Белые перчатки

Борис Мишарин




Мечты и реальность
фантастика и бытие






Белые перчатки





Солнце ещё не появилось над горизонтом сопок этим ранним утром. Но Борис Родионов уже накопал дождевых червей, взял спиннинг и отправился на резиновой лодке вглубь речного залива, который достаточно глубоко врезался в сушу и был окаймлён сопками с трёх сторон. Он сразу направился к левой восточной сопке и в десяти метрах от берега бросил якорь. Насадил червя на крючок, поплевал на него по старому рыбацкому обычаю и забросил леску в воду. Через пару минут поплавок дернулся, подсечка и вот уже первый улов – средненьких размеров окушок. Борис снял его с крючка и опустил в садок-сетку в воде. Потом пошла сорога и чебак.
Половив рыбку часика полтора, Борис отправился к противоположному, западному берегу залива. Там он взял другой спиннинг с более толстой леской и стал ловить щуку на блесну. Солнце уже осветило этот край залива и щука там постоянно грелась в водорослях мелководья. Поймав пару щучек, Борис поплыл к берегу. Там уже чистил рыбу. Окуней вялил, щук коптил, а сорогу и чебака солил.
Сам Борис жил в городской квартире, но старался в выходные приезжать сюда, к родителям, которые проживали в бревенчатом доме на берегу залива. Часто рыбачил в своё удовольствие и обеспечивал родителей копченой, вяленой и соленой рыбкой. Его мама, Юлия Сергеевна, работала в поликлинике врачом, а папа, Николай Егорович, прорабом на стройке.
Борис после университета устроился на работу в НИИ физики и сейчас служил старшим научным сотрудником, имея научную степень кандидата физико-математических наук. Женат в тридцать лет ещё не был и родители уже начали беспокоиться. Пора бы уже и внуков понянчить, а сынок все на работе, да на рыбалке в выходные.
Борис закончил коптить щуку и объявил:
- Папа, мама, рыбка готова, пора к столу.
- Да, сынок, подождем минут пять: должна моя коллега подъехать. Я пригласила её в гости. Она тоже терапевт, как и я. Ты бы переоделся, сынок, пока, а то неудобно гостью в резиновых сапогах встречать.
Борис пожал плечами.
- Чего тут неудобного? Не в театр приедет.
Но все же пошел в дом и переоделся.
Буквально через минуту подъехала иномарка и из неё вышла молодая женщина в джинсах и белой блузке. Фигурка и личико подходящие, подумалось Борису. Мать знакомила их:
- Ангелина Матвеевна, моя коллега.
- Просто Геля, мы же не на работе, Юлия Сергеевна, - возразила она и протянула руку.
- Борис, - представился он сам и пожал протянутую руку ладонью вниз. – Прошу к столу. Только что поймал и уже успел закоптить щучку. Час назад она ещё плавала.
- Ой, сами поймали и закоптили… А я никогда не рыбачила…
- Так какие проблемы. Я почти каждое воскресенье рыбачу, если погода позволяет. И вас, Геля, научу. Удочки найдутся, приезжайте.
Все сели за стол на открытой веранде и Борис положил сам приличный кусок закопчённой щуки в тарелку Гели. Она попробовала и восхищенно воскликнула:
- Какая вкуснятина, просто прелесть!
Немного позже спросила:
- Чем вы занимаетесь, Борис?
- Я физик, работаю в НИИ.
- Физика, - вздохнула Геля, - мы изучали её на первом курсе университета.
- И она вам не понравилась, - произнес Борис, уловив её вздох.
- Нет, почему же, - возразила Геля, - просто физик считал её главной наукой в медицине и просто выпивал из всех нас кровь, образно говоря. А в школе мне физика нравилась. Физика и биология, - решила уточнить она. – Ещё люблю читать книги в свободное время. Детективы, фантастику, повести. Например, «Сон в начале тумана» Юрия Рытхэу, «Белые цветы» Абсалямова.
- Книги мне тоже нравятся, но этих авторов не читал. Наверное, к сожалению, - пояснил Борис. – Будем дружить? – неожиданно спросил он.
- Будем, - изумленно ответила она такой быстрой постановкой вопроса.
Борис протянул ей свою визитку.
- О-о! Вы кандидат наук! – воскликнула она, - а у меня нет визитки…
- Я запишу ваш номер, диктуйте.
Борис достал  свой телефон.
- Ангелина Сорокина, - она продиктовала номер, - на приеме я не отвечу, но потом перезвоню.
После обеда Сорокина уехала и Борис сразу спросил:
- Мама, ты её специально для знакомства со мной пригласила? Такая подружка тебе в дочери годится, мама.
- Она тебе не понравилась? – в ответ переспросила мать.
- Хорошая фигурка и славненькое личико. Для более подробного ответа мы еще мало знакомы, - пояснил Борис.
- Да, мы общаемся по работе, и она неплохой человек, как мне кажется. А дальше сам решай, Боренька.
- Запал на неё наш сыночек, Юля, раз телефончик  попросил. Давно пора уже с кем-то подружиться, - вмешался в разговор отец.




II



На работе Борис в конце дня подошел к своей начальнице, заведующей лабораторией. Аврора Эдуардовна Коломеец, доктор физико-математических наук, являлась руководителем его докторской диссертации, которую Борис уже писал два года почти сразу после кандидатской. Сорокапятилетняя дамочка с крутым нравом напрочь отшивала всех мужиков, пытавшихся освоить её фигуристое тельце, несмотря на возраст. Она следила за собой и выглядела гораздо моложе. А посему на неё клевали двадцатилетние и пятидесятилетние мужчины.
- Аврора Эдуардовна, я бы хотел переговорить с вами тет-а-тет по поводу нечто новенького в моей теме диссертации. Имеется в виду антиматерия.
Коломеец посмотрела на Родионова, потом на часы и окинула взглядом окружность потолка, давая понять, что, возможно, в лаборатории имеется прослушка.
- Борис Николаевич, рабочий день завершен, но мы можем поговорить у меня дома, если вы не торопитесь. Я здесь неподалеку живу.
- Хорошо, Аврора Эдуардовна, как скажете, я не против.
Конечно, Родионов был сильно удивлен приглашением начальницы. Строгая дамочка излишеств никогда не позволяла, а тут домой. Но может быть, действительно боится прослушки? Хотя антиматерией занимались многие ученые мира и проблесков в теме не добились пока. Да и находится большой адронный коллайдер около Женевы, куда русским путь сейчас заказан.
Коломеец жила одна в большой четырехкомнатной квартире и сразу объявила, чтобы Борис Николаевич проходил и чувствовал себя, как дома. Она показала ему ванную, а сама пошла переодеться. Когда вышла, Борис даже немного оторопел: обтягивающий домашний халатик с приличным декольте и коротеньким подолом, подчеркивающим длину и стройность ножек.
- Сейчас мы будем пить чай, - объявила Коломеец, - хотя необходимо, наверное, что-то покрепче. – Она поставила на стол мартини, коньяк и вазу с фруктами. – Насколько мне известно, вы, Борис Николаевич, уже закончили работать над диссертацией. И защищать её станете в ВАКе академии военных наук. Наливайте спиртное. Мне мартини, а себе, наверное, коньяк предпочтете. Так о чем вы хотели со мной поговорить? Но сначала выпьем за успешное завершение работы над докторской диссертацией. Вы умный мальчик, Борис Николаевич, и я за вас рада.
Родионов отпил глоток коньяка, а Коломеец глоток мартини.
- Я хотел поговорить с вами, Аврора Эдуардовна, об антиматерии…
- Антиматерия, - перебила его начальница со вздохом, - сколько диссертаций защищено на эту тему. А скачка в науке не произошло. Мы обязательно поговорим на эту тему, но в начале ты должен защитить диссертацию. Доктор наук – это уже имя, хотя пока и неизвестное в широких кругах. А пока потанцуем. Надеюсь, не против?
На телефоне она нашла тихую инструментальную музыку и пригласила Бориса на танец. Удивленный таким поворотом Родионов танцевал, ощущая влечение к партнерше. А она прижалась к нему, и Борис уже не мог сдерживать в брюках своего вырастающего мальчика. Коломеец не отстранилась и стала расстёгивать его ремень…
Оба партнера не были девственниками, но такой бурной ночи они ещё никогда не испытывали. Старая дева Аврора давно запала на Родионова и выжидала, ждала подходящего момента. Она понимала, что сам к ней Борис не придет и надо действовать наступательно. Эротичный халатик, духи с флюидами, медленный танец прижатых тел… и дело сделано. И что будет дальше?
Коломеец понимала прекрасно, что никакого предложения от Бориса не поступит, он на ней не женится. Но какое-то время они всё-таки будут вместе. И что поделать, если другие мужики ей были элементарно противны.
Через несколько дней Родионов улетел в Москву. Защита диссертации прошла блестяще. Теперь уже доктор физико-математических наук потребовал от председателя диссертационного совета организовать ему встречу с начальником Генерального штаба вооруженных сил России, поскольку он являлся президентом академии военных наук.
Скоро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Но всё же начальник Генерального штаба, Годунов Илья Федорович, Родионова принял.
- Илья Федорович, я недавно защитил докторскую диссертацию…
- Я в курсе, - перебил его Годунов.
- Хорошо, к делу. Но всё-таки пару минут потребуется на прелюдии для антиматерии. Все вещества в мире имеют своё отражение. Например, электроны-антиэлектроны, протоны-антипротоны и так далее. Наше солнце через пять миллиардов лет многократно увеличится в размерах и в конечном итоге взорвется, образуя сверхновую. При взрыве возникнет гамма-излучение – это вид электромагнитного излучения с чрезвычайно короткой длиной волны и высокой энергией. Наша солнечная система при взрыве исчезнет. Это, так сказать, общеизвестные факты для физиков. Когда солнце станет остывать и превращаться в огромный красный шар, то частицы и античастицы встретятся. Произойдет аннигиляция – взаимное уничтожение с выделением колоссального количества энергии. На земле и в космосе, везде существуют частицы и античастицы, но они почему-то не встречаются, а потому ничего не взрывается. Античастицы – это и есть антиматерия. И что не даёт частичкам встретиться – этого ученые мира не знают и даже не догадываются. И получить эту антиматерию очень сложно. Но её все-таки получают в чрезвычайно мизерных количествах. Один грамм антиматерии стоит более шестидесяти двух триллионов долларов. А полграмма этой материи хватит, чтобы уничтожить город в двадцать раз больше Хиросимы или Нагасаки. Вы наверняка слышали, товарищ генерал-армии, что в космосе редко, но рождаются сверхновые. Это когда в како-то планете по неизвестной причине ничто более не удерживает антиматерию от встречи с материей. И происходит аннигиляция, то есть взрыв громаднейшей мощности, уничтожающий целые галактики. Да, ученые сейчас уже могут получать стотысячные доли грамма антиматерии, но как её удержать, как сохранить – этого не знает никто. А я знаю и могу не только получать антиматерию, но и удерживать её. Представляете себе снаряд или ракету всего с одним граммом антиматерии. Про Вашингтон я вообще не говорю – вряд ли американский континент станет существовать после удара. То есть возможность создать супероружие небывалой мощности – это не фейк. И защиты от него не будет. В сторону врага будет направлен поток фотонов, гамма-квантов высокой энергии, уничтожающий всё. И главное – для государства это будет не очень затратно. Достаточно средств какого-нибудь НИИ, который выхлопа на-гора не дает. И чтобы мне не мешали, конечно, песочные академики со своим трехмерным видом событий. Не знаю – старался пояснить нечто в принципе. Теперь ход за вами, товарищ генерал-армии и за президентом, естественно. А другим и знать ни к чему.
- Значит вы, Борис Николаевич, предлагаете создать сверхмощное оружие на основе антиматерии. И по приемлемой цене к тому же. Сколько времени это займет и какие имеются гарантии? – спросил начальник Генерального штаба.
- По времени два-три года. А гарантии – это как девка: то ли даст, то ли нет. Вряд ли в своё время создатель ракет Королев мог дать какие-то гарантии.
- Понятно, но я один такие решения не принимаю. Предлагаю переехать на нашу базу отдыха и пожить там недельку. Можно погулять по Москве. Позже я свяжусь с вами, Борис Николаевич.
Родионова действительно отвезли на базу отдыха министерства обороны Российской Федерации. Конечно, такая база существовала не одна. Но на этой отдыхал только высший офицерский состав, то есть генералы. И на Родионова там смотрели с недоумением, а некоторые даже с презрением, как на привилегированного сынка элиты. А он осматривал территорию, не обращая внимания на косые взгляды, и пользовался доступными привилегиями – по принципу всё включено: бесплатно спиртное, еда, и другие услуги.
А в это время начальник Генерального штаба решил переговорить со знакомым академиком-физиком Нестеровым. Он сам подъехал к нему в академию.
- Аркадий Семенович, приехал посоветоваться с вами, - начал разговор без прелюдий Годунов, - прочитал недавно одну популярную брошюрку и задумался, как военный. В ней говорилось об антиматерии и что полграмма этого вещества произведет взрыв в двадцать раз мощнее известного в Нагасаки. Там мощность бомбы составляла двадцать одну килотонну, а не полграмма. Действительно бомба на антиматерии может заменить атомную? А я, как начальник Генерального штаба, должен уже сейчас принимать превентивные меры?
- Илья Федорович, свойства антиматерии ещё совсем мало изучены. Действительно, на земле и в космосе существует материя и её зеркальный близнец антиматерия: электроны-антиэлектроны, протоны-антипротоны и так далее. Но тут есть один казус: при встрече материи и антиматерии происходит взрыв громадной мощности. Хотя казус-то, видимо, в другом – они существуют, но не контачат друг с другом. Нечто удерживает эту антиматерию от взаимодействия. И получить её очень сложно, но современники получают тысячные или стотысячные доли грамма антиматерии и сохранить её крайне сложно. Живет такая полученная антиматерия десятые доли микросекунд. Может быть, через столетие родится ученый, который сможет получать в нужном количестве антиматерию и сохранять её. И это будет не гений – это будет великий гений! Так что не переживайте, дорогой Илья Федорович, наука у создания бомбы на антиматерии ещё даже близко у порога не стоит.
- Благодарю за консультацию, Аркадий Семенович, и за успокоение души военного. Всего вам доброго.
Годунов ехал в Генштаб и раздумывал, вспоминая слова академика Нестерова: «через столетие родится ученый, который сможет получать в нужном количестве антиматерию и сохранять её. И это будет не гений – это будет великий гений!» Уже родился или появился мошенник? Не проверишь – не познаешь, как говорится. Но решение принимать президенту.
Президент Российской Федерации Потапов Иван Иванович принял Годунова на следующий день. И начальник Генерального штаба изложил ситуацию во всех подробностях.
- Ваше мнение, Илья Федорович? – спросил президент.
- На этот вопрос сложно ответить, Иван Иванович. Теоретически даже Икар летал по воздуху, а Циолковский в космос. Но удалось это только Королеву. И нашей стране не привыкать быть первой.
- Вы проверяли Родионова?
- Контрразведка навела справки. Родился, учился, защитился. Доктор физико-математических наук в тридцать лет, хотя были доктора и помоложе. Не женат, мать врач, отец прораб на стройке. Темных пятен в биографии не обнаружено. Я советовался с академиком Нестеровым по антиматерии, не ссылаясь на конкретику. И он убежденно заявил, что ученый, который сможет получать в нужном количестве антиматерию и сохранять её, будет великим гением, - ответил Годунов.
- Да-а, а решение принимать необходимо, - протянул президент. – Вы, Илья Федорович, ещё раз продумайте этот вопрос и пригласите ко мне Родионова. Побеседуем вместе. Не станем откладывать, жду завтра в 17 часов.
- Есть, прибыть с Родионовым завтра в 17 часов, - ответил Годунов.
Он ехал к себе в Генштаб, размышляя над словами президента: «ещё раз продумайте этот вопрос». Внезапно приказал водителю: «Разворачивайся, едем в наш дом отдыха». Перед встречей с президентом необходимо быть во всеоружии. И Годунов решил вызвать в дом отдыха начальника контрразведки армии.
Приехали они практически одновременно. И персонал дома отдыха находился в крайнем удивлении: начальник Генштаба и начальник контрразведки уединились с каким-то там неизвестным никому Родионовым. Годунов представил генерал-полковника Поливанова Николая Тимофеевича.
- Я доложил президенту о вас, Борис Николаевич, - начал разговор Годунов. – Решение принимать ему, а мы должны быть готовы к положительному результату. Хотелось бы услышать от вас каким образом вы представляете себе эту работу, что вам потребуется от министерства обороны?
- Потребуется помещение под административный корпус и испытательный цех достаточно внушительных размеров, где будет производиться антиматерия с учетом множества опытов. Перечень приборов и оборудования я представлю позже. Ученых я подберу сам, от вас потребуются хозяйственники, тыловики, кадровики и бухгалтера. Служба безопасности, естественно.
- Мощность атомного оружия определяется в мегатоннах, а тут всего один грамм антиматерии… С трудом верится, - произнес Поливанов.
- Согласен, - улыбнулся Родионов, - лет двести назад о полетах в космос даже фантасты не писали. Вы сказали один грамм – этого вполне хватит, чтобы Англия исчезла с географической карты. Но я бы изготовил всего 193 пусковых установки. То есть по количеству стран в мире. Разные установки по мощности в зависимости от площади страны. Например, нажал кнопочку и нет Франции, нажал кнопочку и нет Германии. Но можно и по-другому: ландшафт сохранен, а людей не стало.
- Это как? – удивленно спросил Поливанов.
- Это когда при нажатии кнопочки вместо взрыва в страну отправляется чистая энергия в виде фотонов. То есть происходит гамма-излучение на десять микросекунд и всё живое мгновенно умирает. И никакого радиоактивного заражения местности. Но это детали аннигиляции. 
Генералы вышли от Родионова.
- Готовься, Николай Тимофеевич, если президент одобрит его предложение, то тебе придется охранять Родионова по полной программе, - заявил начальник Генерального штаба. – И охранять получше, надежнее, чем ракетчиков или создателей атомной бомбы. А пока продумывай вопрос.
А Родионов прошел в бар, взял кружку светлого пива и вяленой рыбки к нему. Уверенность в том, что президент одобрит его предложение, не покидала. Но гонять мысли об этом пока не стоит, и они перенеслись в родной Н-ск. Он обещал позвонить Сорокиной.
- Здравствуйте, Ангелина, это Борис Родионов.
- Здравствуйте, Борис, вы куда-то исчезли. Но ваша мама пояснила, что вы в Москве на защите диссертации. И она очень беспокоится за вас.
- А вы? - перебил её Борис.
- Ну да, и я тоже. У вас всё хорошо, вы защитились?
- Всё хорошо, я защитился, но придется ещё несколько дней побыть в столице. Так надо по работе. До встречи, Ангелина.
Он видел её только один раз в доме родителей, но она волновала его. А вот начальница Аврора совсем не тревожила. И Борис понимал, что просто так она от него не отстанет. Старушка запала на молодого и привыкла командовать. Но теперь это уже не важно. Если президент одобрит, то ей до него не добраться. 
Через пару дней президент Потапов принял Родионова у себя в кремле. На встрече присутствовали начальник Генерального штаба, начальник контрразведки армии, министр обороны Шапошников Игорь Яковлевич, Барабанов Эдуард Валерьевич, директор ФСБ России. После знакомства президент попросил:
- Нам бы хотелось, Борис Николаевич, ознакомиться с вашим предложением из первых уст. Прошу…
- Постараюсь объяснить доходчиво, - начал Родионов. – Про антиматерию здесь все наверняка слышали. В настоящее время ученые мира научились её получать в мизерном количестве: от сто тысячных до тысячных долей грамма. Процесс получения затратный и трудоёмкий. Живет такая антиматерия всего лишь до десяти микросекунд из-за процесса аннигиляции. То есть встречаясь с материей, она взрывается. В настоящее время у ученых мира две проблемы: сложность получения антиматерии и сохранность. Сохранять антиматерию ученые пока не научились. Теоретически мной рассчитано дешёвое получение антиматерии и возможность её хранения. Что нам это дает? Например в Нагасаки взорвалась бомба «Толстяк» мощностью в двадцать одну килотонну. Чтобы получить взрыв такой же мощности потребуется всего лишь 25 миллиграмм антиматерии. Аннигиляция – это известное свойство антиматерии. При встрече частицы и античастицы «исчезают», преобразуясь в пары частиц-античастиц, то есть происходит взрыв. Но можно превратить это в чистую энергию в виде гамма-излучения, которое будет существовать всего десять микросекунд и уничтожит всё живое на конкретной территории, сохранив здания и сооружения. Сначала оружие, а потом можно перейти к гражданским позициям. Ведь антиматерия – это весьма эффективное топливо, оно в двадцать тысяч раз мощнее атома. Это топливо для ракет, кораблей и электростанций.
- Да-а, - протянул президент, - в позапрошлом веке о космосе только мечтали. Государство даёт добро на вашу деятельность, Борис Николаевич. И курировать её станут начальник Генерального штаба и директор ФСБ. Непосредственную деятельность по защите станет осуществлять генерал-полковник Поливанов. НИИ физики, в котором вы работали, вам для работы подойдет?
- Разрешите, товарищ президент?
- Слушаю вас, Илья Федорович.
- Мы тут прикинули  с Поливановым и предлагаем организовать работу на ведомственной базе отдыха в Н-ске. И оформить не как НИИ, а как воинскую часть. Присвоить Родионову звание полковника, например, воздушно-космических сил. Так легче соблюдать секретность. Тем более, что население города знает, что там находится военная база отдыха.
- Согласен, - объявил президент, - подбирайте Родионову тыловые и хозяйственные службы, бухгалтеров, кадровиков и летите вместе с Родионовым в Н-ск. Там всё на месте организуете. Приказ о новой воинской части и полковнике Родионове я подпишу сегодня же. И дайте ему свои прямые телефоны, - президент протянул свою визитку с номером – просто номер и всё. Губернатору я позвоню, чтобы обеспечил жильё и другую помощь.



III



Несколько дней еще Родионову пришлось побыть в столице пока подбирались определенные кадры. Возвращался в Н-ск он уже полковником воздушно-космических сил на военно-транспортном самолете. Местное УФСБ уже подсуетилось, подыскав для проживания неплохую усадьбу с домиком в три этажа. Прямо на аэродроме Родионова знакомили с личным водителем, адъютантом и секретарем – все из спецназа контрразведки. Он глянул на часы: у Ангелины заканчивался прием. И он приказал проехать в поликлинику.
- Вы себя плохо чувствуете? – спросил адъютант Иванов, капитан спецназа в форме ВКС.
- Нормально, - ответил он, - там моя знакомая врачом работает. Едем, - Родионов кивнул водителю Петрову Ивану, лейтенанту спецназа. – А вы с секретарем поезжайте в мою усадьбу.
- Но…
- Это приказ, капитан Иванов. Исполнять.
- Есть, - ответил он.
Автомобили с аэродрома разъехались. Руководство, начальник Генштаба и контрразведки с тыловыми офицерами поехали в теперь уже бывший дом отдыха; секретарь и адъютант в усадьбу, а сам Родионов в городскую поликлинику.
Он подошел к кабинету Сорокиной как раз, когда выходил от ней последний пациент сегодняшнего приема. Борис вошел.
- Здравствуй, Геля!
- Здравствуйте, Борис, - ответила она и быстро подошла к нему.
- Я скучал по вам… И тут какой-то парадокс получился: мы совсем мало знакомы, а душа вроде бы знает вас всю жизнь. Я приглашаю вас к себе домой. Поедешь?
- Поеду, - ответила она, немного стесняясь.
- Только вот, Геля, дом этот я ещё сам не видел. Мне в столице предложили работать на оборонку, а потому выделили отдельный коттедж и охрану. Поедем его смотреть вместе, и если ты не против, то маму с собой возьмем?
- Конечно, она в соседнем кабинете, - пояснила Ангелина, - и тоже уже должна освободиться от приема.
- Ты пока раздевайся, Геля, в смысле, халат снимай, а я к маме зайду.
Он зашел к матери в кабинет, и она сразу же обняла его.
- Ты почему не звонил и свой телефон отключил? Мы же переживали…
- Не было возможности, мама. Я защитил докторскую и позвонил Геле.
- Да, она говорила мне.
- Я защитился и встретился с начальником Генерального штаба, а потом и с президентом Потаповым. Мне предложили работать на оборонку и выделили отдельный коттедж для проживания с охраной. Я предложил Геле поехать со мной и посмотреть домик. Надеюсь, что ты тоже поехать не откажешься.
- Конечно, поеду, сынок. А Геля хорошая девушка, я за тебя рада.
- Время покажет, мама, - ответил Борис.
На улице он знакомил своих дам с водителем.
- Это мой личный водитель лейтенант Петров. К нему можете садиться в машину свободно. К другим – нет. А это мая мама, Юлия Сергеевна; моя девушка Ангелина Матвеевна Сорокина, если даст согласие, то станет женой. Прошу любить и жаловать.
Борис сразу заметил, как покраснела и застеснялась Ангелина. А мама спросила:
- Лейтенант Петров, а зовут-то вас как, молодой человек?
- Просто Иван, - он улыбнулся.
Автомобиль подъехал к высоченному забору с металлическими воротами, которые автоматически открылись. И подъехавшие увидели трехэтажный коттедж с колоннами у фасада. К зданию вела асфальтированная дорожка, а по бокам от неё цветочные клумбы и зеленая травка. На крыльце автомобиль встречали несколько военных. Сразу же подошел полковник в форме спецназа, взял под козырек.
- Полковник Федорчук Яков Тимофеевич, представляюсь по случаю назначения начальником ваше личной охраны, товарищ полковник.
- Отставить, Яков Тимофеевич, я в армии не служил, хоть и полковник. Воинских Уставов не знаю, поэтому обращение должно быть гражданским. Прошу знакомится всех: это моя мама Юлия Сергеевна, а это Ангелина Матвеевна Сорокина, надеюсь, что будущая жена. А это капитан Иванов Андрей, мой адъютант; капитан Аксаментова Ирина, секретарь. Что ж, капитан Иванов, показывайте дом. Я здесь ещё ни разу не был.
Родионовы и Сорокина осматривали особняк, как часть усадьбы. Конечно, в таких местах и помещениях никто из них не был ни разу. В спальне Борис спросил:
- Геля, ты станешь хозяйкой в этом доме, станешь моей женой?
- Ты, Борис, эксклюзивен даже в этом. Знакомиться друг с другом, уже находясь в браке… Ты мне нравишься, и я соглашусь стать твоей женой, Боренька. А конфетно-букетный период пусть произойдет позже.
Борис обнял и поцеловал уже невесту. Всё необходимое для проживания в доме имелось. Мебель, постельное бельё и так далее. Всё, кроме одежды. Ангелина осталась ночевать, а мама Бориса уехала домой.
Бурная ночь и молодые заснули только под утро. В одиннадцать в спальню постучали и вошел адъютант Иванов Андрей.
- Прошу прощения, Борис Николаевич, Илья Федорович волнуется.
- Да, да, капитан, скоро буду, - ответил Родионов.
Адъютант ещё раз извинился и вышел из спальни.
- Илья Федорович, это кто? – спросила еще не совсем проснувшаяся Ангелина.
- Это начальник Генерального штаба, он прилетел помочь мне в организации работы. А я вот тут… Но я ни о чем не жалею, и я счастлив с тобой Геля.
- Ой, а я-то что натворила – у меня же прием с восьми утра. Кошмар… - она закрыла лицо руками, - что теперь будет?
- Что будет, то и будет… Жить будем и радоваться, что мы есть друг у друга. Одеваемся и по своим рабочим местам, - старался подбодрить Ангелину Борис. – Тебя в обиду я не дам никому.
По прибытию в поликлинику Сорокину немедленно вызвали к главному врачу.
Недовольный, он сразу спросил:
- Видимо, случилось что-то серьёзное?
- Это личное и оправданий у меня нет, - ответила Сорокина.
- Нет так нет. Полагаю, что вам лучше уйти по собственному желанию, - пояснил главный врач.
Она молча присела на стул и написала заявление на увольнение. Главный прочитал его и фыркнул:
- Врачей не хватает и ты думаешь, что без тебя не обойдемся?!
- А вы мне не тыкайте.
- Ишь, нашлась фифа. Можешь валить отсюда без отработки, и чтобы ноги твоей здесь больше не было, - возмутился главный врач.
Расстроенная Ангелина, но внешне не показывающая вида, вышла из поликлиники. Она позвонила Борису… Он постарался успокоить её.
- Я же сказал, что в обиду тебя не дам никому. Приезжай ко мне, мой водитель заберет тебя у поликлиники. Здесь тебе тоже работенка найдется и получше ещё. Жду.
Сорокина молча ехала и мысленно рассуждала. «Конечно, она виновата, но увольнение – это слишком круто. Любовь, форс-мажор…  И наверное, философы бы до хрипоты спорили оправдывая и осуждая».
Машина выехала за город и Ангелина заволновалась.
- Куда мы едем? – спросила она Ивана, водителя.
- Тут неподалеку был санаторий министерства обороны. Вот туда и едем.
- У Родионова что-то со здоровьем не в порядке, - заволновалась Сорокина, - мы же к нему едем?
- Со здоровьем всё в порядке, Ангелина Матвеевна, но пусть сам товарищ полковник всё объяснит.
«Полковник… ни хрена не понятно. Но объяснит, надеюсь».
Автомобиль свернул с трассы и Ангелина сразу заметила дорожный знак «кирпич» и табличку: «кроме машин в/ч №…. У металлических ворот их остановили военные с автоматами.
- Жена командира, - пояснил лейтенант Петров. И военные взяли под козырек.
Родионов лично встретил будущую жену. Провел её в административный корпус санатория, где познакомил с начальником Генштаба и контрразведки армии.
- Ангелина Тимофеевна, президент Потапов поручил доктору Родионову создание определенной установки, а нам приказал обеспечить его всеми необходимыми средствами и оборудованием. Здесь ранее находился санаторий, а теперь будет расположена воинская часть, командиром которой назначен ваш будущий муж. НИИ всегда привлекает внимание, если работает на оборонку, а военная часть, есть военная часть, где секретность определена самой структурой. Поэтому де-факто будет НИИ, а де-юро военная часть. Для города, для всех это будет военная часть. Борис Николаевич рассказал нам, что вам предложили уволиться, Ангелина Тимофеевна, из-за опоздания на работу. Дело молодое и мы с генералом, - он кивнул в сторону контрразведки, - например, рады, что вы согласились стать женой этого великого гения. Да, да, Ангелина Тимофеевна, именно великого гения. Как я уже говорил, здесь был санаторий и медицина, естественно, присутствовала. А войсковая часть будет иметь свой личный состав, который тоже будет нуждаться в медицине. Секретность, например, не позволит профессорам или военным обращаться в гражданские поликлиники. Поэтому я предлагаю вам, Ангелина Матвеевна, обследовать всю медицину санатория и оставить необходимое. Ваша медчасть должна стать самой востребованной и лучшей, чтобы оказать любую помощь пациенту.
- Ваша медчасть?
- Да, Ангелина Матвеевна, я предлагаю вам стать начальником этой медчасти. Вам присвоят звание майора и командуйте на здоровье.
- А какой будет штат? – спросила Сорокина.
- Излишества не нужны, конечно, но полагаю, что невролог, физиотерапевт, ЛОР, окулист, кардиолог… Короче, определитесь сами, чтобы здоровье личного состава было на высоте. Большое дело здесь будет делаться и на здоровье никто экономить не будет. Согласны возглавить медицину войсковой части? – спросил Годунов.
Она посмотрела на Родионова.
- Соглашайся, Геля, - подсказал он.
- Ну, если великий гений советует, то я, конечно, согласна, - она даже покраснела от своих слов.
- Отлично! – произнес Годунов, - когда планируете свадьбу?
- Ты уж прости, Геля, но шикарной свадьбы в ресторане не будет. Из-за секретности, конечно. Подадим заявление и зарегистрируемся без торжеств, отпразднуем дома с родителями. Завтра и зарегистрируемся. Ты не против? – спросил Борис.
- Не против, - ответила она.
Поливанов махнул рукой и сразу же подбежали два прапорщика. Генерал представлял их сам.
- Прапорщик Зиновьева Нина будет вашим секретарем. Она кадровая военная, по образованию фельдшер. Прапорщик Выгузова Галина, ваш личный водитель-охранник. Зиновьева уже освоилась здесь и покажет вам лечебно-оздоровительный комплекс. Главный врач санатория уже получила приказ об увольнении, но пока ещё здесь. Советую переговорить с ней, а потом и с другими врачами. Они пока за штатом и не уволены – это решать вам уже, Ангелина Матвеевна.
Сорокина со своим секретарем Зиновьевой Ниной направилась в лечебно-оздоровительный корпус. Они вошли в кабинет главного врача санатория «Звезда». Довольно большой кабинет с директорским столом и приставным столиком к нему, небольшой стол для совещаний со стульями. За столом в кресле сидела явно расстроенная женщина лет сорока с излишеством украшений: несколько колец на пальцах, сережки в ушах и колье на груди. Все изделия из золота и с бриллиантами, явно не купленные на зарплату. Подполковник медицинской службы Кирпоносова Виктория Афанасьевна явно не ожидала такого развития событий. Являясь любовницей командующего воздушной армией и одновременно начальника контрразведки этого подразделения, считала себя непотопляемой. И не понимала, что произошло, но предполагала, что любовнички узнали друг о друге и решили её наказать.
- Я знаю, что вы уже ознакомились с приказом об увольнении, а мне предложили занять эту должность. Прошу передать ключи, печать и так далее, - объявила Сорокина.
- Как вас там… - съязвила Кирпоносова.
- Пока майор, - ответила Сорокина.
- Ну да, конечно, пока майор… Кто тебя рекомендовал сюда? Командир летунов или главный контрик?
- Не понимаю о чем речь.
- Естественно, другого ответа и не ждала. На молодуху кобельков потянуло… ну-ну…
- Мы передаваться будем, – спросила Сорокина, - или прения разводить станем?
- А чё тут передаваться… Забирай…
Кирпоносова бросила на стол ключи, печать и вышла из кабинета.
- Ангелина Матвеевна, - обратилась к ней Зиновьева, - контрразведка армии уже проверяет финансово-хозяйственную деятельность санатория.  Кирпоносова вся в золоте и бриллиантах, а в санатории не хватает некоторых дорогостоящих аппаратов. Например, МРТ, он миллионов 60 стоит, подставные сотрудники имеются. Её задержат при выезде на КПП и определяться с мерой пресечения. Главбухша тоже повязана. А вы побеседуйте с местными врачами. Они живут в прошлом веке, не повышая своей квалификации уже много лет. Как говорится, одна таблетка аспирина от головы и попы.
- Я поняла вас, прапорщик…
- Можно на «ты» и по имени, - предложила Зиновьева.
- Я поняла, - повторила Сорокина, - и с врачами, естественно, побеседую. 
А в это время Родионов с Поливановым и Годуновым осматривали административный корпус санатория «Звезда» с целью определения где и какая лаборатория будет находится. Конечно, не дело начальнику Генштаба заниматься такими вопросами, но президент мог спросить. Поэтому необходимо быть в курсе событий. Родионов уже передал необходимый список аппаратуры и оборудования своей тыловой службе. И теперь необходимо подобрать кадровый состав сотрудников.


IV



Наверное, по правилам не положено. И здесь вряд ли обошлось без вмешательства могущественной контрразведки. Но Сорокину и Родионова зарегистрировали в день подачи заявления. И в этот же день ей поменяли паспорт в связи со сменой фамилии на Родионову.
Регистрацию отмечали дома в семейном кругу. Из приглашенных присутствовали только Годунов и Поливанов. Жених, а теперь уже муж, знакомился с родителями Ангелины. Служба Поливанова их, конечно же, уже проверила и ничего отрицательного не нашла. Отец, Матвей Иосифович, предприниматель, производство мебели; мама Валентина Петровна, бухгалтер у мужа.
Родители новобрачных знакомились друг с другом и удивлялись внезапным переменам в жизни детей. Коттедж с усадьбой, армия, слуги в доме и всё секретно. Но человек, как говорится, ко всему привыкает.
А на следующий день Родионов уже прибыл в свой, хотя теперь уже бывший, НИИ физики. Весь день ушел на беседу с перспективными сотрудниками НИИ. И он подобрал себе кадры. К концу дня он наткнулся в коридоре на свою бывшую начальницу Коломеец.
- Явление Христа народу, - фыркнула сразу же она.
- Здравствуйте, Аврора Эдуардовна.
- Здравствуй. И где ты пропадал больше месяца. В кадрах мне пояснили, что ты уволился. Может быть, что-нибудь объяснишь?
- А что тут объяснять? Защитился, нашел другую работу и женился, - ответил Родионов.
- Значит, теперь ты женатый доктор наук и Аврора тебе уже не нужна. Но жена не стенка, а на твой паспорт я вовсе не претендую. Заходить будешь? – спросила Коломеец, пересиливая свою гордыню.
- Заходить?.. – задумчиво произнес Родионов.
- Тебе уже перестали нравиться мои ножки? – спросила она. – И жена красавица москвичка. Быстро же она тебя охомутала. Конечно, ты теперь доктор наук, не хухры-мухры.
- Скажи, Аврора Эдуардовна, мы могли бы работать вместе? – внезапно спросил Родионов.
- Работать вместе… - повторила она. – Да, я была твоей начальницей, Борис, строгой начальницей и, возможно, даже амбициозной. Но я не дура и ты это прекрасно понимаешь, иначе бы не задал этот вопрос. Ты наверняка сейчас работаешь по теме антиматерии. На этой теме многие обломали зубы, не добившись скачка в науке. А ты добьёшься, я знаю.  И я бы тебе помогала, а не вставляла палки в колеса. Я талантлива, и ты это знаешь прекрасно. Но ты-то не талант, Борис, ты гений! И этим всё сказано.
- Пойдешь ко мне заместителем по науке? – спросил Родионов.
- Конечно, пойду, - ответила она без запинки.
- Но ты даже не спросила куда.
- А зачем? Я и так понимаю, что в оборонку.
- Хорошо, за тобой заедут дня через три сотрудники контрразведки. Три дня тебе хватит на сдачу дел?
- Меня никто не отпустит без двухнедельной отработки, - возразила Коломеец.
- Три дня, Аврора, полагаю, будет достаточно, - ответил Родионов и пошел на выход.
Она, довольная, прислонилась к стене и прикрыла веки, понимая, что он будет временами с ней. Сорок пять лет, и она ещё не была замужем, отдавая себя науке и не глядя на мужчин. А тут влюбилась в молоденького, и что теперь делать? Из двух зол, говорят, выбирают меньшее. Хоть временами, да будет мой, считала Аврора.
Родионов вернулся в санаторий и прошел в свой кабинет. Теперь все в обиходе называли войсковую часть санаторием. В кабинете уже распоряжалась капитан Аксаментова Ирина, его секретарь. Она проверяла связь, наличие канцелярских принадлежностей и других аксессуаров. Внезапно в кабинет вошел генерал-майор авиации. Аксаментова сразу объявила, указывая на Родионова:
- Командир части Родионов Борис Николаевич, а это…
- Я сам, - заявил генерал, - генерал-майор Валентов Яков Дмитриевич, представляюсь по случаю назначения на должность начальника контрразведки вашего подразделения, товарищ полковник.
- Но…
- Извините, Борис Николаевич, представляю вам генерала, - сразу заявил вошедший в кабинет генерал-полковник Поливанов. Верховный главнокомандующий одобрил это назначение. Он служил в столице, но он местный, его родители здесь проживают. Яков Дмитриевич знает, что вы, Борис Николаевич, человек гражданский, хоть и полковник теперь. И он ваш подчиненный. Здесь начальник УФСБ полковник, а мы к вам рекомендовали генерала, чтобы никаких недоразумений не было с местными правоохранителями и военными.
- Хорошо, прошу к столу, - Родионов указал рукой на стол совещаний. – Через три дня мы должны начать полноценно работать. Список сотрудников есть у секретаря. И они, как мне доложили, уже проверены вашей службой, Яков Дмитриевич. Сегодня я подобрал ещё одного человека, он станет моим заместителем по науке. Это Коломеец Аврора Эдуардовна, доктор физико-математических наук. Через три дня её необходимо доставить сюда и уволить из НИИ физики. Вот там, - он указал рукой, - расположен лечебно-оздоровительный корпус. Его необходимо оградить небольшим забором, чтобы сотрудники-медики не имели доступа к этим помещениям. Начальник медслужбы – это моя супруга, майор, и она может посещать этот корпус. Человек она тоже гражданский, хоть и майор.
Вечером дома и уже в спальне Борис спросил:
- Геля, как тебе обстановка? Ты не жалеешь, что ушла из поликлиники?
- Обстановка… дома напрягают слуги. Не привыкли мы к ним. На работе – медицина запущена, врачи давно не повышали свою квалификацию, но я разберусь с этим. В поликлинике была запарка от количества пациентов, а тут никого и даже непривычно как-то. Но ещё, видимо, не все вышли на работу в твоем ведомстве, Боря. И я не жалею, твоё плечо я ощущаю здесь даже на расстоянии.
Он стал поглаживать её ножки и невольно сравнил с Авророй. Обе с прелестными фигурками и стройными, длинными ножками. Но одной тридцать, а другой сорок пять…



V



Настал день, когда все ученые этой псевдовоинской части собрались вместе у командира. Хотя, философы бы поспорили: официально на бумаге-то в/ч есть. А на самом деле это нечто наподобие НИИ или спецлаборатории, усиленно охраняемой. Родионов не раздувал штат ученых. Он пригласил для работы всего лишь десять человек. Но вот охраны и тылового аппарата было в разы больше. Батальон спецназа, подразделение контрразведки…
- Я приветствую вас, господа науки, - начал разговор Родионов. – Вы все дали согласие работать со мной на оборонку, дали подписку о неразглашении. Но сейчас у вас ещё есть возможность повернуть всё назад, то есть отказаться от работы со мной на оборонку. Желающие есть? – спросил он и после минутного молчания продолжил: - Теперь от меня у вас есть только два пути – это палата № 6 пожизненно. Или на кладбище. Народного суда за измену родине или другие неблаговидные поступки не будет. Но я благодарен вам, что вы со мной. Теперь к делу. Заниматься мы с вами станем антиматерией. Для большего понимания ситуации изложу несколько всем ученым известные постулаты или тезисы. Весь мир состоит из частиц, а у каждой частицы нашего мира есть античастица. Она обладает той же массой, но имеет противоположный электрический заряд и другие квантовые свойства. При встрече частицы и античастицы происходит аннигиляция – взаимное уничтожение с выделением колоссального количества энергии. Но вот какая штука получается, господа науки, почти все античастицы аннигилировали при встрече с частицами, поэтому мы наблюдаем их такое ничтожно малое количество. Также предлагаю следующую арифметику: при сжигании одного грамма угла мы получаем энергию, составляющую миллионную долю от массы. А из грамма урана мы получим тысячную долю. То есть в тысячу раз больше энергии. Но вот один грамм антиводорода даст нам при аннигиляции два грамма энергии. То есть при аннигиляции антиводорода получается взрыв в тысячу раз мощнее урана. Например, на Нагасаки сбросили бомбу «Толстяк» мощностью в 21 килотонну. Двадцать килотонн урана, а хватило бы двадцати грамм антиводорода. Надеюсь, что мою мысли в этом плане вы поняли. Но вот какая штука получается, господа науки, всё это теория. Антиматерии на земле практически нет. Её получают, конечно, в мизерных долях и существует она в десятых долях микросекунд. Сохранить её ученые не могут, она аннигилирует, то есть взрывается. Но вы все знаете о рождении сверхновых в далеких галактиках космоса. Рассмотрим этот факт на будущих примерах нашего Солнца. В теории через пять миллиардов лет эта планета увеличится в 250 раз в размерах и аннигилирует, то есть взорвется, уничтожив полностью солнечную систему. Сейчас температура на Солнце составляет 5 тысяч градусов на поверхности, 15 миллионов градусов в ядре. А при аннигиляции температура возрастет до 10 в 109-ой. Цифра со ста девятью нулями называется гугол. Так вот, господа науки, наша ближайшая задача – это родить антиводород. И не просто родить, а научиться сохранять его в необходимом количестве. Ваши мысли в письменном виде прошу подать моему секретарю через три дня и три ночи. Сказку станем делать воочию. Все свободны.
Ученые вышли из кабинета удивленно-ошарашенными. В приемной Коломеец пригласила всех к себе. Её кабинет, немного меньшего размера, тоже имел выход в приемную.
- Какие мысли, коллеги? – сразу спросила она.
- Какие мысли, - повторил Филиппов, кандидат наук, - античастицы, конечно, получают в адронных коллайдерах, но они живут до десяти микросекунд. И большего результата ещё никому не удалось добиться. И мысли мои сейчас о губозакатывающем аппарате.
- Вот даже как, - хмыкнула Коломеец, - Циолковский тоже говорил о космосе, а Королев в молодости только летал на планерах. Но он верил и отправил Гагарина в космос. Правда, ему на это потребовалась практически вся жизнь. Но сейчас другое время, и мы ускоримся до двух-трех лет. А неверующие могут уматывать и губы закатывать уже дома.
- Не получится, - возразил другой сотрудник, - в палате номер шесть можно ничего не закатывать, а на кладбище и подавно. Поэтому ты, Филиппов, немного опарафинился.
- Ладно, - попыталась разрядить обстановку Коломеец, - советую сходить на рынок и купить килограмм яблок. Пожонглировать этими яблоками – вдруг какое-то не поймаете, и оно упадет вам на голову. Всё, по местам и думать.
Целый зам по науке присела в свое кресло и задумалась. Но как раз мыслей и дум по теме не было. А думала она о том, что ничего дельного в голову не приходит. Но Родионов гений, а у гениев всегда всё просто. Коломеец улыбнулась и в это время как раз вошел Родионов.
- Улыбаешься?! Это хорошо, - произнес он, - значит, появились хорошие мысли.
Борис повернул ключ в замке, подошел и поднял Аврору с кресла, содрал с неё трусики и усадил на стол… После секса спросил:
- Как отреагировал коллектив на антиматерию и аннигиляцию?
А Авроре подумалось совершенно другое: «Мужик есть мужик – спустил семя и сменил тему». А хотелось продолжения ласк… Но она ответила:
- Вот Королев верил в полеты, а эти пока слабо верят. Я посоветовала им купить яблок и пожонглировать ими. Может быть, какое-то упадет на голову, - она усмехнулась.
- Это ничего, это нормально, - произнес Родионов, - через три дня придет к ним и вера.
Коломеец вопросительно вскинула брови, но командир более ничего не сказал и вышел из кабинета. А Аврора заплакала: «пришел, поимел и ушел. А хочется его всего, всего его хочется, вмять в себя и не отпускать никогда. Гений, блин»… Но необходимо держать статус, и она вытерла слезы.
Ангелина дома уже начала привыкать к слугам. И не стеснялась за завтраком, обедом или ужином. Но вечером сказала Борису:
- Большой дом и здесь хорошо. Но у твоих родителей мне было уютнее. И там ты коптил свежепойманную рыбку.
- Так какие проблемы, Геля, едем прямо сейчас, - ответил Борис, - с вечера накопаю червей и ранним утром на рыбалку. Впереди выходной и мы используем его по полной программе.
- Ты возьмешь меня на рыбалку? Но я не умею…
- Там ничего сложного нет, научишься сразу. Едем.
Но Родионовы не учли и не думали что две машины охраны тоже поедут с ними. А где им ночевать? Видимо, придется спать и дежурить прямо в салоне автомобиля.
Родители приезду детей, естественно, обрадовались. Особенно радовалась Юлия Сергеевна. Она ведь работала ранее с Ангелиной в поликлинике и интересовалась её новой службой.
- Мне присвоили звание майора, и в медслужбе санатория практически ничего не изменилось. Только пока скучно – больных нет, а вы, наверное, зашиваетесь в поликлинике. И квалификация у врачей низкая, никто на переподготовке не был. Но ничего, это всё поправимо. У вас как дела, Юлия Сергеевна?
- У нас ничего нового, всё как обычно. Потоки больных со своими болячками, вопросами и претензиями. Да ты и сама всё знаешь. Это здорово, что вы с Борисом приехали!
- Да, утром мы собираемся рыбку половить. Я никогда не рыбачила и надеюсь, что Борис меня научит.
- Непременно научит, - ответила Юлия Сергеевна. – Ты в следующий раз приезжай со своими родителями – станем дружить семьями.
Подошел Борис с лопаткой и пустой консервной банкой.
- Я пошел червей копать. Ты со мной, Геля?
- Конечно, с тобой, Боренька. Не видела же никогда, как червей копают.
Они отошли немного за территорию дома. Борис пояснял:
- В деревнях червей в огородах копают. А если коровы есть, то в поле под их лепешками старыми. Отковырнул и вот они, только собирай. А мы с тобой, Геля, ищем участок с толстой подстилкой на опушке леса, разгребаем листья и хвою опавшие. И вот она, наша добыча, в лучшем виде. А в банку я немного сырой землицы уже положил.
Насобирав достаточной количество дождевых червей, Борис закрыл крышку банки. У дома оставил её в тени на улице.
Ранним утром молодые отплыли на лодке и бросили якорь в нужном месте. Борис пояснял:
- Тут ничего, Геля, сложного нет. Спиннинг, леска, крючок. Из баночки достаем червячка и насаживаем его на крючок вот таким способом, отрываем ненужную часть червя. Обязательно плюём на червя три раза и забрасываем леску в воду. Можно недалеко: мы и так в нужном месте. Поплавок дёрнется: подсекаем и вытаскиваем рыбку. Всё просто.
- Я в этом уже давно убедилась, что у тебя всё просто, Боренька, - улыбнулась Ангелина.
Технику рыбалки она освоила быстро. Наловив достаточной рыбки, пара вернулась на берег. Чистили рыбу прямо на берегу. Всю, кроме окуней. Их Борис валял в соли и укладывал на решетку в коптилку, предварительно положив на дно ветки тальника. Потом ставил коптилку на огонь и через полчаса снимал: рыбка готова.
После завтрака Ангелина позвонила родителям:
- Привет, мама, мы с Борисом ночевали у его родителей, а рано утром отправились на рыбалку. Рыбку поймали, закоптили потом – вкуснятина обалденная! Только что её кушали. Ты, мама, приезжай к нам с папой. Здесь речной залив и вообще классно! Приедете?
- Мы с папой ещё в травмпункте. Его вчера вечером сильно избили.
- Кто избил, кто? В полицию заявили? – возбужденно прокричала Ангелина.
- Это не телефонный разговор, доча.
- Мама, мы сейчас с Борисом подъедем, жди.
- Я всё слышал, едем, конечно, - объявил Борис.
Он прямо из машины позвонил Валентову, начальнику своей контрразведки. Генерал прибыл в травмпункт одновременно с Родионовыми. Дежурный врач пояснил: «Били Сорокина несколько человек, били грамотно, если можно так выразиться. Он сам заявил, что это были хулиганы, которых не знает и причины избиения ему неизвестны. Но мы обязаны сообщать о таких случаях в полицию и сообщили, конечно. Пока ещё из полиции никого не было. Объективно: у Сорокина множественные гематомы на теле, сломаны два ребра, отбиты почки. Но тяжких телесных повреждений нет. Больной госпитализирован с целью полного обследования. Да, вот только что принесли результаты УЗИ: кровоизлияния в почках отсутствуют. Была разовая кровь в моче, но сейчас моча без крови. Думаю, что через несколько дней мы Сорокина выпишем под наблюдение уролога и участкового врача. А сейчас больного переведут в отделение урологии для наиболее полного обследования.
- Подождите с переводом, доктор. Я дочь Сорокина и врач, мне необходимо отца осмотреть, возможно, я его заберу к себе в стационар.
- Да ради бога, пишите отказ от госпитализации и езжайте куда хотите. Справку я вам подготовлю, - ответил дежурный врач травмпункта.
Ангелина увезла отца к себе в санаторий. Уже там беседовала с ним подробнее.
- Папа, опасных для жизни повреждений у тебя нет, слава богу. Рассказывай всё подробно и без утайки. Это Валентов Яков Дмитриевич, он генерал контрразведки и я ему полностью доверяю. Доверяй и ты, рассказывай.
- Местная полиция пришла ко мне на мебельный комбинат и предложила крышу за двести тысяч рублей в месяц. Я, естественно, отказался и заявил, что пожалуюсь их начальнику, полковнику Распопину. Эти два сержанта усмехнулись и заявили, что начальник в доле, а мне здоровья поубавят. Дали недельный срок подумать. Через неделю пришли, я снова ответил отказом. Они заявили, чтобы я ходил и оглядывался. А вчера вечером встретили меня и избили. Дали сроку ещё неделю. Если не одумаюсь, то вообще убьют. У меня в кабинете есть скрытая видеокамера, там всё записано. В полицию я обращаться не стану – бесполезно, если она сама наезжает. Фактов у меня нет, но про этого Распопина разные слухи ходят. В том числе и те, что он почти весь бизнес в районе данью обложил. УСБэшникам отстегивает.
- УСБэшники? – переспросила Ангелина.
- Это управление собственной безопасности, - пояснил генерал. – Вы не беспокойтесь, Матвей Иосифович, мы разберемся с ситуацией и виновных накажем. А вы продолжайте говорить, что на вас напали хулиганы. Если эти два сержанта встретятся с вами после лечения, то вы соглашайтесь на крышу, но требуйте личной встречи с Распопиным для полной уверенности, что крыша будет работать. И главное – ничего не бойтесь, мы всегда будем рядом и защитим вас. Помните, что тайно мы всегда с вами. Здесь, у дочери, вы в полной безопасности, а когда выпишетесь, то наши тайные агенты встретят у ворот и проследят, вы их даже не заметите. Кто сейчас на комбинате исполняет ваши обязанности, Матвей Иосифович? 
- Главный инженер Рукосуев Антон Григорьевич, - ответил Сорокин.
- Папа, почему ты сразу не сказал, что на тебя полиция наезжает? – спросила Ангелина.
- Не сказал… Но чтобы ты могла сделать? – ответил отец.
- Не скажи, папа. Я теперь не просто доктор, а майор медицинской службы и военные меня защищают, как и мою семью. Ладно, поправляйся быстрее.
У Сорокина с почками всё обошлось благополучно, а на грудную клетку наложили давящую повязку, ограничивающую движение сломанных ребер. Через три дня он вышел из санатория. На комбинате Рукосуев ему пояснил:
- Все заказы, согласно договорам, временно отменены. Пришли два мента и заявили, что я, то есть комбинат, должен делать мебель для полиции. А в кабинет начальника стол с приставным столиком из карельской березы, шкафы, стенку. Месяц дали сроку, если я не хочу загреметь в больничку, как ты, Матвей.
- Так, - распорядился Сорокин, - работаем по заключенным договорам. Если вовремя мебель не изготовим, то все убытки, неустойку ты будешь возмещать из своего кармана, Рукосуев. Почему мне не позвонил, прежде чем отменять заказы?
- Но ты был в больнице, - оправдывался главный инженер.
- Я всё сказал, нагоняй потерянное время, хоть сутки удлиняй, но договора должны быть выполнены в срок. Свободен.
Генерал Валентов подключил своих оперативников к работе. Они изъяли видео из кабинета Сорокина, опросили многих лиц, которые могли что-то видеть или слышать. Завуалированно навели справки о полковнике Распопине и его подчинённых. Картина вырисовывалась четкая. Валентов распорядился брать всех фигурантов одновременно. Распопина жестко задерживал спецназ контрразведки прямо в его кабинете на совещании. В наручниках и рачком его провели по всему отделу. Оперативников и сержантов, задействованных в схемах отжатия бизнеса и денег, тоже брали в тот же час. Всех поместили в изолятор ФСБ. Генерал решил лично допросить Распопина.
- Генерал… Но тут даже начальник УФСБ полковник. И причем здесь контрразведка армии? Я родину не продаю, - первым решил заговорить Распопин.
- Слушай меня внимательно, Разжопин…
- Вы выражения подбирайте, генерал, - возмутился Распопин.
- Молчать, - крикнул Валентов и ударил ладошкой по столу, - молчать и слушать, вымогатель хренов. Сейчас ты подробно опишешь все случаи вымогательства денег, перечислишь всех лиц и фирмы, которые крышевал, у кого отжимал бизнес и так далее. Если хоть что-нибудь утаишь, то держать тебя в изоляторе ФСБ смысла нет. Оправдания для тебя нет и суда тоже не будет. Тебя поместят в психушку особого режима прямо в палату к Берии и закуют в цепи. Там ты и сдохнешь в адских муках. Но не сразу, местный Берия очень любит изысканные пытки, и никто ему в этом мешать не станет. Так что или ты пишешь всё, или завтра же едешь в палату номер шесть особого режима. Через несколько часов я к тебе загляну.
- Но причем здесь контрразведка? – все же решился на вопрос Распопин.
- Ты наехал на человека, которого охранят государство, на особо секретного человека, - ответил генерал.
- И что со мной будет, если я всё напишу? – спросил полковник.
- Отвечу честно: патологоанатом напишет заключение о острой сердечно-сосудистой недостаточности. Или ты предпочтешь изысканные мучения от долговременных пыток? У Берии, кстати, уже давно не было подопытного образца. Так что не размышляй долго, из-за особой секретности тебе всё равно не жить. Не надо было лезть, куда не надо.
Более генерал ничего не сказал и вышел из допросной камеры, оставив чистые листы и авторучку. Но в камере для порядка появился сотрудник. С целью предотвращения каких-либо эксцессов.
Распопин чистосердечное писал долго. Он эгоистично не желал наказания только ему одному. А потому сдавал всех с потрохами и описывал убийства тех бизнесменов, которые не желали делиться с ним денежками. Всё равно, типа, его убьют. Но он ошибся, получив по суду пожизненный срок. Только произойдет это не очень скоро.



VI



Три дня и три ночи истекли. И все ученые своеобразной воинской части, а по сути НИИ или спецлаборатории, собрались в кабинете Родионова.
- Что ж, господа науки, вы меня совсем не порадовали своими предложениями, - начал разговор командир части, - совсем не желаете думать. Придется танцевать от печки. Простой вопрос: как мы можем получить античастицу?
- Античастицу можно получить на адронном коллайдере, - ответил Филиппов, - а у нас его нет.
- Ещё один умник нашелся, - усмехнулся Родионов, - в космосе вообще нет коллайдеров, а антиматерия может появляться в огромных количествах.
- Но позвольте, Борис Николаевич, в космосе рождаются сверхновые путем ядерного взрыва. Отсюда и антиматерия, - возразил Филиппов.
- Отсюда и антиматерия, - повторил, словно передразнивая Родионов, - а что там происходит при ядерном взрыве в понимании нашего вопроса?
- Сверхускорение частиц, - ответил Филиппов.
- А для какой красоты у вас в лаборатории стоит линейный ускоритель с СВЧ-резонатором? – вновь спросил Родионов.
- Как-то я не подумал, - произнес огорченно Филиппов. – Но если пропустить частицы водорода через высокочастотное электрическое поле в этом резонансном ускорителе, то можно получить антиводород. Но этот мизер взорвется и как его удержать от взрыва?
- Вот это уже другой вопрос. Будем считать, что антиматерию мы получать можем. Её, кстати, так и получают в адронных коллайдерах, но удержать не могут. Поэтому думайте как сохранить антиматерию. Не понимаю почему никто из ученых не додумался до самого простого ответа. Не стоит витать в облаках – ответ прост. Думайте, господа науки, думайте. Все свободны.
Когда ученые вышли, Родионов нажал кнопку вызова секретаря. Аксаментова Ирина вошла в военной форме капитана ВКС. Индивидуально пошитая форма сидела на ней прелестно. Особенно соблазнительно юбка чуть-чуть выше коленок.
- Внимательно слушаю, - произнесла она.
- Организуй кофейку, Ира, - попросил полковник.
Она принесла кофе и Родионов попросил её присесть.
- Как ты попала в армию, Ирина? – спросил он, - ты же физмат окончила…
- С детства мечтала о разведке, ходила в спортзал, занималась рукопашным боем. С разведкой пролетела, но пригласили в военную контрразведку с учетом моего черного пояса по боевым искусствам. Но, поскольку я всё-таки физик, определили к вам. И я довольна. Служить у гения – это престижно!
- У гения, - улыбнулся Родионов, - кто вам такое сказал?
- Так все говорят, - ответила секретарша.
Она вышла из кабинета в задумчивости: зачем звал, что хотел выяснить? Всё есть в личном деле… Может быть… Я бы ему отдалась без вопросов.
Она решила пройти к одной из лабораторий. Молодые ученые, все кандидаты наук, чего-то там бурно обсуждали. Ирина прислушалась и решила войти. Молодые люди мгновенно замолчали. Филиппов спросил:
- Родионов к себе вызывает?
- Нет, шеф вас не вызывает, - ответила она, - просто я удивляюсь: зачем рассматривать арифметику с позиции интегралов?
- Не поняли, - заявил Фридман, молодой кандидат наук.
- Но вы же достаете левой рукой правое ухо. Любому физику известно, что антивещество аннигилирует с материей. А материя у нас везде, воздух тоже материя. Так получайте антиводород в вакууме и никакого взрыва не будет. А вы пытаетесь рассмотреть гланды через анус. Вы пришли к Родионову кур смешить или вы в науке действительно кандидаты?
- Ничего себе! – удивленно-восторженно произнес Филиппов, - вам-то откуда это, капитан, знать?
- Я не кандидат, - она помолчала немного, - наук, но тоже физмат оканчивала. Работайте, мальчики, работайте.
Ирина направилась к себе снова в думах: что за тупость, не академики же они, чтобы научно заглючиваться в трёх измерениях? Она сидела за своим рабочим столом, когда в приемную вошли Филиппов с Фридманом.
- Капитан, спросите у шефа: он нас примет?
Она связалась по селектору и ответила:
- Проходите, Борис Николаевич вас примет.
В кабинете Фридман заговорил первым:
- Борис Николаевич, мы нашли способ удерживать антивещество. Для этого его необходимо получать в вакууме, ему там не с чем взаимодействовать.
- Ну вот, додумались же до простого решения. Придется вас поощрить, - ответил Родионов.
- Это не мы додумались, это нам ваша секретарша подсказала, - пояснил Филиппов.
- Прелестно! – почему-то даже не удивился Родионов. – Пока получать антиводород ещё рано. При его взрыве в эпицентре возникнет температура со ста девятью нулями. На Солнце пять тысяч градусов и внутри его до пятнадцати миллионов. Это пятнадцать и шесть нулей. А тут при взрыве сто девять нулей. Необходимо рассчитать график уменьшения температуры до обычной в зависимости от количества антиводорода. Например, для уничтожения всего живого на площади в сто квадратных километров. Сколько потребуется антиводорода? Грамм, полграмма?.. То есть теоретически создать таблицу: от взрыва миллиграмма такая-то площадь поражения, от двух миллиграмм такая-то и так далее. Вам всё понятно?
- Да, Борис Николаевич, понятно, - ответили оба молодых ученых.
- Тогда свободны, идите, работайте.
Филиппов и Фридман вышли из кабинета Родионова и проследовали к себе в лабораторию.
- Ну наконец-то хоть что-то конкретное появилось, - произнес Фридман.
- Конкретное, - усмехнулся Филиппов, - ты с этой конкретики замучаешься пыль сдувать. Никто же таких исследований не проводил. Конечно, аннигиляция похожа на ядерный взрыв, но параметры здесь в разы больше. Температура в эпицентре ядерного взрыва составляет десятки миллионов градусов, а при аннигиляции там сто нулей. Такие взрывы в космосе галактики уничтожают, галактики, - повторил он.
- Ну да, необходимо рассчитать теплопроводность, - ответил Фридман, - только как её рассчитывать?
- Привет, мальчики, - в лабораторию вошла секретарша Ирина.
- Виделись уже, - недовольно ответил Филиппов. – Опять что-то подслушала и знаешь как определять теплопроводность?
- Теплопроводность, - усмехнулась Аксаментова, - так это каждый физик знает. Вспомните закон Фурье. Эмпирическое уравнение теплопроводности имеет вид, - она взяла листочек бумажки и написала: dQ = -; dT dx Sdt. Расшифровать или всё понятно? – спросила она.
- Что тут непонятного? – ответил Филиппов. - dT dx – это градиент температуры; ; – коэффициент пропорциональности, зависящий от свойств вещества, температуры и давления для газов.
- Всё верно, но закон Фурье – это теория, а что будет на практике, вот в чём вопрос? – бросил фразу Фридман.
- Ладно, мальчики, вы тут разбирайтесь, а мне на рабочее место пора, - пояснила капитан.
- А что ты делаешь вечерком, Ирина? Может быть, в ресторан сходим? Я приглашаю, - произнес Фридман.
- Сходила бы, но вы не мой парень, Фридман. А он и не знает ничего, - со вздохом ответила она.
Более ничего не сказав, Аксаментова вернулась в приемную.
- А он и не знает ничего, - повторил задумчиво Филиппов, - наверняка, девочка влюблена безответно.
- В кого это? – спросил Фридман.
- Сам не видишь что ли? В шефа нашего, а у него жена наш начмед. И шансов у тебя нет, дорогой товарищ и коллега. Как и у нашей молодящейся старушки, - пояснил Филиппов.
- Не понял: какой ещё старушки? – спросил Фридман.
- Аврора Эдуардовна Коломеец, - с усмешкой произнес Филиппов, - глазки-то влюбленные в газетку не завернешь. Тридцать лет, красавец, полковник и доктор наук – тут и без любви многие бабы бы запали на него. А ты всего лишь кандидат в науке… Тебе правда нравится капитанша?
- Нравится, - со вздохом ответил Фридман, - у нас всего три женщины и все три красавицы: жена шефа, его замша и секретарша. Коломеец для меня старовата, на Родионову я не смотрю даже, а секретарша как раз по мне. Но безответно, видимо. Ладно, думать давай о работе.



VII



Родионов собрал у себя производственное совещание. И сразу же потребовал:
- Мы работаем уже почти месяц, а где результаты?  Аврора Эдуардовна, доложите, что сделано за этот месяц?
- Работаем, Борис Николаевич, и результаты есть. Но вы требуете невозможного…
- Невозможно было в каменном веке в космос слетать. Но мы же не в каменном веке живем, Аврора Эдуардовна. Конкретнее, пожалуйста, - перебил её нервно Родионов.
- Филиппов и Фридман работали над созданием графика теплопроводности в условиях аннигиляции антиводорода. Они сами доложат, - ответила напряженно Коломеец.
Филиппов встал, но жестом руки Родионов усадил его.
- Борис Николаевич, закон теплопроводности Фурье есть закон. Его коэффициент рассчитать, конечно, можно. Но он будет зависеть от времени года, от температуры окружающей среды, от чистоты воздуха и так далее. Практически перед применением аннигиляции необходимо учесть множество факторов для подбора необходимой мощности заряда. Однако, наш секретарь, Аксаментова Ирина, подсказала нам другую идею. То есть рассчитывать не теплопроводность, а мощность заряда в тротиловом эквиваленте. И мы с Фридманов рассчитали, что при аннигиляции 1 грамма вещества и 1 грамма антивещества выделяется… в тротиловом эквиваленте это, примерно, 43 мегатонны. Царь-бомбу уже испытывали. Правда, там было 58 мегатонн. Из мощности любому офицеру при применении взрыва исходить станет гораздо легче, чем при учете коэффициента теплопроводности. А ядерный взрыв схож с аннигиляцией, при которой радиоактивное заражение местности ничтожно. Там основной фактор – световое излучение, то есть температура. Камень и бетон расплавятся до стекла, живые существа испарятся вблизи эпицентра.
- Понятно, - кивнул головой Родионов, - необходимо изготовить заряды разной мощности. Но как вы собираетесь хранить заряд с антиматерией?
- Разрешите? – поднял руку Фридман и Родионов кивнул ему, - в вакуум мы помещаем магнитную ловушку с антиматерией внутри так, чтобы она располагалась по центру, не соприкасаясь с материей. Магнитная ловушка уничтожается обычным взрывом, с антиматерией соприкасается воздух, который является материей, и вещество аннигилирует, то есть взрывается. Необходимо изготовить заряды от миллиграмма до грамма антивещества. Но необходим полигон для испытаний. А это уже забота руководства, Борис Николаевич.
- Молодцы, господа науки, - похвалил Родионов, - дерзайте, а я позабочусь о полигоне. Все свободны.
Когда все ушли, Родионов вызвал к себе Валентова, начальника своей контрразведки. И пригласил зайти Аксаментову.
- Ирина, ты не хотела бы из секретарей перейти в мою группу ученых? – спросил он.
- Я даже не знаю, - ответила она, немного подумав, - мне, конечно, хочется быть с вами, Борис Николаевич, - произнесла она и покраснела.
Родионов понял её намёк и ответил:
- Но ты же физик, Ирина. И голова у тебя отлично работает. И время ещё есть, подумай. А в Москву со мной полетишь?
- Конечно, - радостно ответила она, - я же как ниточка за иголочкой с вами.
- Ладно, ступай и соедини меня с начальником Генштаба.
Родионов взял трубку:
- Здравия желаю, Илья Федорович! Как настроение, самочувствие?
- Всё в порядке, Борис Николаевич. Появились вопросы?
- Да, хотелось бы кое-что обсудить не по телефону. Если позволите, то я бы прибыл к вам с секретарем.
- Хорошо, спецборт я за вами отправлю. Кто-то ещё должен присутствовать на нашей встрече?
- Верховный главнокомандующий, конечно, желателен, но вы можете и сами ему информацию изложить, - ответил Родионов.
- Я доложу главкому, а спецборт ждите уже завтра, Борис Николаевич.
В кабинет постучали и вошел генерал Валентов.
- Вызывали, Борис Николаевич? – спросил он.
- Да, завтра за мной прилетит спецборт, и я с Аксаментовой улечу в Москву. За меня тут останется Коломеец. А вы, Яков Дмитриевич, подберите мне нового секретаря. Ирина, как физик, перейдет, возможно, в статус ученых по прилету обратно.
Спецборт прибыл и Родионов оглядел свою секретаршу в форме и с оружием СПС Гюрза. Этот не серийный пистолет предназначался для элитного спецназа. Главными его достоинствами стали увеличенная прицельная дальность стрельбы, до 100 метров, и патроны повышенной эффективности 9;21 мм, что обеспечило не только возможность поражения противника в бронежилете, но и поражение небронированного автотранспорта.
Да, славная фигурка у Ирины, подумал про себя Родионов. Но и сам он был в форме полковника ВКС – летел ведь на встречу с начальником Генштаба, и, возможно, даже верховным главкомом.
На аэродроме в Подмосковье их встречал какой-то генерал. Родионов с ним знаком не был.
- Товарищ Родионов? – спросил он.
- Так точно.
- Мне приказано встретить и доставить вас в наш элитный дом отдыха. Он только для высших офицеров. Прошу, - генерал открыл дверцу автомобиля.
Родионов вначале усадил Аксаментову, потом сел сам. Генерал сел впереди и эскорт автомобилей тронулся.
Этот дом отдыха полковники не посещали. И персонал был удивлен предоставлением Родионову лучших апартаментов. Генерал пояснил:
- Вы, товарищ полковник, сегодня отдыхайте, а завтра часиков в десять подъедет генерал-армии Годунов. Разрешите идти?
- Да, генерал, ступайте.
Горничные округлили глаза: ничего себе, генерал у полковника разрешения спрашивает…
Апартаменты действительно были неплохими: несколько комнат и большая спальня с широкой кроватью. Аксаментова волновалась: второй спальни ведь не было.
- Надо принять душ с дорожки, - произнес Родионов, - ты со мной, Ирина?
- Конечно, - ответила она и сильно покраснела.
Утром они снова принимали душ вместе. Потом оделись, позавтракали. Еду им принесли в номер. А через некоторое время прибыли начальник Генерального штаба и верховный главнокомандующий. Охрана президента осмотрела номер и встала у дверей вместе с капитаном Аксаментовой. Родионов поздоровался с прибывшими.
- Вы хотели переговорить, Борис Николаевич, - начал разговор Годунов.
- Да, конечно. Во всём мире один грамм антиматерии оценивается шестью десятью миллиардами долларов. И это вещество ещё никто не научился сохранять хоть какое-то время. А наш коллектив без труда получает антивещество, конкретно антиводород, и сохраняет его достаточно долго, прочно и безопасно. При аннигиляции антиводорода, то есть при взрыве одного грамма антиводорода получается реакция, равная… Нет, простите, не равная, а в два-три раза мощнее взрыва атомной бомбы «Толстяк» в Нагасаки. В эпицентре взрыва здания, скалы, животные элементарно испарятся от ужасающе высокой температуры. А на расстоянии пятидесяти километров люди погибнут от ожогов. Ударная волна и радиация  будут практически отсутствовать. То есть поражающим фактором станет световое и тепловое излучение. Необходимо изготовить заряды определенной мощностью. То есть использовать миллиграмм или грамм антиводорода. Для достоверных расчетов нам понадобится полигон. Полагаю, что Новая земля подойдет вполне.
- Вы так уверенно говорите, Борис Николаевич, а ведь вы работаете всего месяц, - произнес президент.
- Вот именно, Иван Иванович, мы работали, - ответил Родионов.
- Насколько безопасны для окружающих снаряды с антиматерией? – спросил президент.
- Как любой снаряд с тротилом или порохом для орудий, - ответил Родионов.
- Да-а-а… Вы прибыли с секретарем…
- Верно, Иван Иванович. Но я собираюсь перевести её из секретарей в штат научных сотрудников. Она физик по образованию и голова у неё варит изумительно. Получше многих моих кандидатов наук или докторов. А здесь она в большей степени мой охранник. Занимается рукопашным боем и стреляет отлично.
- В гражданской области эту антиматерию можно использовать? – спросил президент.
- Конечно, Иван Иванович, это же энергия в сотни раз мощнее ядерной. И она абсолютно безопасна, если не соприкасается с материей. Все мировые ученые это прекрасно знают и получают антиматерию в мизерных количествах, в миллионных долях грамма на адронных коллайдерах. Но и этот мизер сохранить не могут. А мы научились получать и безопасно сохранять. Сейчас на ледоколы, например, ставят ядерные реакторы размером с квартиру. А я бы поставил маленькую коробочку в сотни раз мощнее. Гражданским направлением мы, естественно, займемся сразу после испытаний антиводородного заряда. Вместо атомных электростанций будем ставить мощнейшие на антиматерии, которые гораздо дешевле и безопаснее. Потребуется только подведение мощных электросетей к нашей коробочке и её охрана от врагов внешних.
- Хорошо, Борис Николаевич, несколько дней побудите в Москве. Экскурсии вам организуют. Потом встретимся ещё раз в Кремле.
Президент с начальником Генштаба ушли. Уже в машине Потапов спросил:
- Илья Федорович, ваше мнение?
- Родился великий гений, Иван Иванович. В принципе бомба на антиматерии похожа на ядерную, но без ударной волны и радиации, что немаловажно, естественно. Её действие длится 10 микросекунд и за это время зажаривается всё вокруг от температуры в сотни миллионов градусов. На Солнце пять тысяч градусов, а внутри пятнадцать миллионов. А тут сотни, сотни миллионов по цельсию. И такая бомба ни одной конвенцией не запрещена.
- Да… Готовьте представление на Родионова к генералу и к звезде. Узнайте, кого ещё необходимо наградить в его коллективе. Полагаю, что трех дней вам хватит.
Через несколько часов после отъезда президента с начальником Генштаба появился генерал-майор Рукосуев. Тот, который встречал Родионова на аэродроме и сопроводил в дом отдыха. Он сразу же объявил, что назначен адъютантом на время пребывания полковника в столице. Родионов кивнул головой.
- Мы бы с Ириной хотели посетить Красную площадь, Третьяковскую галерею и Большой театр, мавзолей Ленина, - объявил он. – Это возможно?
- Конечно, всё будет, - ответил генерал.
- И ещё магазин, - добавил Родионов, - где мы с Ириной могли бы купить гражданскую одежду.
Рукосуев выполнил свою миссию достойно. Шишкин, Репин, Васнецов, Саврасов, Серов, Решетников, Суриков… Их картины оставляют неизгладимое впечатление в душе каждого российского гражданина.
Через три дня Родионова с Аксаментовой вызвали в Кремль. Президент вручил Борису Николаевичу звезду Героя России и присвоил звание генерал-майора ВКС России. Ирина Аксаментова получила орден «За заслуги перед отечеством», и ей было присвоено звание подполковника. Она, конечно же, находилась на седьмом небе. Но близость с Родионовым не променяла бы ни на какие ордена и звания.
После интимной близости Родионов, развалясь в постели и поглаживая одной рукой упругую грудь Ирины, немного задумался. Его любимая жена Ангелина не затмевала Ирины, как и Ирина не превосходила Ангелины. Ему нравились обе. И что теперь делать? Одна для ночи, другая для дня, мысленно усмехнулся он. Ещё вспомнилась Аврора, но эта «старушка» в ряд не помещалась. И что, собственно, она сделала в науке, конкретно в его производстве, в его разработках? Да ничего, не подала ни одной идеи в отличие от Ирины. Тогда зачем она мне? Обидится… ну что ж поделать, такова жизнь. Родионов, лаская грудь Ирины, почувствовал, как вырастает мальчик под её рукой. И все мысли отлетели в сторону.



VIII



Родионов и Аксаментова возвращались в Н-ск в генеральской и подполковничьей формах с медалью и орденом на грудях. Практически никто не удивился этому, но Коломеец всё-таки «закусила» губу. Она поняла, что её время кончилось и с усмешкой тихо прошептала фразу: «Молодым везде у нас дорога, даже под одеялом». 
Уже на следующий день он пригласил к себе Коломеец.
- Аврора Эдуардовна, директор НИИ физики слезно умолял меня вернуть вас обратно в институт. Руководителя лаборатории они так и не смогли подобрать. Стоящего руководителя, - подчеркнул Родионов.
- Дальше можно не продолжать, Борис Николаевич, я всё поняла. В кадры мне прямо сейчас идти?
- Да, прямо сейчас, - ответил со вздохом Родионов.
Коломеец встала и, уходя, произнесла:
- Мне было хорошо с тобой, Борис, но молодым везде у нас дорога… Удачи тебе, дорогой.
Она вышла в приемную, подошла к Аксаментовой и со всей силы влепила ей пощёчину. Но тренированная девушка поймала её руку, а присутствующие сотрудники контрразведки предложили Коломеец пройти в кадры. Все сделали вид, что ничего не произошло. Получив трудовую и расчёт, она поняла, что теперь даже позвонить Родионову не сможет – у ней забрали телефон закрытой связи.
Начальник контрразведки генерал Валентов решил лично дать последние указания. Но Коломеец опередила его:
- Яков Дмитриевич, я понимаю, что немного старовата для шефа. Но любящая женщина никогда не навредит своему любимому мужчине, хотя он и не был никогда моим, - вздохнула с сожалением она.
- Но я всё-таки обязан предупредить…
- Это лишнее, - перебила она его, - лучше отвезите меня домой.
- Да, конечно, - согласился Валентов.
Его сотрудники увезли Коломеец домой, а он вернулся к шефу.
- Яков Дмитриевич, вы подобрали секретаря? – спросил Родионов.
- Есть две кандидатуры, - ответил Валентов, - вот их личные дела.
- Докладывай суть устно, - приказал Родионов.
- Капитан Петров Виктор Андреевич, служил в контрразведке…
- И согласился на должность секретаря?.. – удивленно перебил Родионов.
- Отличный парень, на одной из секретных операций был ранен в ногу и теперь немного хромает. Медицина его решила списать, но это для него смерть. С обязанностями секретаря не знаком, но, полагаю, научится быстро. Конечно, это не оперативная работа, но всё равно армия.
- А второй кандидат?
- Это грамотная женщина…
- Не надо, - сразу же перебил Родионов, - приглашай Петрова, переговорим.
Петров вошел.
- Здравия желаю…
- Отставить, Петров, присаживайся. Я хоть и генерал, а по сути гражданский и с Уставом не знаком, - перебил его Родионов. – Вот генерал Валентов, мой личный начальник контрразведки, тебе это подтвердит.
- Личный? – переспросил Петров.
- Да, он подчиняется лично мне и через меня только начальнику Генерального штаба, более никому. Наша военная часть, а по сути НИИ, известна только президенту и начальнику Генштаба. И она более секретна, чем производство атомного оружия или баллистических ракет. За лишние слова здесь судить не станут, а поместят пожизненно в психиатрический стационар строгого режима. Где-нибудь рядом с Берией или Гитлером, Наполеоном. Если вас спросит, например, директор ФСБ, то вы станете молчать как рыба. Вам это понятно?
- Так точно, товарищ генерал-майор.
- Обращаться ко мне Борис Николаевич. Так вы согласны работать у меня секретарем?
- Согласен, но я обязанностей не знаю.
- Это ничего, вас научат. Главное помнить, что никакие приказы письменные или устные от министров и выше, не заверенные моей подписью, вы не выполняете. Позвонит вам министр обороны и прикажет сделать что-нибудь, а вы ему ответите, что доложите командиру и положите трубку. Это понятно?
- Понятно, Борис Николаевич, - ответил Петров.
- Это хорошо, вижу, что понимаете, - улыбнулся Родионов, - идите и стажируйтесь.
- Есть, - ответил Петров.
Обучался Петров не долго, всего лишь три дня. И Аксаментова ему пояснила, что Родионов не просто командир, он доктор наук и Герой России, действует по личному указанию верховного главнокомандующего, то есть президента. «Понял, куда ты попал, Петров?» - спросила она.
- Закрытое и секретное КБ… под видом военной части.
- Что-то вроде этого, - согласилась Аксаментова.



IХ



Родионов проводил рабочее совещание, на которое пригласил Филиппова, Фридмана и Аксаментову.
- Итак, - начал он, - мы научились получать антиводород. И не только получать, но и сохранять его. Полигон нам выделили и поэтому необходимо изготовить заряды мощностью от десяти килотонн до пятидесяти мегатонн в тротиловом эквиваленте. И последовательно испытать их на Новой Земле. Вы трое и станете этим заниматься. Старшей назначаю Аксаментову. А вы, Ирина, параллельно пишите диссертацию. Голова у вас есть, это неоспоримо, но диплом есть диплом. Вопросы? Нет вопросов, все свободны.
Троица вышла в приемную и Аксаментова сразу же заявила, что не ожидала подобного назначения. Фридман возразил:
- Все закономерно. Именно вы подсказали нам про теплопроводность и что лучше вести расчеты по килотоннам, а не по коэффициенту теплопроводности. Вы хоть пока не кандидат наук, но голова у вас варит неплохо, Ирина Валерьевна. И мы с вами.
Через некоторое время руководитель внешней разведки России докладывал президенту:
- Иван Иванович, в Европе и Америке сейчас происходит удивленно-шокированный ажиотаж. Они находятся в непонимающей истерике. Их спутники зафиксировали взрыв на Новой Земле, соответствующий по мощности ядерному. Но ни ударной волны, ни радиации зафиксировано не было. Они не понимают что это. Их ученые утверждают, что произошла аннигиляция, то есть взрыв антиматерии. Но эти же ученые абсолютно уверены, что сие невозможно. Получение одного грамма антиматерии стоит более шестидесяти миллиардов долларов США. Но они пошли бы и на это, на такую сумму, но могут получить только нанограммы, которые сохранить тоже не могут. Их спутники засекли растаявший мгновенно многометровый снег на Новой Земле и на расстоянии тридцати километров от эпицентра взрыва обугленные трупы медведей, в океане вареную рыбу. А в эпицентре взрыва определили температуру в пятьсот миллионов градусов. В солнечном ядре температура составляет пятнадцать миллионов градусов, а здесь пятьсот. Ужас…. Иван Иванович…
- Да, мы провели испытание малого заряда антиматерии, - ответил президент, - и наши ученые, в отличие от западных, могут дешево получать антиматерию и сохранять её. Сейчас очень важно знать шаги, которые предпримет запад по этому поводу. Прошу докладывать экстренную ситуацию немедленно.
- Есть, докладывать немедленно, - ответил глава СВР.
Все-таки мы опередили и напугали Запад, подумал Потапов после ухода руководителя разведки. Да, надо бы позвонить Родионову. И его соединили.
- Борис Николаевич, добрый день.
- Здравия желаю, Иван Иванович.
- Как настроение, самочувствие? – спросил президент.
- Прекрасное настроение, рабочее.
- Сейчас на Западе новостной ажиотаж происходит. Они не могут понять какие испытания мы провели на Новой Земле. И напуганы, конечно. Я ещё раз благодарю вас и ваш коллектив за такие открытия, внедренные в практику. Какие планы имеются?
- Планы простые, Иван Иванович, обеспечить армию необходимым количеством зарядов. И идти вперед, конечно, - ответил Родионов.
- Вперед? – переспросил президент.
- Конечно, вперед, - ответил Родионов, - пора изобрести для военных что-нибудь получше. А на гражданке использовать антиматерию, как энергетический ресурс небывалой мощности. Немного позднее свяжусь с министром энергетики и мы обсудим чаяния в этом вопросе. Только перед этим необходимо информировать его с вашей стороны, Иван Иванович, а то ведь не поверит в мои сказки.
- Хорошо, Борис Николаевич, звоните мне напрямую, номер у вас есть. И удачи вам.
Президент сразу же пригласил к себе министра обороны, начальника Генерального штаба, главу контрразведки и ФСБ. Задал всего лишь один вопрос: «Как там поживает Родионов?»
Министр обороны сразу же перевел стрелки на главу Генштаба. Но президент задал вопрос: «Почему вы не занимаетесь им лично?»
- Разрешите? – спросил Годунов.
Президент кивнул головой.
- Родионов сам пояснил, что считает министра обороны хозяйственником, а меня кадровым военным. Поэтому работает напрямую со мной. Сейчас он что-то новенькое задумал, но пока детали не разглашает.
Президент посмотрел на директора ФСБ.
- Вы сами поручили, Иван Иванович заниматься Родионовым начальнику контрразведки армии. Но мы всё равно отслеживаем ситуацию, пока всё нормально. По необходимости поможем всеми ресурсами.
- Да, все нормально, - подтвердил начальник контрразведки Поливанов.
- Необходимо охранять его, как зеницу ока и смотреть, чтобы он ни в чем не нуждался. Все свободны, - объявил президент.
Чего вызывал, подумали приглашенные? Ну да, на Западе сейчас огромный ажиотаж в связи с нашими испытаниями на Малой Земле.
- Варит всё-таки башка у этого Родионова, - произнес Барабанов, директор ФСБ России, - ты если что обращайся, Николай Тимофеевич, всегда поможем.
- Добро, - ответил Поливанов, начальник контрразведки армии.
А Родионов собрал у себя свой коллектив и передал поздравления президента. Потом добавил:
- Изготовление зарядов на антиматерии – это понятно. Какие мысли на будущее, господа науки?
- Борис Николаевич, полагаю, что Филиппов и Фридман с этой задачей вполне справятся, а я бы занялась антигравитацией, - пояснила Аксаментова. 
- Хорошо, об этом позже поговорим. Как у тебя с диссертацией, Ира? – спросил Родионов.
- Пишу, Борис Николаевич, пишу.
- Хорошо, Ирина, останьтесь, обсудим вопрос. Все остальные свободны, - объявил Родионов.
Он ласкал её прямо на столе для совещаний и редко когда уводил в комнату отдыха, где был диван. На столе он входил под самый корень и мог наслаждаться фигуркой. После любви всё-таки спросил:
- Какие мысли имеются по антигравитации?
- Обыкновенные, - ответила она. – Как известно, все тела притягиваются друг к другу. Антиматерии свойственна отрицательная гравитационная масса…
- Теоретически верно, Ира, но практически это путь в тупик. Над объектом необходимо разместить вакуум, в котором и содержать антиматерию. Практически это нереально. Надо идти другим путем. Думай, Ира, думай, - ответил Родионов. 
И как тут думать, подумала она, когда рука ползет от коленки и выше… Но приятно, чёрт побери. Аксаментова так ничего и не придумала. А Родионов начал спрашивать:
- Гравитация… Где у неё руки, цепи или чем там она держит все предметы, притягивает их к себе?
- Ёклмнэ, - вдруг осенило Ирину, - электромагнитное поле…
- Верно, Ирина, верно, - согласился Родионов.
- Но это же проще пареной репы – необходимо воздействовать другим полем. Но работы предстоит немерено… - ужаснулась она.



Х



Время… Это удивительное явление природы. Оно может стоять, идти потихоньку, бежать галопом и нервозно тащиться. Но как бы то ни было, в заботах, исследованиях, экспериментах оно пробежало достаточно быстро. Завершилось быстротечное лето,  моросно прошелестела осень, зима пронеслась ядреным морозцем и пробежали вешние ручейки. Вот и снова лето!
Аксаментова под руководством Родионова защитила кандидатскую, а потом и докторскую диссертации. Раньше бы одной защиты хватило, но какой-то умник запретил прыгать через диссертацию. На то он и умник, что написать нечто стоящее не может. Поэтому всё поэтапно.
Родионов строил свои планы на жизнь и расстраивался присутствием двух женщин в любви. И что поделать, если не в силах бросить кого-либо.
Ночью он проснулся, встал с постели и подошел к окну. Из далекого детства помнил звезды на небе, а сейчас всё поглотил саженный смог. Но всё-таки одна звезда мерцала ещё в небе. Он посмотрел на жену и прошептал внезапно пришедшие на ум стихи:
Знаю, любишь меня безмерно,
Почему я такой плохой,
Не могу полюбить так верно,
Изменяя тебе с другой?

И склонюсь у колен твоих,
Разрывая себя на части –
Неужели люблю двоих,
Плавясь в огненном пламене страсти.
Неужели люблю двоих, снова прошептал он. И что делать? Это вам не антиматерией заниматься.
Аксаментова завершила изготовление установки, позволяющей нивелировать электромагнитное поле на определенном участке местности. Устанавливаешь координаты, нажимаешь кнопку «пуск» и, например, огромный авианосец не подвергается гравитации на несколько секунд. За это время он взмывает вверх на высоту двух километров, зависает там на долю секунды и шлепается вниз, разбиваясь о воду в щепки, образно говоря. Подобным образом можно «выковырнуть» из земли бетонный бункер или бомбоубежище. Останутся руины с кожаными человеческими мешками под ними. Да, есть ещё планы, мысленно прошептал он.
Утром он решил поговорить с Ангелиной.
- Геля, мы тут кое-чем секретным занимались и достаточно успешно. Но настало время поработать и в других местах. Будет ли там для тебя работа, я не знаю. Для страны это архиважно. Придется, наверное, посидеть дома без работы.
- Ну да, тебя усиленно охраняют, да и меня тоже. Естественно, что это не просто так. Генерал ты мой… А если я здесь останусь? Это возможно?
- Возможно, - вздохнул Родионов, - а мне к тебе в отпуск ездить? Я же на два-три года уеду.
- Ну что поделать, если родине ты нужен больше, чем мне.
- Нехорошее сравнение, Геля…
- Может быть, может быть. Но ты не задумывайся и делай то, что надо, - с грустью произнесла Ангелина, - а я тебя стану ждать. Когда поедешь?
- Сначала в Москву, когда пригласят, а потом уже неизвестно куда. Но это пока неизвестно. Ладно, на работу пора.
Там он сразу же позвонил Годунову, начальнику Генштаба.
- Здравия желаю, Илья Федорович, это Родионов.
- Добрый день, Борис Николаевич, есть вопросы?
- Кое-что появилось новенькое и хотелось бы наметить дальнейшие пути в присутствии Потапова и руководителей ВКС и ВМФ. Но сначала с вами и с Потаповым.
- Хорошо, Борис Николаевич, я доложу президенту и перезвоню вам.
- Да, мне нужен будет спецборт? Повезу прибор, с которым на гражданский рейс не пустят. Я буду с Аксаментовой и адъютантом.
- Добро, Борис Николаевич.
Самолет за ним прибыл через неделю. И его с Аксаментовой и адъютантом доставили сразу на президентскую дачу. Встреча с первым лицом состоялась через два дня.
- Вы хотели сначала переговорить со мной, Борис Николаевич. Я вас внимательно слушаю.
- Да, Иван Иванович, хотелось подвести итоги и обсудить будущее. Моя сотрудница Аксаментова Ирина Валерьевна, защитила докторскую диссертацию и является моей первой помощницей. В настоящее время процесс производства зарядов с антиматерией различной мощности подходит к завершению. Ранее со мной работала доктор наук Коломеец, но я посоветовал ей уволиться, а сейчас желаю вернуть обратно. Она бы наладила производство установок для получения электроэнергии. Небольшой ящичек размером метр на метр заменит любую атомную электростанцию дешево и сердито, и безопасно. Но это, так сказать, побочка…
- Ничего себе побочка, - произнес президент, - но продолжайте, Борис Николаевич.
- Ирина Валерьевна изготовила прибор, позволяющий потоком электромагнитных волн нивелировать земное притяжение на определенном участке местности. Например, набираем координаты авианосца, и он взлетает в воздух на два километра. Зависнув на секунду, шлепается обратно, разбиваясь вдребезги. Этот прибор с нами и его можно продемонстрировать в любое время. Прибором можно поднять на двухкилометровую высоту любой подземный бункер или бомбоубежище. Взлетит и разобьется после. Но это уже то, что есть. А мы бы хотели заняться авиацией или военно-морским флотом. В авиации создать боевой вертолет на базе КА-52, который станет неубиваемым и с особым радаром, засекающим не только летательные аппараты, но и любое оружие, вплоть до автоматов-пистолетов, гранат и орудий. Этот радар автоматически пошлет электромагнитный импульс, который взорвет любой боезапас. В автомате взорвутся патроны, взорвутся гранаты, мины, снаряды орудий и так далее. Самолеты, естественно, тоже взорвутся. И всё это автоматически на большом расстоянии. Сидит, например, укроп в подвале, а электромагнитный импульс его легко обнаружит и взорвет имеющийся у него боезапас. Двигатель на вертолете тоже придется заменить на более мощный и не ломающийся лет пятьдесят как минимум. И заправляться он водой станет, а не керосином или бензином. Для моряков сделать скоростную подводную лодку с нейтронным двигателем на воде, способную безопасно нырнуть в Марианскую впадину. Примерно так, Иван Иванович. И с чего начать, с авиации или ВМФ?
- Да-а, - усмехнулся президент, - вопросики у вас, Борис Николаевич, прямо скажем, не очень простые. Но давайте начнем с авиации.
- Хорошо, Иван Иванович, но тогда мне необходим командующий ВКС и генеральный конструктор вертолетов, чтобы им объяснили: если я говорю брито, то это не стрижено. А то ведь не поверят и станут упорно твердить, что это или другое невозможно.
Президент рассмеялся и пригласил командующего ВКС генерал-полковника Архипова Андрея Дмитриевича, генерального конструктора Абрамова Глеба Игоревича.
- Представляю вам академика, Героя Росссийской Федерации, генерал-лейтенанта ВКС Родионова Бориса Николаевича. – Архипов удивленно глянул на Родионова, такого генерала он не знал; - Доктор физико-математических наук, полковник ВКС Аксаментова Ирина Валерьевна. Господин Родионов усовершенствует ваш вертолет, Глеб Игоревич, даст ему другой двигатель, радар, оружие и так далее. Иногда вам станет казаться, что предложения Родионова абсолютно невозможны. Спорить с ним запрещаю, а все его просьбы подлежат немедленному и безукоризненному исполнению. Не сразу, конечно, но очень скоро вы поймете и станете гордиться, что знакомы с великим гением. Невыполнение его просьб или указаний будет считаться изменой родине. Вопросы есть? Вопросов нет. Надеюсь, что трех дней вам вполне хватит, чтобы встретить генерала с полковником с комфортом. Свободны.
Когда «авиация» ушла, президент добавил:
- Вам, Борис Николаевич, присвоено звание генерал-лейтенанта. А вам, Ирина Валерьевна, полковника. Прошу директора ФСБ лично проинструктировать спецслужбы на Дальнем Востоке.
Родионов и Аксаментова вернулись домой. Через три дня за ними прилетел спецборт. Летели не в командировку, а на года два-три, с вещами летели. Полковник Федорчук Яков Тимофеевич, начальник личной охраны Родионова с несколькими бойцами, Петров Виктор Андреевич, капитан и секретарь Родионова, Иванов Андрей, адъютант, капитан спецназа в форме ВКС.
Самолет приземлился на аэродроме прилета. И тишина: ни одного встречающего. Подъехал трап и подошла военная полиция, потребовала предъявить разрешение на прибытие в закрытый город.
Старшего полицейского прямо на борту самолета допрашивал полковник Федорчук. Вопрос по сути был один: кто отправил с целью проверки. Оказалось, что местный начальник контрразведки полковник Сухарев по указанию начальника УФСБ.
Родионов решил не мелочиться и позвонил напрямую президенту:
- Иван Иванович, здравия желаю, это Родионов. Мы с Аксаментовой прибыли спецбортом в А-нск, но нас никто там не ждал и не встретил, а военная полиция потребовала предъявить разрешение на посещение закрытого города. Но сработала моя личная охрана и не допустила моего задержания. Также удалось выяснить, что военная полиция действовала по личному указанию начальника местной контрразведки, а тот по требованию начальника УФСБ. Цель – мгновенное исчезновение с последующим растворением без вести. Полагаю, что в ближайшее время может начаться штурм самолета, якобы там находятся террористы. Будем держаться до последнего патрона, Иван Иванович.   
Президент Потапов действовал решительно и быстро, не как некоторые в белых перчатках. Директор ФСБ генерал-армии Барабанов был немедленно задержан и арестован, а местные силовики Приморского края отстранены от должности и помещены пока под домашний арест. Генерал-полковник Поливанов, начальник контрразведки армии лично вылетел в город А-нск. Но сутки пришлось Родионову с командой находится в самолете. Слава богу, что это был не обычный рейс, а спецборт со всеми удобствами: кресла, диваны и так далее. И ещё сутки подбирали место жительства, охрану, транспорт, горничных и так далее. Только на третий день на аэродром прибыл лично генерал-полковник Поливанов и немного разъяснил возникшую ситуацию.
Оказывается, директору ФСБ Барабанову американцы пообещали неземные  благости. Как раз подвернулся удобный случай захватить Родионова и этим же бортом переправить его в Японию. Там лёту до неё полчаса, а потом уже в Америку. Вроде бы неглупый человек, целый директор ФСБ, а купился на уловку, как подросток с укропами. Все блага были бы для него только в подземном царстве Аида. Там он мог получить что угодно.
Но жизнь налаживалась и Родионова с командой поселили в большом отдельно стоящем коттедже. Занесли вещи, но знакомиться с прислугой было некогда и он сразу отбыл на предприятие, изготавливающее вертолеты КА-52, в простонародье «крокодилы»
У генерального конструктора Абрамова как раз шло совещание, когда внезапно открылись двери и со спецназом внутрь вошел Генерал-лейтенант Родионов.
- Вы!? – удивленно-шокировано воскликнул Абрамов.
- Я, а вы не ждали? – ответил Родионов, понимая, что его действительно здесь не ждали.
Он кивнул головой и вперед вышел начальник отдела кадров, который зачитал Указ авиакорпорации: »…  Абрамова Глеба Игоревича освободить от должности генерального конструктора… Назначить Родионова…»
- Сейчас в присутствии подчиненных мы проведем прием-передачу полномочий. Прошу ключи от сейфа на стол, карточку-пропуск… - объявил Родионов.  – И проводите Абрамова на выход, чтобы он не смердил здесь продажей родины. Контрразведка решит, что с вами делать, Глеб Игоревич… Итак, продолжим совещание, господа вертолётчики. Знакомиться станем по ходу дела. Представляю вам своего заместителя,  доктора физико-математических наук Аксаментову Ирину Валерьевну. Остаются те, кто занимался корпусом вертолета, двигателем и вооружением. Остальные свободны.
Часть личного состава вышла и уже в приемной начала обсуждать нового руководителя. «Такой молоденький и генерал-лейтенант»… «Да, да и со звездой Героя»…
- Итак, господа вертолетчики, президент поставил предо мною задачу: изготовить неубиваемый и всемогущий летательный аппарат на основе Ка-52. Поэтому процесс сборки вертолетов приостанавливается. Работаем только с теми, которые собраны на 85%. И закладываем новые сборки с новым корпусом, новым двигателем, новым вооружением. Итак корпус. Всё тоже самое, только с другим металлокомпозиционным материалом, который намного прочнее старого и снарядами не пробивается, радарами не определяется. Скажете: сказка! Но это факт. Двигатель ставим один мощностью 10 000 л/с. Это в два раза мощнее двух двигателей на вертолете. Привычного оружия нет, дальность полета не ограничена.
«Прямо сказка какая-то», - прозвучала реплика.
- Да, мы ещё не успели познакомиться. Поэтому я попрошу называть себя, когда говорите что-нибудь с места.
- Доктор Камов Дмитрий Дмитриевич, однофамилец, занимаюсь изготовлением и сборкой корпуса.
- Вы, Камов, станете делать то, что делали. Только из другого более прочного и лёгкого материала.
- А двигатель? – спросил мужчина и представился: - доктор Кривенко Евгений Зиновьевич.
- А двигатель будет не совсем простой, он станет работать на нейтронной жидкости без дозаправок лет пятьдесят, - ответил Родионов.
- Нейтронная жидкость… мощность наравне с ядерной, но она очень взрывоопасна, - бросил ремарку Кривенко.
- Евгений Зиновьевич, мы нашли способ обуздать эту жидкость. Так что не беспокойтесь, - пояснила Аксаментова.
- Но как же быть вертолету без оружия? Доктор Иванов Леонид Михайлович, - представился он.
- Вместо привычного всем пулемета и ракет будет электромагнитный импульс. И не рельсотрон в привычном понимании этого вида вооружения, - снова пояснила Аксаментова. – Наверное, на сегодня информации достаточно, - она посмотрела на Родионова, и он кивнул головой, - тогда завтра у меня в кабинете в девять часов. Все свободны.
Родионов с Аксаментовой вышли в приемную. К нему сразу же подбежала секретарша в юбке выше некуда. Видимо, она спала с Абрамовым и теперь жаждала переключиться на Родионова.
- Что желаете, шеф? – спросила она томно, вильнув бедром.
Он усмехнулся, ответил:
- Чтобы у вас была юбка выше колена на десять сантиметров. Это максимум. А сейчас срочно вызовите ко мне начальника контрразведки дальневосточного округа.
- Он не ваш подчиненный шеф, но я могу договориться, и он подъедет к вечеру, - ответила секретарша.
- Вы уволены! Охрана, проводите её в кадры и после расчета на выход, заберите пропуск-карту, - приказал Родионов.
Иванов Андрей, адъютант доложил, что связался с начальником контрразведки округа. Последний заявил, что сможет принять вас только послезавтра, Борис Николаевич.
В приемную вошел генерал-полковник Поливанов.
- Здравствуйте, Николай Тимофеевич, это хорошо, что вы появились, а то тут бардак полный. На предприятии никакого режима. Мой адъютант пригласил сюда полковника Сухарева, начальника контрразведки местного, но получил ответ, что меня могут принять только послезавтра. А на предприятии никакого режима: обыкновенный проходной двор. Приходи, копируй, фотографируй и бери что угодно. Если это не измена родине, то халатность обыкновенная. А почему здесь нет активации шпионов, как вы считаете, Николай Тимофеевич?
В ответ он лишь пожал плечами.
- Да потому, что все иностранные разведсилы брошены на наш новейший истребитель, а вертолеты считаются второстепенным оружием. Но то, что станем делать здесь мы, превзойдет всё на свете. А тут никакого режима секретности. Заелись тут все, зажрались, меня видите ли, даже принять сразу не могут. Так что наводите порядок, Николай Тимофеевич, и обеспечьте полную секретность.
Родионов с Аксаментовой направились в коттедж, который им выделили для проживания. Полковник Федорчук, начальник личной охраны, встречал их прямо на крыльце. Докладывал:
- Инструктаж с выделенным нам спецназом контрразведки я провел. Двух горничных и повара необходимо менять: оружием не владеют и рукопашный бой не знают. Видимо, зачеты сдавали под одеялом, а передки всегда готовы к работе. Обыкновенные шлюхи, а не бойцы спецназа, как их представляли. Но скоро должны прибыть новенькие.
Новеньких принимала Аксаментова лично.
- Ну что скажете бойцы обслуживающего персонала? – спросила она с усмешкой, - где вы учились на горничных и на поварих?
Одна фигуристая девушка в короткой юбке вышла немного вперед, ответила тоже немного с усмешкой:
- Постель расстилать и застилать мы ещё в детстве научились, товарищ полковник. Но наша главная задача – это охрана вас и генерал-лейтенанта на территории этого коттеджа.
- Вот даже как! – снова усмехнулась Аксаментова, - но под вашими веерными и коротенькими юбочками нет набедренных кобур, у вас нет при себе оружия. Или вы считаете, что блики ваших трусиков нивелируют противника? Так кого вы можете защитить? Или вы всё-таки сильны в рукопашном бою?
- Мы все из спецназа контрразведки, так что защитить сможем, - уверенно ответила девушка.
- Ух ты! – воскликнула Аксаментова, - тогда вы трое против меня одной. И на полный контакт. Покажите своё искусство, а не блики трусиков и треп языка.
Аксаментова встала в стойку. Девушка усмехнулась, произнесла с издёвкой:
- Сами напросились, полковник, на полный контакт.
Родионов не вмешивался. Он знал, что его бывшая секретарша служила в спецназе, а не под одеялом, и была подготовлена прекрасно. Девушки даже не поняли, что мешают друг другу. И быстро оказались на полу, хватая ртами воздух.
- Защитить они кого-то могут… Пошли вон, сикалки пододеяльные, - приказала Аксаментова.
Через несколько часов повара и двух горничных Аксаментова всё-таки выбрала.



ХI



Генерал-полковник Поливанов всё-таки не зря прибыл в А-нск. Расхлябанность среди личного состава устранил: кого-то уволил, кого-то наказал. И режим организовал на авиационном предприятии. Теперь каждый сотрудник мог посетить только своё рабочее место, а не болтаться по заводу, КБ и лабораториям. 
В КБ по вооружению Аксаментова провела совещание. Поставила на стол патрон от пистолета и заявила:
- Боёк бьет по капсюлю и пуля летит. В гранате, минах, снарядах, ракетах немного другое взрывное устройство, но пусковой механизм взрыва есть везде. Ставлю задачу: подобрать электромагнитное или другое излучение, которое бы воздействовало на пусковой механизм на расстоянии. Полагаю, что трех дней вам вполне хватит.
-Три дня – это не реально, - возразил руководитель КБ вооружения.
- Согласна, двух дней вполне хватит на теорию и опыты, - объявила Аксаментова и вышла из КБ.
Она сразу же направилась в КБ двигателей. И там взяла эскиз вертолета, пояснила руководителю КБ:
- Вот внешний вид вертолета Ка-52 Аллигатор, выпускаемый вашим предприятием и стоящим на вооружении армии. Двухместный вертолет, созданный на основе Ка-50 Акула. Акула была одноместная и пилоту было сложновато управлять вертолетом и одновременно вести бой с противником. Поэтому к пилоту добавили оператора. Мы с вами тоже станем делать вертолет на основе Акулы, то есть одноместный. Почему? Потому, что оператор не потребуется: всё сделает автоматика. Но придется Акулу здорово модернизировать. Это двухвинтовой и трехлопастной вертолет с противовращающимися роторами. Вот здесь стоит двигатель и занимает достаточно большой объем, - она обвела карандашом место на эскизе, - а мы уберем этот двигатель и поставим маленький, но очень мощный. Размерами всего на полметра. То есть установим двигатель на нейтронной жидкости.
- Но нейтронная жидкость крайне опасна. Эту мощнейшую энергию сохранять ещё не научились ученые всего мира. Двигатель на нейтронной жидкости взорвется еще до установки на вертолет, - возразил руководитель КБ.
Аксаментова улыбнулась.
- Возможно, ученые мира и не научились использовать энергию нейтронной жидкости в мирных целях и в военных тоже. А наш шеф гений, и он научился. Нейтронная жидкости, по мощности равная ядерной, стала абсолютно безопасной при получении и использовании. Залил водички в вертолет и летай лет пятьдесят без посадки и дозаправки. Так что берем за основу Акулу, ставим на неё нейтронный двигатель и никакого привычного вооружения: будет новенькое и мощнейшее. 
Аксаментова вернулась в приемную и вошла к Родионову.
- Кажется, дело пошло, Борис Николаевич, - довольно произнесла она.
- Пошло, значит, пошло, - ответил Родионов, - завтра соберем ведущих руководителей КБ и обсудим детали. А сейчас домой, Ира.
Утром следующего дня у шефа собрались ведущие конструкторы вертолета.
- Итак, - начал Родионов, - мы определились, что за основу берем корпус Акулы, то есть Ка-50. Второй пилот-оператор нам будет не нужен, потому что всё сделает автоматика. Новый Ка-50 назовем не Акулой, а Косаткой. Дмитрий Дмитриевич, - Родионов обратился к Камову, который отвечал за корпус вертолета, - как обстоят дела?
- Чертежи уже готовы с учётом малого по размеру, но мощного двигателя и отсутствия привычного вооружения. Можно начинать создавать корпус и одновременно монтировать соосную часть двухлопастных роторов.
- Отлично, Дмитрий Дмитриевич! – Родионов посмотрел на Кривенко, который отвечал за двигатель.
Евгений Зиновьевич ответил:
- Изготовить мощнейший двигатель, равный ядерному и питающегося водой несложно, когда всё разжёвано вами и доктором Аксаментовой. Мы готовы ставить его в корпус вертолета.
- Я тут ни причём, - бросила ремарку Аксаментова, - все идеи и разработки нашего гениального шефа.
Родионов пропустил похвалу и посмотрел на представителя КБ вооружения. Волосатов Аркадий Игоревич, довольно отвечал:
- Да, удалось создать прибор на основе электромагнитного излучения. Поток электронов возбуждает пусковые механизмы в существующих видах оружия. Прибор, я предлагаю назвать его Родник, работает на площади в 400 квадратных километрах. То есть 20 в длину и 20 в ширину. При включении прибора на этой площади будут уничтожены все виды вооружения: взорвутся патроны в рожках автоматов, гранаты, мины, снаряды, взрывчатка на беспилотниках и ракетах. Сам же вертолет сбить невозможно: любая ракета или ПЗРК взорвутся за двадцать километров до вертолета. Я не знаю, как это назвать, Борис Николаевич, это шедевр, эксклюзив оружия или что-то ещё?!
- Аркадий Игоревич, вы же сами сказали, что это Родник. И я не против. А как ты, Ирина Валерьевна?
- Я?! – удивилась она, - я, конечно же, обеими руками «за»!
Дома, после любви в постели, Родионов произнес:
- Ну вот, Ирина, мы своё сделали. Теперь дело за сборкой. Зимовать придется в А-нске, а летом уедем на моря. Не хотелось бы на Белое…
- Белое? – переспросила Ирина.
- Там Северодвинск, строят подлодки, - ответил Борис. – Лучше Новороссийск, там тепло, там Черное море.
- А мы собираемся строить подлодки?
- Почему бы и нет, - ответил Борис, - металл для корпуса у нас есть, двигатель тоже…
Ползли деньки или бежали галопом, но весна наступила, сменив зиму, побежали ручьи. И Родионов позвонил Годунову, начальнику Генерального штаба.
- Илья Федорович, здравия желаю, это Родионов.
- Здравствуйте Борис Николаевич.
- Мы с Аксаментовой готовы продемонстрировать вам и родине новый боевой вертолет Касатка. Лучше это сделать в боевых условиях. Своим ходом ему лететь или транспортник отправите? Он может и сам, но пилоту необходим отдых. А вертолет может летать без дозаправки лет пятьдесят.
- Ядерный двигатель? – спросил Годунов.
- Нет, лучший и безопасный. Мы сделали три вертолета, в Руслан бы они сразу вошли при снятых винтах.
- Хорошо, Борис Николаевич, я отправлю за вами АН-124. До встречи.
- До свидания, Илья Федорович.
Через двое суток Руслан приземлился в А-нске. Началась погрузка вертолетов и снятых с ротора винтов. На третий день транспортник взлетел, сопровождаемый истребителями.
На Чкаловском Родионова и Аксаментову встречал лично генерал-армии Годунов. Они поздоровались и генерал объявил, что вертолеты авиаинженеры выгрузят и винты прикрепят. Президент их уже ждал. Родионов докладывал:
- Иван Иванович, мы с Ириной Валерьевной и коллективом КБ в А-нске создали уникальный вертолет, который невозможно сбить. У него двигатель на воде и дозаправки не требует пятьдесят лет. Залили бак воды и можно летать без посадки многие годы. Но так не получится, пилоту необходим отдых. Почему неубиваемый вертолет? По двум причинам. Первое – корпус непробиваемый снарядами. Второе – на вооружении стоит электромагнитная пушка, которая определяет и уничтожает патроны, гранаты, снаряды, мины, ракеты на расстоянии двадцати километров. Пример, на передовой пилот включает эту электронную пушку, которая находит и уничтожает любое оружие и снаряды на расстоянии двадцати километров в глубину и ширину. Ракета, выпущенная по вертолету, не долетит до него двадцать километров и взорвется от электронного импульса. У противника на расстоянии двадцати километров взорвутся патроны в рожках, гранаты в боекомплекте и так далее. Необходимость в разминировании местности отпадет само собой. Главное – не включать прибор на своей территории.
- Борис Николаевич, вы сказали о воде, как о топливе для вертолета… - поинтересовался президент.
- Верно, Иван Иванович, в бак заливается вода и подвергается обработке фотонами. Вода превращается в нейтронную жидкость, по мощности равную ядерной или даже лучше. И она безопасна для окружающей среды. Вертолет был создан на основе Ка-50 Акула. На Ка-52 Аллигатор имеется второй пилот-оператор, а на нашем вертолете он не нужен: всё делает автоматика. Сотрудники в А-нске предложили назвать вертолет Касаткой и я согласился. Была Акула, стала Касатка.
- Борис Николаевич, я слышал, что нейтронная жидкость наоборот очень взрывоопасна. По мощности взрыв не слабее ядерного, но без радиации. Это не так? – спросил Годунов.
- Это так и абсолютно не так, - с улыбкой ответил Родионов. – Во всем мире нейтронную жидкость получают путем увеличения давления. А она взрывается при давлении в двести атмосфер. Но зачем же трогать уши через колени? Зачем увеличивать давление? Нейтронная жидкость станет работать как ядерный реактор по мощности при давлении в десять атмосфер. А получить её можно вообще без давления, то есть путем обработки обыкновенной воды фотонами. Мы привезли три вертолета и их можно опробовать в боевых условиях. Но пилоты должны пройти у меня личный инструктаж.
- Хорошо, Борис Николаевич, на инструктаж вас Годунов пригласит. А пока отдыхайте, - объявил президент.
Через два дня Родионова привезли на военный аэродром. Пилоты задали естественный вопрос: «Пилотировал ли он сам эти вертолеты, и как они ведут себя в воздухе?»
- Нет, пилотировать я не умею, но я создал эти вертолеты. А в воздухе они ведут себя как Акула или Аллигатор. Но это Касатка! Так назван этот вертолет, господа пилоты. Сбить этот вертолет абсолютно невозможно, а он уничтожить любое оружие на своем пути. Вот этот прибор, - он показал рукой, - вы должны включать только после пересечения линии соприкосновения с противником. Иначе уничтожите своих бойцов. Этот прибор называется Родник. Это по сути радар с пушкой. Он находит любой боезаряд от обыкновенных патронов до ракет и уничтожает их путем подрыва. То есть у противника будут уничтожены боекомплекты, гранаты, снаряды, мины и ракеты. Хоть в поле, хоть в окопе, хоть в бункере. Родник действует на расстоянии двадцати километров в глубину и ширину. На этой площади могут остаться живыми только те люди, которые с оружием не связаны. У солдат, например, прямо на груди патроны к автоматам взорвутся. А рядом гранаты, снаряды к пушкам и так далее.
- А если ПЗРК? – спросил один из пилотов.
- ПЗРК будут уничтожены ещё не расчехленными. Но если в вас будет выпущена ракета с расстояния тридцать километров, то подлетев на двадцать, она взорвется. Любой вид оружия на расстоянии двадцати километрах от вас будет уничтожен. И это сделает автоматика, вам беспокоиться не о чем.
- Но я не обнаружил в вертолете никакого вооружения. Что же тогда уничтожает оружие противника? - спросил другой пилот.
- Верно, - согласился Родионов, - привычного оружия на вертолете нет. А что есть – это военная тайна, - ответил Родионов.
Через несколько дней президент пригласил Родионова с Аксаментовой в Кремль.
- Вы бы слышали, Борис Николаевич, с какой гордостью, с каким восторгом докладывали командиры дивизий о ходе нашего наступления, - говорил президент. – Пролетел вертолет, за ним пошли наши солдаты, не встречая нигде и никакого сопротивления. Везде только трупы и обезумевшие от страха редкие солдаты противника, которые отлучились в туалет без боекомплекта, тем самым сохранив себе жизнь. В бункерах тоже никто живым не остался….
Президент зачитал Указ о присвоении второй звезды Героя Родионову. Аксаментова тоже была награждена звездой Героя России. И ей было присвоено звание академика академии военных наук.
Вечером за чашкой чая президент спросил героев о будущих планах.
- Я бы хотел сделать нейтронную подлодку, например, в Новороссийске. Там тепло, а в Северодвинске холодно.
- А как же вертолеты? Они очень нужны нашей армии, - произнес начальник Генштаба. – Может быть, вы, Ирина Валерьевна, займетесь вертолетами?
Она даже растерялась от такого предложения. Но, немного погодя, ответила:
- Не стану скрывать: я без Бориса Николаевича не смогу…
- Я полагал, что вы в курсе всего производственного процесса, - возразил Годунов.
- Да причем здесь процесс… Я люблю Родионова и жить без него не смогу. Я знаю, что он женат, но хоть капельку да мой…
Президент с Годуновым даже растерялись. Но Потапов ответил:
- Личную жизнь необходимо уважать. Но родине вы нужны, Ирина Валерьевна.
- Что ж, - вздохнула Аксаментова, - родина есть родина!
В А-нск она возвращалась в звании генерал-майора ВКС и со звездой Героя России. Возвращалась, вытирая слезы… А все думали, что от радости. Но она понимала, что Родионов её сдал. Он мог оставить её при себе, и ему бы не возразил никто. Он мог назначить на руководство любого из докторов наук. Боялся, что не справились бы? Это вряд ли. Разлюбил? Но любил ли вообще…



ХII



Родионов вернулся домой с двумя звездами Героя России. Ангелина обняла его, и он почувствовал родственное тело. Не тело самки, а именно родственное, родное. И это хорошо, что не возразил Годунову в Москве.
Дома он пробыл всего лишь неделю и укатил на Черноморье. Ангелина с ним не поехала. Заявила, что станет ждать дома. Но в Новороссийск он попал не сразу, пришлось лететь сначала в Москву. Годунов объяснил ему, что моряки – это особая каста и «пешеходов» не воспринимают серьезно.
- Вы, Борис Николаевич, останетесь генерал-лейтенантом ВКС, но форму лучше надеть морскую. У моряков тоже есть авиация. Надеюсь, что вы меня поняли. Форму вам приготовят через два дня, а пока отдыхайте. В Геленджик летим вместе.
- В Геленджик? – переспросил Родионов.
- Да, это ближайший аэродром к месту вашей новой службы, Борис Николаевич. В одной из бухт обнаружен морской грот достаточно больших размеров. Его всё равно ещё расширили и там будет новый судостроительный завод со своим КБ, естественно. Многие кадры уже переведены туда из Северодвинска и других заводов.
Форму для Родионова сшили, и они с Годуновым улетели в Геленджик. Там их встречали командующий черноморским флотом вице-адмирал Еремеев Юрий Федорович; начальник контрразведки черноморского флота контр-адмирал Береговой Яков Ильич. Годунов знакомил их друг с другом.
- Генерал-лейтенант, но у нас командующий морской авиаций генерал-майор. Вы где служили, генерал? – спросил Еремеев, поглядывая на звезды Героя.
- Борис Николаевич не кадровый военный, он академик и стране особо нужен. Если его секретарша позвонит вам, то вы обязаны явиться в указанный срок или исполнить нечто другое, считая это приказом Верховного главнокомандующего. А вам, Яков Ильич, охранять его как зеницу ока. Приказ ясен?
- Так точно, товарищ генерал-армии, - ответил Береговой, начальник контрразведки Черноморского флота.
- Показывайте место жительства академика, Яков Ильич.
- Бывшая усадьба ЦК готова, едем, - ответил Береговой.
- Вы, вице-адмирал, можете быть свободны. Но помните, что любое пожелание академика должно быть выполнено.
- Есть, - ответил адмирал.
Автомобили подъехали к высокому забору. Подошла вооруженная охрана и, увидев Берегового, махнула рукой. Ворота отворились и взору открылся трехэтажный дом с колоннами и другими постройками вокруг него, с открытым бассейном на улице.
- Товарищ генерал-армии, - обратился к нему Береговой, - я предлагаю генерал-лейтенанту отдохнуть в теньке на открытой веранде, а мы пока с вами обсудим некоторые вопросы.
- Хорошо, - Годунов кивнул головой.
Оставшись одни, Береговой таинственно заговорил:
- Я пока конкретно не определился со служанками и охраной, но наметки сделал. И ещё, в этот дом приезжали разные высокопоставленные бонзы и есть чистые девушки для отдыха. Как быть с ними? Все они проверены и не болтливы.
- Они смогут работать горничными и поварами? – спросил Годунов.
- Работа горничной несложная. А вот про повара не знаю, - ответил Береговой. – Впрочем, все десять девушек сейчас вот в этом домике.
- Пойдем, посмотрим, поговорим, - предложил Годунов.
Они вошли в отдельно стоявшее здание на удивление девиц. Обычно их приглашали, а потом уже делали выбор.
- Девушки, - обратился к ним Годунов, - кто из вас может работать поваром в течение нескольких лет, кому это будет не в тягость?
- Но у нас несколько иные задачи, - произнесла одна из девиц.
- Своими задачами вы можете пользоваться по усмотрению или не пользоваться совсем. Как захотите, - ответил Годунов.
- Вообще-то я окончила кулинарное училище, - произнесла одна из девиц, - но если бы вы были немного помоложе, товарищ генерал-армии, то я бы с удовольствием варила вам супчики и жарила котлетки.
- А кто желает поработать здесь горничными?
- В отпуск приезжает высокопоставленная бонза? Так ролевые игры нам не в новинку, - ответила одна из девиц.
- Это будут не игры, а работа, - возразил Годунов.
Он внимательно осмотрел всех девиц и выбрал двух поварих и четырех горничных. Остальным девушкам выплатили положенные суммы и вывезли из усадьбы. Теперь оставался вопрос с охраной. Годунов лично отбирал каждого, инструктировал и нашел изумительной симпатичности секретаршу Елену Воробьеву. Она окончила факультет контрразведки академии ФСБ.
Но как бы то ни было, а время шло. И настала пора пообщаться с сотрудниками фирмы Водолаз. Так назвали КБ в целях конспирации. А акваторию прилегающей бухты закрыли для судоходства. Там якобы постоянно тренировались и обучались военные водолазы.
С личным составом Родионов знакомился в процессе работы.
 - Профессор Ларионов, - он встал, - вставать не надо, достаточно кивка головы, - предупредил Родионов, вы у нас отвечаете за корпус субмарины. Придется спроектировать новую однокорпусную субмарину. Проектируйте её с учетом двигателя размерами метр на полметра. Металл для корпуса будет вам предоставлен. Такая лодка может вполне нырнуть в Марианскую впадину.
- Но там глубина до одиннадцати километров, - бросил ремарку Ларионов, - ещё никто глубже километра не нырял.
- Профессор, вы получите металл, который выдержит и не такое давление, - ответил Родионов.
Коллеги смотрели на него, а две звезды Героя вселяли уверенность в его слова. Но Ларионов всё равно возражал.
- Товарищ генерал-лейтенант…
- Борис Николаевич, - перебил его Родионов.
- Борис Николаевич, но даже огромные балластные цистерны не позволят лодке нырнуть на такую глубину. Теоретически на такой глубине продувные штуцеры заиндевеют, а клапаны откажутся работать. Даже если лодка нырнёт, то всплыть не сможет.
- Андрей Павлович, воду в качестве балласта мы применять не станем. Поэтому запланируйте балластные цистерны объёмом в один кубометр. Ещё вопросы?
- Какие могут быть в сказке вопросы, - ответил Ларионов.
- Герасимов Виктор Геннадьевич, - назвался седовласый мужчина в очках, - я занимаюсь двигателями, а вы, Борис Николаевич, обозначили его размеры в метр на полметра. Но даже дизели бы заняли гораздо большую площадь.
- Верно, Виктор Геннадьевич, мы станем ставить нейтронный двигатель, - ответил Родионов.
- Но как?! – изумленно воскликнул Герасимов, - нейтронная жидкость при получении взрывается, а мощность взрыва равна ядерному.
- Это действительно так, если копировать её получение в космосе при образовании сверхновой. Мы пойдем другим путем и не станем носить брюки ширинкой назад: покакать можно, а во пописать нет, - Родионов улыбнулся, но понял, что обстановку не разрядил.
- А что с оружием? -спросил мужчина и представился: - Давыдов Антон Глебович, я как раз занимаюсь вооружением лодки.
- Обычные ракеты без атомного компонента. Но половина из них с антиматерией.
Родионов сразу заметил, что челюсть у Давыдова отвисла, а в горле пересохло. Он с хрипотцой спросил:
- Вы из другого мира, Борис Николаевич?
Родионов ответил с улыбкой:
- Ух-ты, мы вышли из бухты, впереди наш друг океан… А вместо девочки в сарафане мы закадрим с вами подлодку. Вы не согласны Антон Глебович?
Давыдов так ничего и не ответил и Родионов прервал совещание, давая возможность сотрудникам переварить информацию. Нейтронная жидкость и антиматерия… Учеными всего мира эти вопросы ещё не разрешены.
Родионов связался по селектору с Воробьевой Еленой, попросил чашечку кофе и себе что-нибудь захватить. Она вошла с двумя чашками кофе.
- Присаживайся, Лена, расскажи о себе, - попросил Родионов.
- Родители, видимо, хотели мальчика, а родилась я, - начала она разговор, - играла не куклами, а машинками, занималась рукопашным боем, стрельбой. После школы поступила в академию ФСБ, окончила факультет военной контрразведки. О должности секретаря не думала и не мечтала. Но попросили, заявив, что это очень важно для государства, для страны.
- Для государства, для страны, - повторил Родионов, - это одно и тоже или нет?
- Государство – это существующий режим. А страна – это поля, леса и реки. Я так понимаю, - ответила она.
- А чем ты занималась до этого?
- Служила старшим оперативником в контрразведке Черноморского флота. Капитан, но сейчас присвоили майора.
- Не жалеешь, что согласилась?
- Ранее грустно было, но сегодня уже не жалею, - ответила она.
- И что произошло сегодня?
- Профессора от вас выскочили торжественно ошарашенными, заявляя, что вы гений и супермозг. Служить у гения – это достойно почета.
- Скажи, Лена, ты очень красивая девушка. Командиры к тебе не приставали?
- Нет, наверное, повезло, - пояснила она. – Но, скорее всего, боялись ответки: скандал никому не нужен. Разрешите, Борис Николаевич, вам вопрос задать.
- Слушаю.
- А как вы меня из оперативников в секретари выбрали?
- Этот вопрос необходимо задать Годунову. Я впервые узнал о вас уже в должности секретаря. Но вы же согласились…
- Согласилась и не жалею, - повторила она.
Не жалеет она, подумал Родионов. А мне бы хотелось, чтобы не жалела, а была со мной. Но как это озвучить? Время подскажет, решил он.
Родионов сидел в удобном кресле на втором этаже бывшей усадьбы ЦК, потягивал пивко их кружки и закусывал вяленой щучкой. Рядом пристроилась Елена Воробьева, его секретарша. Она пояснила, что выполняет приказ Годунова не отходить от шефа ни на шаг ни на работе, ни дома. Правда, она не пила пиво, а наслаждалась малиновым соком.
Горничные и повариха собрались вместе и обсуждали возникшую ситуацию: секретарша не отходила от шефа ни на шаг.
- Мы элементарно не пустим её в спальню, - предложила Инга, одна из Горничных.
- Не пустит она, - усмехнулась вторая горничная Элеонора, - отломает тебе ручонку и войдет. Это же морской спецназ…
- Не век она с ним сидеть будет, в туалет все равно уйдет, а мы тут как тут и предложим посмотреть спальню: всё ли там хорошо. С себя халатики сбросим и пусть смотрит, определяется. На голеньких у него наверняка встанет, - предложила повариха Мария. – Чулочки с ажурными ободками, прозрачный бюсик, грудь поддерживающий. Клюнет наверняка…
- Он петух что ли, клевать-то, - усмехнулась Инга.
- У тебя есть другое предложение? – спросила Элеонора.
- Можно и совсем с ним не спать, - попыталась оправдаться Инга.
- Тогда зачем мы здесь? Нас просто уволят и переведут в другое место – элитных песочников обслуживать. А этот молодой красавчик… я его без всяких яких хочу, - пояснила Мария.
- Ладно, работаем по ситуации, - подвела итог Инга. – Советского Союза нет, а член-то у элиты все равно остался, - она рассмеялась. – И работа наша востребована со времен каменных веков.
Вечером Родионов пошел в спальню и Елена Воробьева потянулась за ним.
- Ты и в постели со мной будешь? – спросил Родионов.
- Приказали не отходить от вас. Значит, буду, - ответила она, краснея.
В спальню как раз вошли обе горничные. Родионов сразу же попросил их:
- Отведите Елену в соседнюю комнату. Там есть кровать и постелите ей бельё. Это будет её комната, которую вам придется убирать тоже.
Девушки ушли. Родионов облегченно вздохнул и стал раздеваться. Лег в постель, но сразу понял, что кто-то вошел в спальню. Он включил ночник и увидел скидывающих с себя халаты Ингу, Элеонору и Марию. В мозгах сразу отложились точеные фигурки, длинные ножки в ажурных чулочках. Инга с Элеонорой прыгнули к нему в постель по бокам, а Мария, скинув одеяло, села сверху и начала ласкать нижними губами мальчика, который вырастал незамедлительно.
Утром он объявил:
- Вы прелестные девушки, но приходить втроем ко мне необходимости нет. Пусть каждый вечер приходит кто-то один, с этим вы сами определитесь.
Елена Воробьева ехала на службу с недовольным видом. И в приемной не проронила ни слова лишнего. Но обязанности секретарши выполняла достойно.
Родионов вызвал к себе профессора Ларионова. Андрей Павлович показывал чертежи обновленной субмарины, её корпуса. Академика всё устраивало, и он приказал начать монтировать корпус из нового крепчайшего металла, который не окислялся в морской воде, не ржавел и был невидим для средств обнаружения. А прочность не вызывала сомнений при погружении на глубину.
В обед Родионов пригласил секретаршу.
- Лена, если ты желаешь побыть со мной, то замкни, пожалуйста, дверь.
Она покраснела, задумалась или замешкалась, но ключ в двери повернула. Родионов пригласил её в комнату отдыха…
А после обеда академик обсуждал с профессором Герасимовым конструкцию нового двигателя на воде.
Время шло, бежало, тянулось, но год всё-таки прошел за напряженной работой всего коллектива фирмы Водолаз. И Родионов позвонил Годунову.
- Здравия желаю, товарищ генерал-армии, это Родионов.
- Здравствуйте, Борис Николаевич.
- Новая лодка на стапелях и скоро будет готова выйти в море. Но мне необходимо проинструктировать личный состав, который будет служить на лодке. Офицерский состав, конечно. Полагаю, что занятий в течение месяца нам хватит. А после готов продемонстрировать субмарину президенту, министру обороны, вам и командующим флотами. На мой взгляд, лодка должна быть приписана к Тихоокеанскому флоту.
- Хорошо, Борис Николаевич, я доложу и распоряжусь.
Родионов положил трубку и пригласил Елену.
- Работа, работа и ещё раз работа, - начал он, - но необходимо и отдыхать иногда. Сможешь прямо сейчас организовать отдых на катере и можешь ли сама управлять им?
- Мы же морские, Борис Николаевич, конечно, могу управлять сама. Пять сек – я всё организую, - радостно ответила она и выскочила из кабинета.
Небольшой катер с каютами отчалил от секретного причала и встал на рейде в бухте, покачиваясь на невидимых волнах. Ясный солнечный день и парочка загорала в креслах на палубе.
- Мы с тобой, Лена, как настоящие подводники – живем у моря, а моря практически не видим. Подводники бороздят все моря и океаны, но по сути не видят их.
- Да, это так, - согласилась Елена и почему-то враз погрустнела.
Родионов заметил, спросил:
- Ты чего, Лена?
- Так… через месяц-два лодка сойдет со стапелей и отправится в свой многодневный поход. А что будет со мной? Гения попросят создавать что-нибудь новенькое, и он уедет…
Что ответить ей? Родионов не знал. Его родная Геля, а здесь великолепный секс… А как живет наша элита? Про правительство и аппарат президента он ничего не знал. Но вот заслуженные и народные артисты перетрахались друг с дурном почти все. По крайней мере пресса так пишет. Старушки с молодыми парнями, старики с девушками. Голые вечеринки устраиваются… И даже брррр… однополый анальный секс. Жуть… кол им осиновый в зад.
- Ты наверняка знаешь, Лена, что я женат, - произнес Борис.
- Я тебя даже к горничным не ревную, - ответила она, - мне хорошо с тобой. Разве этого мало?
Через месяц в фирме Водолаз появился личный состав субмарины. И Родионов проводил с ними занятия. Но перед этим офицеры ознакомились с лодкой полностью и более подробно со своей боевой частью. Родионов пояснял:
- Я не военный, я академик и Устава не знаю. А посему сообщу вам всё по-граждански. БЧ-1, штурманы, вставать не надо, есть кое-что новенькое, но разберетесь сами; БЧ-2 – ракеты вам известны, но есть кое-что абсолютно свеженькое: вместо ядерного заряда в ракетах находится антиматерия. Мощность в мегатоннах указана в инструкции к каждой конкретной ракете. При взрыве такой ракеты практически нет взрывной волны и радиации, а вот температура в центре составляет до одного гугла. Гугл – это температура в сто нулей. Мы проводили испытания небольшого заряда на Малой Земле. На расстоянии тридцати километров обуглились все белые медведи, а которые были поближе, те элементарно испарились. Было много вареной рыбы на периферии; БЧ-3 – обычные торпеды Посейдон, но с зарядом антиматерии; БЧ-4 – особенного ничего нет; БЧ-5 – обращаю ваше внимание, что лодка может погружаться на глубину более десяти километров. Её корпус прелестно выдерживает такое давление. Но вот балластная цистерна на субмарине совсем маленькая. И работает она совершенно по-другому принципу. Вы обратили внимание, что там есть вот такой прибор, - Родионов показал его на картинке, - выбирайте, например, глубину пять тысяч метров и прибор начинает работать, в небольшую балластную цистерну закачивается огромное количество забортной воды. А в небольшой бак она помещается достаточно просто: определенные волны уничтожают оболочку атомов воды и остается только ядро, которое и имеет вес. Схематично это можно представить так: круг диаметром в метр – это оболочка атома, которая весом не обладает. А ядро – это булавочная точка в метровом диаметре. И именно ядро обладает массой. То есть вода без оболочки словно сжимается и приобретает вес многих и многих тонн балласта. Всё просто, - улыбнулся Родионов. – Теперь перейдем к двигателю. Вместо ядерного на лодке установлен нейтронный. По мощности он не уступает ядерному и даже превосходит его. И ещё важное – необходимость в его обслуживании отсутствует лет пятьдесят. Информация для командира: лодка никакими радарами и другими средствами обнаружения не засекается. Её можно увидеть глазами, но приборы её не обнаружат даже в метре от них. При случайном попадании торпеды в лодку, что практически невозможно, ничего не произойдет. Корпус выдержит взрыв и лодку просто отбросит на несколько метров в сторону. На лодке установлены особенные винты, которые позволяют развивать скорость до 150 узлов в час. Вопросы?
Встал с места капитан первого ранга, командир лодки. Произнес:
- Какие тут могут быть вопросы из настоящей сказки. О такой субмарине ещё даже фантасты не мечтали. Захотите прокатиться, товарищ генерал-лейтенант, ваша, а теперь наша лодка всегда к вашим услугам. Личный состав встал и зааплодировал.
Испытания и демонстрация лодки прошли успешно. Верховный главнокомандующий спросил:
- Какие планы, Борис Николаевич?
- Такой подводный нейтронный крейсер – это настоящий щит страны. И надо бы ещё сделать по количеству океанов и одного на запас. Пяти вполне хватит, чтобы разгромить любого агрессора. Но надо бы семью сюда привезти…
- Не вопрос, Борис Николаевич, эта усадьба за вами остается и работа для супруги вполне найдется, - пояснил Потапов.
- Тогда я беру отпуск и обговорю этот вопрос с семьей.
- Конечно, вертолет и самолет будут всегда к вашим услугам, Борис Николаевич.



ХIII



Родионов прибыл в Н-ск. Жена и родители встречали его с восхищением. Три звезды Героя России просто так не дают и это понимали все. После ужина он рассказывал:
- Живу в бывшей усадьбе ЦК КПСС недалеко от Геленджика, работаю на оборонку. Президент заявил, что теперь это моя личная усадьба. Там тепло и рядом море… И мне бы хотелось, чтобы вы, мои дорогие родственники, переехали туда, ко мне. Работа, полагаю, найдется всем. Что скажете мама, папа. Геля?
- Я-то, конечно, поеду без вопросов, - пояснила жена.
- Да, такое решение принять непросто, - ответила мама Бориса.
- Там есть хорошая поликлиника, будешь работать с Гелей, как и раньше. И стройка всегда рядом найдется, - пояснил Борис.
- В принципе, я не против, - ответил отец.
- Геля, а твои родители? Мы тоже можем их взять с собой.
- Да, Боренька, спасибо, я поговорю с ними, - ответила она.
Но родители Ангелины не согласились, заявив, что лучше будут приезжать к дочери в отпуск. 
- Боренька, я бы хотела взять с собой Зиновьеву Нину, она мой фельдшер, прапорщик и мы с ней подружились. Это возможно?
- Я думаю, что возможно, - ответил Борис.
Сборы были недолгими, но отец внезапно объявил, что звонил и пытался заказать билеты. Но сейчас лето и все билеты до Геленджика давно раскуплены.
- Папа, для нашей семьи будет отдельный самолет, - пояснил Борис.
- Ты Шахиншах, сынок? – спросила мать.
- Я всё-таки генерал авиации, мама, - ответил он.
- Конечно, то синий, то чёрный, - усмехнулся отец.
- Верно, у моряков тоже есть авиация. А форму сменить мне посоветовал Годунов, начальник Генерального штаба, генерал-армии. Он вроде бы мой непосредственный начальник теперь вместе с президентом Потаповым.
Восемь часов полета пролетели быстро – не на рейсовом самолете летели. Вместо обычных кресел в три ряда – диваны, столики… В Геленджике все пересели в вертолет, который доставил их прямо в усадьбу. Родители и Зиновьева Нина разместились на первом этаже усадьбы. Борис с женой на втором.
Годунов, естественно, подсуетился и заменил горничных в усадьбе, а Елене Воробьевой приказал съехать из дома. Ей дали отдельную небольшую квартиру. Она мысленно ехидничала, что днем-то Борис не с женой будет.
На следующий день Ангелину и Юлию Сергеевну, маму Бориса, Зиновьеву Нину привезли в ведомственную поликлинику фирмы Водолаз. Начальник поликлиники подполковник Водопьянов решил расспросить прибывших подробно. Но в ответ получил три уже заполненные анкеты, а также заявления о приеме на работу в качестве врачей-терапевтов и медсестры. 
- Да, терапевты нам нужны, как и медсестры. Но у вас не заполнены полностью анкеты, уважаемые женщины. Поликлиника ведомственная и каждый сотрудник здесь должен пройти проверку в контрразведке флота. А не заполненные они даже рассматривать не станут. Фамилий нет и дипломов я ваших не видел.
- Ничего, рассмотрят. Когда нам вы покажете рабочие места. Я стану работать только с фельдшером Зиновьевой, - ответила Ангелина.
- Командовать вы у себя дома над мужем станете, уважаемая Ангелина Матвеевна. А здесь с кем я вас поставлю, с тем и работать станете. Если проверку пройдете на отсутствие судимости и другого негатива. По результатам проверки вам перезвонят. Свободны.
Женщины вышли. А в кабинет заведующего поликлиникой вошел начальник контрразведки Черноморского флота.
- Как дела, подполковник, - спросил он.
- Нормально. Только вот дамочки какие-то непонятные были. Наверное, это ваши клиенты, Яков Ильич.
Береговой взял анкеты и написал на них: «Проверено, негатива нет» и расписался.
- Но как? – ничего не понял подполковник, - у них даже фамилии не указаны…
- Имя и отчество есть для обращения и для выдачи зарплаты будет достаточно. Завтра лично перезвоните и пригласите на работу. А если попытаетесь что-то узнать про них или о них, то поедете первым же рейсом в Магадан лес валить. Это, надеюсь, понятно?
- Секретно, это понятно, - ответил Водопьянов.
Оставшись один, он задумался. Почему контрразведка лоббирует этих двух врачих и фельдшера? Наверняка, которая помоложе, его любовница. Но они из Н-ска все прибыли, и как Береговой успел с ними познакомиться? Ничего непонятно. Но иметь себя я не позволю никому. Он вызвал к себе врача, которую спас когда-то от лишения лицензии. Незаслуженного лишения, как считал он.
- Варвара Семеновна, - обратился он к ней, - я когда-то помог вам. Помогите и вы мне.
- Конечно, что надо делать? – ответила она.
- В ближайшие дни на работу выйдут два новых врача-терапевта…
- Слава богу, а то я уже зашиваюсь тут одна, - она даже всплеснула руками.
- Да, это хорошо, - согласился Водопьянов, - но я ничего не знаю о этих врачихах. Ты познакомься с ними, подружись по возможности и выясни о них все: от фамилий до горшка в садике. Какой университет окончили и так далее. Ничего криминального, как говорится.
- Подозреваете, что дипломы липовые? – спросила она.
- Всё может быть, но я не могу сделать официальный запрос, не бросая тень на поликлинику, - ответил Водопьянов.
- Хорошо, - согласилась Варвара Семеновна, - познакомлюсь и пообщаюсь. Расскажу после. Я могу идти?
- Да, да, конечно, - как-то подобострастно ответил Водопьянов.
Родионовы и Зиновьева Нина вышли из поликлиники.
- День-два у нас есть, может быть, по Геленджику прокатимся, по магазинам, - предложила Юлия Сергеевна.
- Не на день-два приехали, по магазинам ещё успеем походить, а я никогда не была на море. Хочется искупаться, - возразила Ангелина.
- Тогда домой, лучший пляж только около нашей усадьбы. Так мне сказали слуги. Это же бывшая усадьба ЦК, а там не мелочились, - согласилась Родионова старшая.
Через два дня Родионовы и фельдшер Зиновьева Нина приступили к работе в должностях врачей-терапевтов и медсестры. Конечно, ведомственная поликлиника фирмы Водолаз обслуживала не только личный состав этой фирмы, но и город частично. Однако, такой большой нагрузки на врачей, как в Н-ске, не было. Удобные и просторные кабинеты создавали благоприятную ауру в коллективе.
После приема больных в кабинет к Родионовой старшей сразу же вошла средних лет женщина в белом халате. Представилась: Варвара Семеновна, врач-терапевт. Очень рада, что вы устроились к нам в поликлинику. А то мне приходилось обслуживать больных одной, других терапевтов не было.
- Юлия Сергеевна, - обозначила себя Родионова.
- Может быть, посидим вечерком в кафе, познакомимся поближе: нам же работать вместе.
- Благодарю за приглашение, Варвара Семеновна, но мы недавно сюда переехали и ещё не совсем освоились. Как-нибудь в другой раз обязательно посидим в кафе, поговорим, - ответила Родионова.
В кабинет вошла Ангелина.
- Проходи, Ангелина Матвеевна, как раз ко мне зашла наша коллега, Варвара Семеновна, тоже врач-терапевт.
- Я пригласила Юлию Сергеевну в кафе, но она отказалась, ссылаясь на то, что ещё не успела обустроиться после приезда сюда. Может быть, вы, Ангелина Матвеевна, составите мне компанию? – предложила коллега.
- Это вряд ли, Варвара Семеновна, мы переехали сюда из одного города и работали раньше в одной поликлинике, - ответила Ангелина.
- И вместе учились? – спросила Варвара Семеновна.
- Нет, не вместе, - улыбнулась Родионова старшая, - но в одном ВУЗе в разные времена.
- Что ж, жаль, конечно, но обустраивайтесь с жильем, а пообщаться мы всегда успеем, - ответила Варвара Семеновна и попрощалась с коллегами.
Для себя и для Водопьянова она не выяснила ничего. Однако, с удивлением увидела в окно, как за обеими врачами подъехали автомобили.
Борис Николаевич Родионов тоже работал, а вернее, служил. Но без энтузиазма и со скукой без каких-либо новшеств. Чертежи имелись, субмарина строилась: сплошная тоска. Единственное развлечение – секретарша в обед. Он понимал, что что-то надо менять. Но что? Самая лучшая ракета в мире с крутым боезарядом создана; лучший в мире летательный аппарат тоже; наилучшая подлодка построена. И теперь что – тоска? Его изобретениями никто не пользуется, посылая в запас. Белые перчатки сели на международное право, которое Европа и Америка давно отменили. Но это политика, которая и историкам не всегда подвластна. Поэтому лучше не рассуждать.
Родионов тоскует, а природа хохочет – её-то законы никто отменить не может. Историки расставят всё по своим местам. Но это после. А ему надо что-то изобретать снова и сейчас, чтобы не закиснуть совсем, такой уж он есть. Ему белые перчатки не положены и на продвинутые мозги их не натянешь. Хотя… к форменной одежде они прилагаются…
14.07.2026.