимся, когда немного разгрузим график.

— Ммм... Ладно. Тогда пока, Бел.

— Пока, Ладика. Пусть луна хранит тебя.


 Лео слышал весь разговор, сидя на корточках перед подозрительным декоративным камнем возле искусственного водопадика. Его пальцы ловко ощупывали выемки на нём, а взгляд следил за моим выражением лица. Да, я мог бы уйти в сторону, но в этом разговоре я не увидел ничего, что нужно было бы скрыть.


— Нашёл что-то? — я дал отбой звонка и сосредоточился на друге.

— Нет, вроде. Могу поднять его, но тут камень частью врос в мох. Повредится.

— Ничего страшного, потом аккуратно вернём на место, а духи восстановят покров мха.

— Ладно. Поднимаю.

 Лео приподнял камень и переставил на дорожку. Однако под ним было пусто. Я поводил над тёмной выемкой сканирующим заклинанием, но ничего не обнаружил.

— Ставь обратно. Тут тоже пусто, — я разочарованно вздохнул.


 Мы обыскали больше половины ближней части оранжереи, но до сих пор ничего не нашли. И никаких подсказок в кабинете отца я тоже не нашёл. Если первый тайник я обнаружил благодаря своей наблюдательности, то тут она дала сбой. Мы смотрели везде. Я сканировал местность поисковыми волнами, но ничего не откликалось.

 Заклинание я обнаружил в кабинете, в тонкой тетради, которую писала матушка. Там были и другие полезные мелочи. Ящик с тетрадью был ловко спрятан под обложкой книги. Это Леонардо заметил, что один из томов слегка выбивается из общей массы своим простым оформлением. Я достал его с полки и понял, что это вовсе не книга.

 Поначалу я подумал, что это то, что мы искали, но когда открыл ящик, то нашёл сборник простых заклинаний первого и второго уровня, которые должен был выучить после возвращения из школы, чтобы сдать аттестат в Оплоте. Они были несложными, но выучить их могли только у нас в роду по достижении восемнадцати лет.

 Поэтому сейчас я без зазрения совести практиковал использование сетей поиска и надеялся зацепить хоть что-то. Пока что дальность и проницаемость оставляли желать лучшего. Я изо всех сил пытался следовать указаниям матушки, которые она оставила на полях тетради, но выходило откровенно плохо.

 И всё же мы старались как могли. Клумбы, грядки, подозрительные утолщения на боковых дорожках. Я сканировал, а Лео помогал физической силой, сдвигая лишнее и тяжёлое. Духи занимались своими делами, потоки магии, после заключения договора защиты рода, тоже уже не разбегались от вампира, мягко огибая его стороной. Всё ещё опасливо, но уже близко.

 Время двигалось для нас стремительно, пока мы были заняты делом. Пропустив целую неделю из-за несчастья в городе, мы старались наверстать потерянное время. Но я с нетерпением ждал звонка деда, потому что нуждался в его поддержке. Расследование зашло в тупик из-за моей неспособности просчитать логику отца. Как он выбирал тайник? Все подходящие, на мой взгляд, места мы уже обыскали. Даже в дальней части оранжереи мы заглянули во все хозяйственные постройки. Осмотрели их по старой схеме, добавив теперь ещё сети поиска.

 Уставшие мы вернулись в дом и после душа устроились в гостиной. У Лео оставалось ещё двенадцать пакетов крови. После нагрузок он был голоден, так что выпил ещё один пакет. Теперь их стало одиннадцать. Времени на ответ князю оставалось меньше с каждым выпитым. Если так продолжится дальше, то мне придётся отказаться от его помощи в поисках.


— Лео, надо решить дело с князем Ивоном Старковски, — я решил не ходить вокруг.

— Как? Есть идеи? Вроде теперь я твой подопечный, так что тебе решать. Насколько я понял, официальные бумаги дают тебе право действовать от моего имени. Я не против, — его голос был полон доверия и спокойствия: он мне верил.

— Я не могу тебя подвести, так что подумаем сейчас над этим, — я отпил кофе и задумался.

 А ведь правда, бумаги были на руках. Был ещё ДНК-тест и заявление, но мы просто дождёмся ответа от дяди Куанна. А вот кровь... Нам не должны отказать в её продаже: князь не пойдёт на конфликт из-за этого. И даже продаст по официальным расценкам. А не так, как в прошлый раз, когда у меня не было выбора.

— Я схожу на станцию крови завтра и куплю дополнительную кровь. Ты не должен голодать.

— М. Благодарю. Снова я вызываю проблемы, — он загрустил и опустил голову.

— Давай договоримся: ты не проблема. Ты мой якорь. Да ещё к тому же именно ты помог разобраться со многими вопросами. Твои рассказы невероятно ценны. Только подумай, сколько всего удалось узнать и решить, а всё благодаря им! — я поставил чашку и пересел к Лео поближе, обнял его за плечи. — Будем считать, что у меня появился необычный младший братишка.

— Бел! — он смотрел на меня, а я никак не мог рассмотреть весь калейдоскоп его эмоций.

 Он порывисто ткнулся мне в грудь лицом и часто задышал.

— Ну ты чего? Всё же к этому шло. Я не брошу тебя и дальше. Потом приедет дедушка и поможет разрешить другие вопросы. Обещаю. Мой дед — самый лучший фей, который умеет и знает очень много. Я точно знаю, потому что первые три года жизни я провёл рядом с ним и матушкой, пока отец пропадал в архивах. Он примет тебя. Верь мне, просто верь.

 Я гладил его по спине и волосам, чувствуя, что он всё ещё напряжён до предела: как натянутая струна, готовая порваться от любого неосторожного касания или слова.